Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций
306
«Специфика запрещающих норм состоит в том, что они формулируются как полудиспозитивные, т. е. прямо не устанавливают правил позитивного поведения, – пишет проф. С.А. Комаров, поясняя далее: – Они указывают лишь на запрещаемые действия, которые нельзя совершать, и тем самым – диктуют правила поведения»502. В связи с этим запрещающие нормы не содержат соответствующих прямо выраженных диспозиций. Те статьи Уголовного кодекса, которые предусматривают уголовную наказуемость деяния, представляют органическое целое, состоящее из гипотезы и, в частности, диспозиции-запрета, содержащейся в ч. 1 ст. 14 УК РФ. Таким образом, вывод следует делать иной – о предусмотренности запрещенного Основным уголовным законом деяния.
Признак предусмотренности деяния находит отражение в ряде статей Уголовного кодекса РФ (ст.ст. 1, 3, 8, 14, 15, 17, 21 и др.). Так, в ч. 1 ст. 3 «Принцип законности» содержится предписание, в отношении преступности и наказуемости деяния, а также его последствий, которые «определяются только настоящим Кодексом». Значение терминов «определяются» (устанавливаются, назначаются) и «предусматриваются» (предвидятся) принципиального различия не имеют.
В соответствии со ст. 8 УК РФ, основанием уголовной ответственности является, во-первых, совершение деяния (ч. 1), во-вторых, предусмотренность деяния настоящим Кодексом (ч. 2).
Именно предусмотренность деяния исключает применение уголовного закона по отношению к аналогичному деянию, которое не предусмотрено Уголовным кодексом, т. е. находится за его рамками. Безусловность этого предписания закреплено принципиальным положением, закрепленным в ч. ст. 3 УК РФ: «Применение уголовного закона по аналогии не допускается».
Признак предусмотренности деяния «только настоящим Уголовным кодексом», в котором выражен принцип законности, выступает основополагающим по отношению к новым уголовным законам, предусматривающим
502 Комаров С.А. Указ соч. – С. 266.
307
уголовную ответственность: новые уголовные законы подлежат включению в Основной уголовный закон (ч. 1 ст. 1 УК РФ).
Кроме того, признак предусмотренности имеет не только общий, правоустанавливающий характер в отношении каждого деяния, но в ряде уголовно-правовых норм имеет специфический характер. Так, в ч. 2 ст. 24 УК РФ «Форма вины» закреплена следующая норма: деяние, совершенное только по неосторожности (ст. 26 УК РФ), признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено (выделено мной – авт.) соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса (например, ст. 118 – причинение тяжкого вреда по неосторожности; ч. 2 ст. 123 – деяние, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего либо причинение тяжкого вреда здоровью при незаконном производстве аборта; ст. 143 – нарушение правил охраны труда и др.).
Специальная предусмотренность наличествует в преступлениях, определенных ч. 5 ст. 92 УК РФ, т. е. совершенных лицами, не достигших восемнадцатилетнего возраста. Наличие данного признака в перечисленных преступлениях исключает освобождение от наказания несовершеннолетних, совершивших эти преступления.
Специальная предусмотренность деяния в ряде случаев имеет декриминализирующую функцию, например, при добровольном отказе от преступления (ст. 31 УК РФ), при добровольном освобождении похищенного человека (примечание к ст. 126 УК РФ) и др.
Таким образом, признак специальной предусмотренности деяния:
–в одном случае ограничивает возможность привлечения к уголовной ответственности за деяния (совершенные по неосторожности);
–в другом случае влечет освобождение от уголовной ответственности;
–в третьем случае исключает возможность освобождения от уголовной ответственности.
Представляется возможным выделить и так называемую перспективную предусмотренность преступления, т.е. криминализированного законо-
308
дателем деяния, однако введение в действие которого предполагается в определенной перспективе, предусмотренной федеральным законом.
Например, Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ была криминализирована незаконная переработка без цели сбыта наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, т. е. совершенные в нарушение законодательства Российской Федерации умышленные действия по рафинированию (очистке от посторонних примесей) твердой или жидкой смеси, содержащей одно или несколько наркотических средств или психотропных веществ, либо повышению в такой смеси (препарате) концентрации наркотического средства или психотропного вещества, а также смешиванию с другими фармакологическими активными веществами с целью повышения их активности или усиления действия на организм503. Однако, согласно закону, данной норма (ст. 228 УК РФ в новой редакции) вступала в действие с 16 марта 2004 г.
