Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций
246
ской мысли». А каждой игре присущ азарт, поэтому легко заиграться, и забыть о принципе научности, чего допускать никак нельзя.
Таким образом, первое, что должен осознавать в себе как необходимость и чем руководствоваться в своей научной деятельности, – это чувство ответственности. В чувстве ответственности и принципе научности я нахожу не их полярность (как в известной дискуссии между физиками и лириками), а синергетическое единство, или ту самую гармонизацию творчества разума и творчества чувства.
В каждом криминологе функционирует выработанный им самим механизм мышления, основу которого составляет мировоззрение, или такая система знаний, которая открывает глаза на возможности принципов, способов, и средств в «организации познавательной и практически-преобразующей деятельности»438. Это прежде всего знания универсальной методологии. На их основе, на основе принципиальных теоретических положений и специальных приемов, или способов, которые используются в криминологическом познании, формируется основополагающий исследовательский подход криминолога к научному познанию. Такой подход можно назвать судьбоносным в конструировании концептуальной модели криминологического познания (парадигмы). Эта модель, по существу, отображает индивидуальную методологию криминолога, т.е. своего рода индивидуально-методологическую концепцию.
Методология индивидуальна в том смысле, что она служит познанию предмета отдельными индивидами, т.е. конкретным учёным. При этом их подходы к пониманию и объяснению предмета могут быть либо относитенльно одинаковыми, либо разными. Одни учёные рассматривают преступность как «суммативное» явление – (статистическую) совокупность преступлений и лиц, их совершивших; другие – как свойство общества и свойство отдельного деяния; третьи – определяют преступность как криминальную субкультуру и т.д. Соответственно и генезис преступности рассматривается с разных точек зрения; например, а) преступность есть массовое нарушение
438 Там же. – С. 258.
247
уголовного запрета; б) преступность есть следствие комплекса причин; в) преступность как объективное социальное явление (или свойство общества) не может иметь причин и т.п.
Неодинаковы индивидуальные методологии в отношении личности преступника, вплоть до отрицания этой категории в криминологии, замещая её категорией «преступник».
В последующих лекциях подобные вопросы будут рассмотрены.
Для современной индивидуальной методологи присуще критическое отношение к объекту исследования. Вообще-то криминолог практически всегда, как пишет проф. А.И. Долгова, пребывает в положении критика, поскольку находит в обществе «язвы», просчёты в социальном управлении и прочие негативные моменты, порождающие и преступность, и указывает на эти «язвы» и просчёты, предлагает соответствующие меры «очищения».
Примером яркой критической оценки криминогенных просчётов государственной власти можно привести статью проф. В.В. Лунеева «Теории права и криминальные реалии», в которой он критикует негативное отношение к криминологической науке власти и более чем сдержанное её желание всерьёз противодействовать преступности. «Криминология и социология уголовного права нашей власти практически не нужны, в отличие от российского народа», – пишет Виктор Васильевич. И далее продолжает: «Научный подход в решении криминологических проблем помог бы существенно уменьшить ущерб от преступности. Вместо этого мы продолжаем пополнять бюджет копейками с пенсий, пособий и налогов на фоне беспардонного преступного обогащения обнаглевших элитарных кругов, что привело к небывалом социально опасному расслоению общества, которое не пройдёт бесследно для психологии обворованного народа со всеми вытекающими последствиями»439.
439 Лунеев В.В. Теории права и криминальные реалии // Криминология: вчера, сегодня, завтра. – 2015. – № 1 (36). – С. 32–33.
248
Конструктивно-критический подход к анализу и оценке криминологических проблем, относящихся, как к практике, так и к науке, требует от ученого наличия у него особых профессиональных качеств (в частности, глубоких знаний в области науки в целом и предмета критики) и личностных свойств, включая твёрдость в убеждениях и смелость в их высказывании и отстаивании. Такими качествами обладают многие криминологи: Я.И. Гилинский, А.И. Долгова, С.У. Дикаев, В.В. Лунеев, С.Ф. Милюков, В.А. Номоконов, С.Л. Сибиряков, Д.А. Шестаков и др.
Осуществляя поиски знаний, проникая вглубь застарелых и новых проблем, важно не упрощать задачи и технологии их решения и следовать принципу субъективной беспристрастности, т. е. видеть познаваемый объект таким, каким он является сам по себе, а не таким, каким его представляет (или хочет представить) сам криминолог. При этом сложившиеся ранее представления, привычные оценки могут оказаться (или показаться) для него не соответствующими истине, которую он пытается установить. Его выводы, оценки, суждения вступают в противоречие с традиционно сложившимися научными (а вполне возможно и политическими) взглядами на изучаемый объект.
