Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций
311
Как известно, между реальным событием (преступлением де-факто) и его оценкой как де-юре проходит какое-то время, которое требуется для того, чтобы собрать достаточные для этого данные. При этом фактическое событие регистрируется как условный юридический факт. И такая условность в оценке может оставаться более чем на длительное время; пока преступление не будет раскрыто. А множество их таковыми и остаётся. И хотя по факту возбуждается уголовное дело, но, строго говоря, без наличия достаточных данных, указывающих на признаки преступления. То есть это те преступления, оценка которых, по сути, не основана на законе, поскольку отсутствует внутренняя (субъект, субъективная) сторона преступления. Таким образом, они официально именуются термином «преступление», однако, означающем иное понятие, нежели то, которое предусмотрено законом (ст. 14 УК РФ).
В официальном тексте по отношению к таким преступлениям употребляется и другой термин, например, «факты умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, краж, грабежей…». Эти факты оцениваются как юридические условно, главным образом, по усмотрению правоприменителя. Такого рода преступления – зарегистрированные и не зарегистрированные; раскрытые и нераскрытые – не подпадают под уголовно-правовое определение преступления. Но все они, бесспорно, суть социально-правового явления преступности. И в совокупности составляют объект криминологического изучения, при анализе которого исследуются преступления, в том числе – дефакто. Не ждать же, когда преступление будет раскрыто, расследовано и рассмотрено уголовное дело и виновность лица, совершившего деяние, будет доказана в суде и установлена вступившим в законную силу приговором суда.
А потом, надо же выяснять причины преступления, а, включая его в ряд однородных (например, коррупционных), искать в этом ряду особенности, или имманентные свойства уже множества преступлений, в которых проявляется криминальная коррупция.
312
Приведу такой разительный пример. В своё время в средствах массовой информации было опубликовано корреспонденция о мошеннической истории. Два года банда мошенников во главе с бывшей судьей продавала государственную недвижимость и причинила ущерб государству почти на 2 млн. долларов. Но привлечь к уголовной ответственности организатора банды, т. е. бывшую судью, не удалось ввиду ее «пожизненного статуса неприкосновенности», или иммунитета, т. е. исключительного права не подчиняться уголовному закону, предоставленное ей государством, которое она обворовала более чем на 60 млн. рублей. Поэтому с позиции уголовно-правовой оценки преступлений в данном случае отсутствует, но в криминологическом аспекте такие преступные факты должны исследоваться.
Есть факт деяния, имеется жертва с ее печальным опытом, потерпевшая сторона, установлен ущерб, прочие вредные последствия. Следовательно, существует потребность в осуществлении виктимологической профилактики. И детерминирующие его факторы во многом очевидны, поскольку подобные факторы уже изучены специалистами в аналогичных ситуациях. Криминолога интересует не юридическое конструирование «анонимного» (не раскрытого) преступления, а моделирование причинно-следственных связей очевидного преступления и ему подобных.
Возвращаясь к концепции проф. Д.А. Шестакова о криминологии закона, не могу не сказать о такой инновации учёного, как концепция «мнимого», или надуманного преступления, т.е. акта необоснованной криминализации, например, в целях защиты олигархических интересов.
К числу такого вида преступлений можно отнести те, которые предусмотрены уголовным законом вопреки социальной справедливости, объективному процессу общественного развития (эффект неправового закона).
В качестве иллюстрации этого суждения можно привести печальные события середины 80-х годов прошлого столетия, «когда люди садились в тюрьму за просмотр достаточно невинных картин только за то, что они стали
313
владельцами нового чуда техники»505 (эротических видеофильмов). Сотни мнимых преступников были вызволены из тюрьмы благодаря тому, что искусствоведческая экспертная комиссия, созданная при Генеральной прокуратуре, «открыла» глаза «слепой» Фемиде на вопиющее невежество «экспертов» из числа «библиотекарей и гинекологов, по приговору которых сажали людей за домашний видеопросмотр «Последнего танго в Париже»506.
