Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций
16
ственной опасности того или иного возможного посягательства на установленный общественный порядок»6.
На недостаток такой односторонней, формальной оценки явления преступления (при всей её безусловной «юридико-доктринальной» важности) обращали внимание учёные и того далёкого периода, в котором формировалась наука криминология. Например, Франц фон Лист не находил возможным целесообразное, или причинно обусловленное, внутренне оправданное применение наказания «без научного исследования преступления как фактического, внешнего явления и его внутренних причин, познаваемых также из изучения фактов»7. Такое изучение фактов Лист называл «казуальным, или естественно-научным учением о преступлении, или криминологией.
Преступление в формальном смысле Лист определял как «фактическое отношение, с которым правопорядок связывает наказание как юридическое последствие»8. И эти отношения он предлагал рассматривать с двух сторон – техническо-юридической (на предмет применения к данному факту соответствующей нормы закона) и естественно-исторической (на предмет установления причины данного факта).
В содержательном значении преступление Лист рассматривал как со- циально-патологическое явление. При этом «патологическое» – надо понимать не в прямом смысле, т. е. применительно к биологическому пониманию отношения состояния здоровья и болезни, а в его выразительности, как особый критерий характера и степени общественной опасности. Лист не считал преступность ненормальным явлением, рассматривая её как объективную необходимость: «В каждом обществе и всегда известное число преступлений является неизбежным злом, идея навсегда устранить преступление реформой
6 Коробеев А. И., Кульгин В. В. Уголовное право и уголовная политика // Полный курс уголовного права: в 5 т. / под ред. А. И. Коробеева. – Т. 1. – СПб.: издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2008. – С.104.
7 Лист Ф. Учебник уголовного права. Общая часть / предисл. автора и М. В. Духовского. – М., 1903. – С. 71.
8 Там же. – С. 119.
17
всего нашего социального строя относится к области утопий»9. Но учёный считал, что преступность, хотя и не является сама по себе патологическим явлением, однако может заключать в себе патологические черты. Это высказывание наводит на сравнение зла как нормального, само собой разумеющегося в жизни явления и преступности как его патологической черты.
С такой «патологической» условностью можно согласиться и в силу того понимания, что весь наш язык – это условность. Слово вовсе не тождественно образу, который им назван. Очень часто слово не обладает той выразительностью, как нам бы хотелось, и мы ищем средство, чтобы придать слову это недостающее качество. И находим его в чувствах. Вложенные в смысл яркие чувства придают слову нужную выразительность. Известно, что такие чувства удачно передают метафоры, или слова с переносным значением.
Это относится и к «социальной патологии», под которой, повторюсь, следует понимать такие поступки, виды поведения, которые наиболее вредны (опасны) для общества, правопорядка.
Таким образом, преступление есть неделимый предмет криминологии, который должен изучаться всесторонне, т. е., как с внешней (формальной) и внутренней (содержательной) стороны. Но поскольку содержательная, «фактическая» сторона не представляет собой объект, к изучению которого был бы применим «технико-юридический», или юридико-догматический метод, то встаёт вопрос о применении других методов – из области прежде всего
криминальной биологии и криминальной социологии. Биологические (антропологические) методы Лист находил применимыми к изучению преступления как явления в жизни отдельного человека, его индивидуальной склонности к совершению преступлений и индивидуальных обстоятельств. И здесь Лист видел перспективы использования дополнительных методов, с помощью которых открываются возможности более глубокого проникновения в предмет исследования. Такие методы учёный находил, во-первых, в крими-
9 Лист Ф. Учебник уголовного права. Общая часть / предисл. автора и М. В. Духовского. – М., 1903. – С. 94.
18
нальной соматологии, или анатомии и физиологии; во-вторых, в криминальной психологии.
Задачей криминальной социологии Лист определял изучение преступления как явления общественной жизни, исследование его социальной сущности и социальных причин. То есть преступление осмысливалось не только как юридическая категория, но и как частный случай проявления преступности.
Кроме того, данные уголовной антропологии и уголовной социологии должны быть положены в основу научного обоснования уголовной политики, считал Лист, ибо «борьба с преступлением предполагает знание причин его и того действия, которое производит наказание»10. Надо понимать, различных мер предупредительного характера, «проистекающих» из наказания.
