Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций

206

мичном» характере концептуального моделирования. Тому свидетельство – история науки: с самого начала («эмбриональной») криминологии, в ходе развития и современном ее состоянии никогда не существовало «единственно правильного» или «непоколебимого» методологического подхода к пониманию и изучению преступности.

Например, вспомним научные изыскания основоположников учения о преступлении XVIII – XIX в.в. Они основывались на «позитивной философии» Огюста Конта, исходным тезисом которой являлось «требование, чтобы наука ограничилась описанием внешнего облика явлений»336. В частности представители Туринской, или антропологической, школы в объяснении природы преступления исходили из описания внешнего облика преступника, таким образом, напрямую объясняли причину деяния, в частности, антропологическими особенностями индивида.

Представители классической школы, как известно, подходили к пониманию преступления как индивидуальной формы выражения преступности, т. е. общественной опасности наказуемого деяния. В оценке генезиса преступления они исходили из кажущейся им «лежащей на поверхности» свободы воли (выбора) преступника и рассматривали преступление как продукт «элементарного» рационального выбора (принцип индетерминизма). Вопрос о причинах, условиях криминальной мотивации, решения индивида переступить запрет не интересовал правоведов.

На протяжении многих десятилетий методологию криминологической науки в России традиционно определял диалектико-материалистический метод. «Глубоко и верно познавать социальные явления, – подчеркивали ведущие советские криминологи, – позволяет марксистско-ленинская теория диалектического и исторического материализма»337. При этом авторы «Курса со-

336Конт Огюст // Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. – 6-е изд., перераб. и доп.

– М.: Политиздат, 1991. – С. 201.

337Методология советской криминологии // Курс советской криминологии: Предмет. Методология. Преступность и ее причины. Преступление. – М.: Юрид. лит., 1985. – С. 22 –

207

ветской криминологии» обращали внимание на то, по их убеждению, важное обстоятельство, что диалектический метод «еще недостаточно широко и успешно используется криминологами. Не полностью преодолено влияние факторного (то есть «одномерного», упрощенного) подхода, влияние «ползучего» эмпиризма»338.

Вотличие от «буржуазной» криминологии (из которой вышла «советская» криминология), в которой констатировались расплывчатость и неопределенность взглядов буржуазных криминологов во всех основных вопросах теории, «советская» криминология обладала единственной верной методологией, которая определялась марксистско-ленинской теорией диалектического

иисторического материализма339.

Вполитизированной советской криминологии считался недопустимым буржуазный «плюрализм» в оценке одного и того же явления, каким определялась преступность. «Отмеченный «плюрализм», – указывали советские ученые, – служит главной цели – избавить авторов от необходимости дать единственно верный ответ: что преступность – это порождение эксплуататорских классов… бесчеловечных отношений, построенных на отношениях частной собственности…»340.

Вкриминологической теории того времени обосновывалась идея комплексного познания изучаемых объектов: «Комплексный метод исследования предполагает именно разумное отграничение от несущественных подробностей, выделение так называемых системообразующих факторов»341.

Еще в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого столетия криминологи, основываясь на материалистической диалектике, соответствующей индивидуальной методологии, доказывали возможность познания закономерностей предупреждения и, по мере совершенствования советского общества, искоренения преступности. «В конечной перспективе с победой коммунистических

338Там же. – С. 24.

339Там же.

340Там же.

341Там же. – С. 27.

208

общественных отношений, – утверждалось в криминологических прогнозах,

– она будет полностью искоренена»342.

Сегодня исходные основы (принципы) криминологического познания по своей объективной сущности (т.е. независимо от индивидуальных методологий) являются диалектико-материалистическими343. Вдумчивый иссле- дователь-криминолог, интеллектуальная деятельность которого направлена на получение более глубоких предметных знаний об объекте, в частности, преступности, не может не обратить внимания на многообразие, структуру, характер внутренних и внешних ее связей. Преступность рассматривается уже не как собирательное понятие, уголовно-статистическая совокупность преступлений, изучение которой и есть изучение преступности, а как социальное явление, социальная система. При этом явление – не преходящее, с перспективой искоренения, а явление закономерное, следовательно, необходимое для общественной жизни, выражающее одно из состояний общества344.

