Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций
21
преступления законом»13. Я бы уточнил: деяние, признаки которого указывают на его возможную уголовную противоправность.
Разделяя приведённую выше точку зрения Ф. Листа на преступность, можно определить преступление и как частный случай социальнопатологического характера, признаки которого указывают на его уголовную противоправность. А уголовная противоправность как интегрированный признак, естественно, подразумевает и виновность, и наказуемость.
«Преступность». Итак, преступление, представляющее собой явление общественной жизни, рассматривается как массовидное свойство, т. е. «преступность». «Ибо преступление как социально-патологическое явление, – писал, опять же, Ф. Лист, – слагается из массы отдельных преступлений; и каждое из этих последних есть лишь часть единого социального явления»14.
Преступность проявляется в отдельно взятых деяниях. Но не во всех Вспомним, предусмотренные главой 8 УК РФ случаи, исключающие преступность деяния.
В преступление как бы «перетекает» свойство общественной опасности, присущее социальному явлению преступности как разновидности социального зла. Например, профессор Д. А. Шестаков так пишет: «Преступность я определяю в качестве свойства человека, социального института, общества отдельной страны, глобального общества воспроизводить множество опасных для окружающих людей деяний, проявляющееся во взаимосвязи преступлений и их причин, поддающихся количественной интерпретации и предопределяющих введение уголовно-правовых запретов»15. Разумеется, речь идет о социальном свойстве преступности и её проявлениях.
По сути, Ч. Беккариа тоже рассматривал преступление и как массовидное явление, о чём уже можно судить по названию его работы «О преступлениях и наказаниях», т. е. подразумевались все преступления в принципе, или
13Там же. – С. 14 – 15.
14Лист Ф. Учебник уголовного права. Общая часть. – С. 72.
15Шестаков Д. А. Введение в криминологию закона. – СПб.: издательство «Юридический центр Пресс», 2011. – С. 6.
22
преступность. «Преступление» у Беккариа носит собирательный характер. Учёный формулирует соответствующие положения: о мерах, препятствующих совершению преступлений; о преступлениях, вытекающих из природы человека; запрет на всё, что может привести к преступлению и т. п. Он прямо пишет о том, что «отсутствие порядка в обществе стимулирует также и преступность…» (курсив мой – авт.)16.
Проводя классификацию преступлений, Беккариа, по сути, структурирует преступность, выделяя в ней три вида: 1) преступления, подрывающие основы общества; 2) преступления против личности; 3) преступления против общественного спокойствия и личного спокойствия граждан.
Ещё более убедительным в этом выглядит Ч. Ломброзо, о котором многие привыкли судить лишь как об авторе ненаучной концепции прирождённого преступника, хотя сам автор ставил свойство «прирождённости» в жёсткую зависимость от социальных условий, о чём пойдёт речь в соответствующей главе об антропологической школе криминологии. Почему-то до сих пор ставят в упрёк учёному некорректные, ошибочные выводы о причинности преступного поведения, в которых отдавалось предпочтение природному началу (и нередко делают это с упоением), но не замечают его роли в исследовании проблемы причинности преступности в социальной и физической среде.
Например, исторический труд Ч. Ломброзо «Преступный человек» начинается с первой части, которая называется «Этиология преступления». В России «Этиология» издана отдельной книгой, однако под другим названием – «Преступление» (М., 1994). В этой работе речь идёт не столько о преступлении (но и в этом случае термин имеет собирательное значение), сколько о преступности. Учёный публикует результаты впечатляющего по глубине и масштабности криминологического исследования, в котором более чем успешно использован так называемый закон больших чисел.
16 Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. – М.: Фирма «Стелс» БИМПЛ, 1955. – С. 84.
23
Профессор Ломброзо изучил огромный массив статистических данных о преступности Италии, Франции, Англии и других стран, описал и объяснил характер преступности, особенно выявленных корреляций, указывающих на детерминацию преступности, или обусловленность её цивилизацией, экономическими условиями, особенностями культуры того или иного народа, скученностью населения, а также обращал внимание на классовый характер преступности, увеличение количества преступлений ввиду употребления возбуждающих средств (алкоголя, опиума, эфира, табака).
Таким образом, в данной работе Ч. Ломброзо систематизировал знания
об этимологии не преступления, а преступлений вообще, или преступности. Можно сказать, учёный изложил в ней, выражаясь современным криминологическим языком, некий причинный комплекс преступности, в который оказались включёнными экономические, этнические, физические и иные факторы, или детерминанты преступности.
Учёный проводил сравнительный анализ преступности в различных социальных сферах, городских и сельских условиях и т. п., выявлял особенности, сходства, различия «преступностей» и давал этому объяснение. Например, проводя сравнительный анализ «островной» преступности, учёный пишет: «Точно так же характерна и преступность Сардинии, как при сравнении ее с преступностью Италии вообще и особенно Сицилии» (курсив мой – авт.)17.