И эти взгляды не могут оставаться без негативных, критических оценок. Если, разумеется, исследователь не изменит себе, т. е. не перейдет на позицию долженствования, не займет защитительно-оправдательного подхода (например, в угоду чьей-то политической воле или сложившимся отношениям).
На мой взгляд, любая (новая, старая ли) точка зрения имеет право на ее изложение. Наше право – обратить или не обращать на нее внимание. И здесь важно иметь в виду (особенно критикам), что в соответствии с одним из принципов своеобразного кодекса чести ученого, сформулированного американским профессором Р.К. Мертоном, ученый должен как можно быстрее делиться своим научным открытием (а как распорядиться открытием – уже
249
задача общества)440. Ученый, поступающий именно так, должен обладать уверенностью и смелостью, готовностью к дискуссии. И это качество первооткрывателя достойно высокой оценки.
Например, не в моих правилах подменять конструктивную критику уничижительной оценкой, осуждать автора как не справившегося с задачей или заблудившегося в поисках, тем более сокрушаться, что его работу вдруг прочитает несмышленый студент, особенно тот, кто осиливает дистанционное обучение, которое изолирует учащегося от живого общения с преподавателем, развивает механистическое мышление, «высушивает» в его восприятии дух закона.
В изучении студентом криминологии живое общение его с преподавателем не заменит никакой компьютер. Неприемлема здесь и упрощённая, «урочная» форма обучения. Такая форма (ее можно назвать «вопросноответной») чрезвычайно проста: есть норма, механизм ее применения, остается прилежно изучить то и другое и достойно ответить на соответствующие вопросы, которые выносятся вначале на семинарские занятия, затем на зачет, экзамен. Необходимо формировать, развивать системное мышление, кон- структивно-критическое умение оценивать не только, даже не столько чужие результаты, сколько свои. В равной мере – и преподавателю, криминологу, и студенту будущему криминологу (криминалисту).
Здесь я нахожу уместным напомнить и себе, и тем, к кому я обращаюсь, следующее. Будущий магистр юриспруденции должен готовиться в частности к педагогической деятельности – преподаванию юридических дисциплин, осуществлению правового воспитания) и научноисследовательской – проведению научных исследований по правовым вопросам, участию в проведении научных исследований в соответствии с профилем профессиональной деятельности.
440 См.: Медведев, Ю. В академики по расчету. // Российская газета. – 2006. – 26 июля.
250
И, если уж предметом моих размышлений я затрагиваю профессиональную подготовку будущих магистров, то уделю внимание педагогической деятельности.
Есть такой великолепный метод, с помощью которого общение преподавателя со студентами вызывает обоюдный интерес и делает особенно результативным процесс познания. Я имею в виду проблемный метод обучения. Кстати, в ходе его применения неизбежно возникают воспитательные эффекты, которые важно предвидеть и умело использовать на «волне» интереса к спорному вопросу.
Не менее важно и другое – в пылу полемики, осознания собственного превосходства над аудиторией и т.п. легко забыть о том, что преподаватель – он же и обучаемый. Он не только преподаёт, но и учится сам: во-первых, у себя самого (на собственных успехах и ошибках), во-вторых, у своих студентов. Все вместе – учитель и ученики – должны хорошо владеть общей технологией учения. Сильные студенты «делают» сильным и преподавателя. И наоборот.
Специалисты в этой области указывают на наличие в любом учении трех стадий: некритическую, конструктивно-критическую и деструктивнокритическую441.
Некритическая стадия представляет собой первичное усвоение какоголибо (например, криминологического) учения на уровне «простого» знания, т. е. подходя к нему некритически, с полным доверием. Став искренним поклонником полученного знания, мы получаем моральное право пересказывать его другим. Тот, кто пропустит эту стадию (начиная учение со второй), неизбежно становится недоучкой. Тот, кто застрянет на ней (посчитав, что достаточно «набрался» знаний), становится зомби, т.е. человеком, находящимся под сильным влиянием полученного знания-истины.
441 Здесь и далее см.: Тарасов В.К. Вместо предисловия. Мудрецы и разбойники. // Методическое пособие по освоению методики ДФС – «Огненный Цветок». Обзорный курс, сборник текстов:URL:http://www.openpage.ru/georg/mdsf.htm (дата обращения 21.01.2016 года).