Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций

321

мость не погашена или не снята в установленном законом порядке, то она выступает как уголовно-правовой признак. Если же формально лицо «очищено» от судимости, тем не менее, это пошло событие в жизни лица продолжает его клеймить, вызывая недоверие, а то и подозрение, например, у участкового уполномоченного полиции, работодателя и т.д.

Однако далеко не всегда можно различить формальную и содержательную стороны иного такого признака. Например, чувство мести как элемент психической деятельности у лица, совершающего преступление, оценивается как важный мотивационный признак субъекта в момент совершения преступления. Но это же чувство, переживаемое человеком под влиянием внеправового обычая и выражающее его предрасположенность к определённому поведению, является не уголовно-правовым, а собственнокриминологическим (криминогенным) признаком.

То есть в кровной мести можно видеть два подхода к её оценке как ответной реакции на несправедливость: один подход ориентирован на юридическую оценку жизненных обстоятельств, где месть проявляется как реальный фактор криминальной мотивации индивидуального акта человеческого поведения; другой подход предполагает оценку мести как обычайное, глубоко укоренившееся чувство личного или солидарного справедливого отмщения, что рассматривается как один из мощных криминогенных факторов.

В том и другом случае можно говорить о реакции организма человека на внешние раздражители. Характер и степень раздражителя вызывает адекватные действия. Эти действия, как известно, могут иметь конструктивный (в данном случае правомерный) либо деструктивный (криминальный, криминогенный) характер.

Как мы помним, изучение преступника начиналось и развивалось с помощью эмпирического, или опытного познания. При этом первоначальные знания, в отличие от «чисто теоретических», полученных формально– логическим методом, хотя и выражали собой новую, позитивную форму знания (полезного, достоверного), тем не менее, в силу недостаточной зрелости

322

научно юридической мысли, не отличались, мягко говоря, достоверностью. Скучный (стал притчей во языцех) пример, иллюстрирующий этот факт, может вспомнить сам читатель, услышав подсказку – знаменитое имя Чезаре Ломброзо. Можно сказать, с ошибочного поначалу вывода учёного о «прирождённом преступнике» и началась дискуссия о роли биологического фактора.

Последователь Ч. Ломброзо и один из основоположников антропологической школы Р. Гарофало, критически отнёсшийся к ошибочным выводам своего учителя, попытался заглянуть гораздо глубже в сущность человека, совершившего преступление, его внутренний мир. Результаты своего анализа Гарофало изложил в книге «Критерии опасного состояния» (1880). Такое состояние понималось как внутренне присущая человеку склонность к совершению преступления.

Здесь не могу обойти вниманием такой эпизод. В январе 2016 года я участвовал в работе «Всероссийской научно–практической конференции «Преступность, уголовная политика, закон», где в частности выступал известный российский учёный, проф. Ю.М. Антонян. Юрий Миранович начал с того, что обозначил своё научно кредо – изучение и объяснение роли биологического в преступном поведении. Наука имеет место тогда, подчеркнул учёный, когда есть объяснение. Профессор в своих работах даёт убедительное, доказательное объяснение роли биологического, или неморального фактора в мотивации преступления. Причём, речь, конечно, не идёт о преобладающей такой роли. Она исключена у психически здорового (вменяемого) человека.

В частности в ответе на вопрос проф. В.А. Номоконова о том, как сегодня следует относиться к теории опасного состояния личности, проф. Антонян ответил, что данная психологическая теория должна служить криминологической науке.

Ввиду «юридико (криминально)-психологической» сложности данной проблемы, заслуживает предложение Ю.М. Антоняна готовить соответству-

323

ющих («новых») специалистов. Учёный считает непреложным правилом в изучении и оценке причины конкретного преступления на первое место ставить рассмотрение личности преступника, исходить из его характеристики, определяя наказание, исполняя наказание и осуществляя последующий после отбытия наказания (постпенитенциарный) контроль и в целом социальную реабилитацию такой личности.

Подготовка указанных специалистов особенно нужна в этой области – социальной реабилитации лиц, как осуждённых и отбывающих наказание в учреждениях либо осуждённых условно, состоящих на учёте в уголовно– исполнительных подразделениях, так и, например, несовершеннолетних, находящихся под наблюдением контролирующих органов, например, комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав. Подготовку таких специалистов предполагает программа «Криминон» (в переводе с английского означает «нет преступности»)517.

Что касается наиболее сложных, «пустивших корни» в природу человеческую форм опасного состояния, и, таким образом, уже представляющих дефектность человека, или так называемую «уменьшенную вменяемость», то в отношении них требуется особая реакция – по сути, не наказание, а «меры социальной защиты», как это предлагал ещё А. Принс518.

В криминологии нет единого подхода к определению природы личности преступника. Например, кроме такого вот подхода, который основывается на психологизации личности, т.е. определения сущности личности из субъективных факторов, психических свойств, состояний и процессов лица, совершившего преступление, следует указать на другой, противоположный подход. Он основан на социологизации определения личности, т.е. рассмотрении социальных, социально значимых факторов, можно сказать, в преувеличенной оценке роли среды в формировании субъективных факторов лич-

517См.: Центр антикриминального просвещения и социальной реабилитации правонарушителей «Криминон»:URL: http://www.criminon.ru/ (дата обращения: 23.01.2016 года).

518См.: Принс Ад. Защита общества и преобразование Уголовного права: пер. с фр. Е. Маркеловой / под ред. и с предисл. проф. Г.С. Фельдштейна. – М., 1911. – С. 21–22.