Учёный также структурирует преступность, выделяя в ней два вида – эволюционную и атавистическую, указывая на их особенности: «Эволюционная форма преступности покоится на деятельности ума, точно так же, как атавистическая – на работе мускулов»18.
Анализируя статистику, Ломброзо неоспоримо доказал, что число преступлений, совершаемых в крупных центрах представителями культурных классов, заметно возрастает. Задавшись вопросом, «почему среди зажиточ-
17Ломброзо Ч. Преступный человек / пер. с итал. Г. И. Гордона. – Мидгард, 2005. – С. 34.
18Там же. – С. 44.
24
ных классов населения преобладает тип преступности в виде обмана, а среди бедных – в виде грубого насилия», учёный нашёл ответ весьма простой: «состоятельные классы населения отвечают духу времени, в то время как низшие по своим чувствам и мыслям живут еще отдаленным прошлым»19.
Одна из работ Ч. Ломброзо (в соавторстве) прямо так и называлась: «Политическая преступность и революция» (1890). Она посвящена социаль- но-психологической стороне преступности.
Криминология. Множество аспектов в изучении сложного явления криминал наводило учёных (ещё позапрошлого века) на мысль о подыскании подходящего, выражаясь «инновационным» языком, синергетического термина в обозначении учения о криминале. Кстати, слово «синергия» тоже взято из того, даже более отдалённого времени. В переводе с греческого synergos означает «содействие», «соучастие», т.е. совместное действие объединённых энергий. В настоящем контексте – объединённых энергий научной (юридической, политологической, социологической) мысли. Именно в таком триединстве видел юридическое учение о преступлении проф. М. П. Чубинский, который писал о том, что «расширенная наука (курсив мой – авт.) уголовного права должна состоять из уголовной догматики, уголовной политики и уголовной этиологии».
Высказывались разные предложения по названию этой «расширенной науки». Одни называли её введённым Э. Ферри термином «уголовная социология»; другие обращались к термину «уголовная антропология» (Ч. Ломброзо); третьи (Ф. Лист, А. А. Пионтковский и др.) придерживались традиционного названия, «уголовное право». И даже предлагался термин «пенология». А вот Р. Гарофало употребил термин «криминология», назвав так свою монографию, в которой объединил юридическое и не юридическое учения о преступности.
Надо сказать, что термин «криминология» к тому времени уже «часто употребляли в более широком смысле (в узком смысле термин равнозначен
19 Там же. – С. 46.
25
термину «уголовная этиология» – авт.), вплоть до объятия им всей науки уголовного права (курсив мой – авт.)»20. Кстати, его впервые ввёл в научный оборот французский антрополог Пауль Топинард.
Именно в связи с тем обстоятельством, что термин «криминология» употреблялся и в узком смысле, М. П. Чубинский считал, что данный термин «неудобен как родовой, ибо употребляется в качестве видового»21. Учёный находил удобным другой термин – «наука уголовного права», однако, по его мнению, и он не являлся точным (хотя бы потому, что тоже употреблялся как видовой термин), но в нём, в отличие от «уголовной этиологии» и «уголовной политики», был ярко выражен юридический элемент.
Но главное, как мне представляется, уголовное право – это отраслевая наука, интересы которой определены строгими рамками предмета. Это отмечается и в учебниках по уголовному праву. Например, в учебнике под редакцией проф. А.И. Иногамовой–Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева читаем: «Ос-
новной |
смысл |
существования |
такой |
отрасли, |
как |
уголовное |
||
право, |
состоит |
в |
том, чтобы |
|
определить, какого |
рода |
поведение |
|
людей |
в обществе |
следует |
считать |
преступлением |
и, |
соответст- |
||
венно, какого наказания заслуживает лицо за совершенное им преступление»22.
Ещё Лист, отмечал, уголовное право есть «научное рассмотрение преступления и наказания как обобщенных абстрактных понятий»23, поэтому данная отраслевая наука при всём её авторитетном положении в уголовной теории не может претендовать на общетеоретической, или родовой статус.
20Чубинский М. П. Указ. соч. – С. 50.
21Там же. – С. 51.
22Молчанов Д.М. Понятие, система и задачи уголовного права. Уголовное право. Общая часть: Учебник. Издание второе, переработанное и дополненное / Под ред. доктора Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. – М.: Юридическая фирма «КОНТРАКТ»: ИНФРА-М, 2008. – С. 11. .
23Лист Ф. Задачи уголовной политики. Преступление как социально-патологическое явление / Сост. и предисл. B.C. Овчинского. – М.: ИНФРА-М, 2004. – С. 13.