То, что определялось термином «преступность», рассматривалось как следствие систематизации знаний о преступлении (преступлениях). Преступление как явление общественной жизни означало массовидное свойство, т.е. качественный признак «преступность» или общественно опасное социальное поведение, в котором интегрированы акты индивидуального поведения человека. Сущность этого явления четко выражена в определении Ф. Листа, которое приводится ниже
Вспомним высказывание проф. М. П. Чубинского о юридической стороне проявления преступности.
Возвращаясь к юридической и не юридической сторонам преступления, следует указать на их неразделимость. Теоретическое выделение этих сторон в преступлении носит более чем условный характер, поскольку в его изучении применяется метод анализа.
Зададимся вопросом: что такое юридическая сторона, к которой обращено внимание учёного? Разумеется, юридическую сторону преступления составляет не только общественное зло, или тот вред, который Ч. Беккариа
10 Лист Ф. Задачи уголовной политики. Преступление как социально-патологическое явление / сост. и предисл. В.С. Овчинского. – М.: ИНФРА-М. – С. 7.
19
определял «единственным мерилом преступлений», но и виновное нарушение уголовного закона. Только при наличии известных (предусмотренных уголовным законом) признаков преступление и должно юридически именоваться таковым (де-юре).
«Должно» именоваться, подчеркну, но не «именуется» преступлением. Уголовный кодекс РФ определяет (ч. 1 ст. 14) лишь признаки преступления, а сам процесс оценки более чем длительный и связан прежде всего с установлением виновности лица, совершившего преступление. Такой порядок определяется принципом презумпции невиновности, закреплённым в ч. 1 ст. 49 Конституции РФ: «1. Каждый обвиняемой в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда».
Однако хорошо известно, что между реальным событием (преступлением де-факто) и его оценкой как де-юре проходит какое-то (порой слишком длительное) время, которое требуется для того, чтобы собрать достаточные для этого данные. Прежде всего необходимо раскрыть преступление, т.е. установить лицо, его совершившее. В половине случаев (в среднем) это сделать не удаётся. Преступления остаются нераскрытыми. Тем не менее, все они регистрируются как «условный юридический факт» (субъект отсутствует). И такая условность в оценке может оставаться более чем на длительное время; пока преступление не будет раскрыто. А это удаётся далеко не всегда, и множество преступлений так и остаются «пожизненно» нераскрытыми. И хотя по факту возбуждается уголовное дело, но, строго говоря, без наличия достаточных данных, указывающих на признаки преступления. Налицо только предполагаемая внешняя сторона преступления, его половина. Тем не менее эта половина преступления регистрируется как де-юре и пополняет официальную статистику.
В официальных текстах по отношению к таким преступлениям употребляется, например, термин «факты умышленного причинения тяжкого
20
вреда здоровью, краж, грабежей…». Эти факты оцениваются как юридические условно, главным образом, по усмотрению правоприменителя. Такого рода преступления – зарегистрированные и незарегистрированные; раскрытые и нераскрытые – не подпадают под юридическое определение преступления. Но подпадают под криминологическое определение преступления, поскольку эти деяния, бесспорно, суть социально-правового явления преступности и входят в предмет криминологического изучения, определение которого приведено выше.
Выделение юридической стороны преступления вовсе не означает, что исследователь имеет дело с преступлением де-юре, которое никак не похоже на преступление де-факто. Де-юре – это условная форма, а де-факто – безусловное зло. Форма явления нас и интересует постольку, поскольку этот интерес продиктован содержанием явления. Безусловное зло – это очевидная опасность в том её виде, который обращает на себя внимание законодателя, и, таким образом, преступлением и будет «деяние, общественная опасность которого учтена законодателем в процессе создания уголовного закона»11.
А пока общественная опасность деяния не будет «учтена законодателем», зло, или криминал, тем не менее, остаётся в реальности как последствие деяния – нарушенное (естественного и позитивного) право на жизнь, здоровье, честь, достоинство и др. И в этом видится правовой характер общественной опасности. «Не надо забывать, – пишет Д. А. Шестаков, – закон – это отнюдь не всегда право»12.
Таким образом, преступление де-факто отвечает всем признакам преступления, понимаемого в криминологическом смысле как «деяние, представляющее для человека и общества значительное (можно сказать, патологическое – авт.) зло безотносительно к признанию такого деяния в качестве
11Корнеева А. В. Уголовное право. Общая часть: учебник / под ред. Б. В. Здравомыслова, Ю. А. Красикова, А. И. Рарога. – М.: Юрид. лит., 1994. – С. 72.
12Шестаков Д. А. Введение в криминологию закона. – С.14.