Вопрос 3-й. Криминологическое понятие преступления
Вернёмся к той мысли, которую я высказал при рассмотрении первого вопроса: о неудачной дефиниции понятия преступления. Неудачная в том смысле, что «преступлением признается… деяние». Между деянием и преступлением ставится знак равенства.
Но деяние, несмотря на его особую важность, повторюсь, является лишь составляющим элементом (наряду с последствиями преступления,
причинной связью, способом и др.) одной из четырёх подсистем преступления – объективной стороны. Три других, как известно, объект, субъект, субъективная сторона (состоящая из нескольких элементов: вина, мотив, цель). Из
503 См.: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2006 № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» // Российская газета. – 2006. – 28 июня.
309
этих четырёх подсистем и состоит система «преступление», или его состав. Отсутствие одной подсистемы, как известно, влечёт отсутствие состава.
Между тем, попутно замечу, эта аксиома «опровергается» при оценке преступления уже по другим, в частности уголовно-процессуальным критериям, т.е. «данным, указывающим на признаки преступления». Даже в том случае, когда половина признаков – субъект и субъективная сторона – отсутствует. Они только могут предполагаться.
Вот это, последнее суждение и переключает мысль на оценку преступления, условно говоря, по криминологическим критериям. Этот термин введён в оборот Д.А. Шестаковым. По убеждению учёного, уголовно-правовое определение (я бы всё же сказал «уголовно-правовая оценка») преступления не полностью соответствует его сути и поэтому нуждается в криминологическом его понятии. Такое понятие он и определяет как «деяние, представляющее для человека и общества значительное зло, безотносительно к признанию такого деяния в качестве преступления законом»504.
Кстати, я мог бы предложить и собственное определение, в котором под преступлением в криминологическом смысле понимается деяние, признаки которого указывают на его возможную уголовную противоправность».
Замену признака общественной опасности на признак «значительное зло» учёный объясняет тем, что ёмкое слово «зло» связывает собой объективный вред и субъективное отношение к нему (степень виновности), что немаловажно для решения вопроса о криминализации деяния. Так, вред от причинения смерти по неосторожности (например, в случае ДТП) в масштабах страны в количественном отношении содержит больше вреда, чем от умышленного причинения смерти другому человеку (убийства).
Сравнение этих двух – одного по форме, другого по духу – понятий требует и соответствующего сравнения критериев их оценки.
504 Шестаков Д.А. Введение в криминологию закона. – С. 14–15.
310
Так, уголовно-правовое определение преступления основывается на его юридических признаках, предусмотренных Общей части и Особенной частью Уголовного кодекса. Криминологическое понятие охватывает признаки, которые указывают на наличие в деянии значительного зла для человека, общества и государства «безотносительно к признанию такого деяния в качестве преступления законом», надо полагать, Уголовным кодексом РФ.
Но признание, т.е. оценка деяния, или акта социального поведения как деяния, содержащего преступность, осуществляется правоприменителем путём реализации соответствующих действий, предусмотренных Уголовнопроцессуальным кодексом РФ, в частности на основании наличия достаточных данных, которые указывают на признаки преступления (ч. 2 ст. 140 УПК РФ). Признаки, напомню себе, которые предусмотрены Уголовным кодексом РФ.
Здесь я позволю сделать небольшое отступление. Объясняя эту ситуацию студентам, я привожу такой неожиданный для них пример из похождений барона Мюнгхаузена. Им описывается эпизод, когда он, через ворота, въехал верхом на лошади в крепость и направил лошадь к колоде с водой, чтобы дать ей напиться, вдруг услышал сзади звук льющейся воды. Барон обернулся и с удивлением обнаружил, что круп лошади отсутствовал, он пасся на лугу.
И задаю вопрос студентам: на чём сидел Мюнгхаузен? И, как говорится, не моргнув глазом, мне отвечали: на лошади. Но отвечали немногие. Большинство замешкалось, размышляя, в чём тут подвох. Однако быстро возник консенсус: всадник сидел лишь на половине лошади.
А вот в случае обнаружения так называемого «неочевидного преступления» (например, в случае, когда лицо, подозреваемое в совершении преступления, отсутствует) такого положительно половинчатого решения не бывает. Нормативное требование обязывает: лошадь считать лошадью, несмотря на её отсутствующую заднюю часть.