Представляется возможным дать следующее определение «мнимого преступления»: воображаемый, или кажущийся (например, законодателю) преступным акт социального поведения, который на самом деле таковым не является, однако определен как уголовно наказуемый.
Будущий магистр обречён иметь дело с догмой права и очень легко может попасть под власть, а точнее, соблазн формализма. Формальное же отношение к юридическому решению вопроса означает игнорирование того, что один из основоположников учения о преступлении Ш.Л. Монтескьё высоко именовал «духом закона».
Слово «дух» определяется, в частности, как сущность, истинное значение чего-либо, сила. Следовательно, «дух» закона – это то, из чего проистекает закон, а затем и оценка поступка человека по критериям этого закона.
Однако «проистекает» отнюдь не означает объективность этого процесса. Все зависит от правовой культуры, индивидуальной методологии и многих других качеств, составляющих правовое мышление криминалиста.
Этот «дух» улавливается просвещенным правосознанием и достойно оценивается криминологической культурой мышления. Как правильно определил профессор П.П. Баранов, ссылаясь на академика В.Н. Кудрявцева, «правосознание всегда «ближе» к поступку, поведению, чем правовая норма.
505 Общество живо, пока оно умеет отделять норму от отклонений // Российская газета. –
2003. – 27 февраля.
506 Там же.
314
Именно оно, а не правовая норма «предотвращает противоправное поведение и придает поступку «желательное юридическое значение»507.
Представляется, что понятие преступления как явление социальной жизни не может быть ограничено в его определении параметрами уголовного права. И в связи с этим уместно сослаться, на тот факт, что, например, в теории уголовного права Англии и Франции определение преступления «мало чем отличается от понятия преступления в понимании его как социального а не формально – юридического явления»508.
На мой взгляд, в этом заключается одна из проблем разграничения деяния преступного и деяния, не содержащего преступности, на что указывал ещё П.П. Пусторослев, проводя умозрительную границу между этими деяниями, «как между днем и ночью нет резкой границы, как между ними находится некоторое переходное состояние неопределенного характера в виде сумерек»509.
* * *
507Баранов П.П. Правосознание и правовое воспитание. // Общая теория права. Курс лекций / Под общ. ред. В.К. Бабаева. – Нижний Новгород, 1993. – С. 479.
508Тейван–Трейновский Я.С.. Различия в понятии преступного деяния в правовых системах мира и его эволюция в ходе развития современного общества. – С. 188.
509Пусторослев П. Анализ понятия о преступлении. – М.: Университетская типография, 1892. – С. 93.
315
Лекция 7. ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА В КРИМИНОЛОГИИ
Вопросы:
1.Личность преступника как формально–логическая категория.
2.Жертва преступного злодеяния.
3.Человек как объект криминологического изучения.
Вопрос 1-й. Личность преступника как формально-логическая категория
«Категория» в переводе с греческого означает «высказывание», «признак». Применительно к научному контексту под категорией понимается общее понятие какого-либо явления, процесса.
Категория «личность преступника», главным образом, «вызревала» в социологическом направлении развития криминологии в противовес «преступнику» – категории уголовно–антропологической. Традиционно «личность преступника» вошла в понятийный аппарат советской криминологии, ставя крест на тех буржуазных концепциях, в которых излагались взгляды на биологические факторы криминальной мотивации. Личностное как бы «изымалось» из общей, биопсихосоциальной системы «человек» и изучалось как относительно самостоятельный элемент объекта криминологии. Со временем эта относительная самостоятельность споспешествовала тому, что в криминологии, образно говоря, была проложена глубокая «колея»-направление изучения чрезвычайно абстрактного феномена «личность преступника». И по этой «колее» привычно пульсировала и пульсирует сегодня соответствующая научная мысль.
Ничего плохого в этом нет. Теория не бесспорная, но тем она и привлекательна для учёного, который не спешит идти проторённым путём, не будучи уверенным, что этот путь – единственно правильный.
Приглашаю читателя порассуждать о данной проблеме. И начну с самого слова «личность». Составитель «Толкового словаря живого великорусского языка» В.И. Даль пол личностью понимает «лицо, самостоятельное,