Некоторые ученые, к которым отношу себя, находят преступность нормальным (от слова «норма»), или закономерным для общества явлением: «общество без преступности совершенно невозможно»345, или «общество без преступности утопично»346. Анализируя идею нормальности, закономерности и даже, по мнению Э. Дюркгейма, в определенной мере полезности преступности для общества, проф. В.В. Лунеев признался: «Много лет с кафедры юридического вуза я критиковал эти идеи. Очень хотелось верить и верилось… что действительно преступность – явление классовое, исторически преходящее, обусловленное несовершенством социальных отношений, обре-

342Кузнецова Н.Ф. Преступность. // Криминология Учебник / Под ред. Б.В. Коробейникова, Н.Ф. Кузнецовой, Г.М. Миньковского. – М.: Юрид. лит., 1988. – С. 65.

343См.: Спицнадель В.Н. Основы системного анализа. – С. 205.

344Спиридонов Л.И. Лекция II. Феномен преступности. // Криминология: Курс лекций / Под ред. В.Н. Бурлакова, С.Ф. Милюкова, С.А. Сидорова, Л.И. Спиридонова. – СПб.: СПб. ВШ МВД РФ, 1995. – С. 37.

345Дюркгейм Э. Норма и патология // Рубеж. Научный альманах. – Сыктывкар. – 1992. – № 2. – С. 83.

346Лунеев В.В. Преступность XX века. Мировые, региональные и российские тенденции.

– М., 1999. – С. XVI.

209

мененных пережиточными процессами дикого эксплуататорского прошлого, и что если их последовательно устранять, то будет «отмирать» и преступность»347. И далее ученый констатирует: «Итак, общество не в силах искоренить преступность, но оно в состоянии удерживать ее на более или менее социально терпимом уровне»348.

Известный российский ученый проф. Д.А. Шестаков, имя которого хорошо известно в Европе, пишет: «Реальной перспективной для России может выступать построение правового государства в условиях сосуществования с преступностью как с неизбежным злом, предполагающего формирование процесса реагирования на преступность на цивилизованной основе»349.

Увы, но такой, нетрадиционный подход к пониманию преступности нельзя назвать полностью конвенциональным. В среде криминологов попрежнему можно встретить упрощенный подход к «судьбе» преступности. Идея искоренения преступности остается в индивидуальной методологии некоторых правоведов, которые с уверенностью утверждают: «В современных условиях предупреждение преступности является одним из важнейших направлений государственной политики и общества в целях реализации главной стратегической задачи – ликвидации преступности (выделено мной

– авт.) как социального явления. В данном случае предупредительная деятельность должна рассматриваться как одно из средств социального регулирования общественных отношений в целях устранения причин преступности...»350 (курсив мой – авт.).

347Там же. – С. XII.

348Там же. – С. XVI.

349Шестаков Д.А. Криминология: Новые подходы к престулению и преступности: Криминогенные законы и криминологическое законодательство. Противодействие преступности в изменяющемся мире: Учебник. – 2-е изд., перераб. и доп. / предисл. В.П. Сальникова. – СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2006. – С. 248 – 249.

350Кузнецов А.П. Проблема определения смежных понятий в уголовной и криминологической науке // Законодательная дефиниция: логико-гносеологические, политикоюридические, морально-психологические и практические проблемы: Материалы Международного «круглого стола» (Черновцы, 21 – 23 сентября 2006 года) / Под ред. В.М. Баранова, П.С. Пацуркивского, Г.О. Матюшкина. – Нижний Новгород: Нижегородский исследовательский научно-прикладной центр «Юридическая техника», 2007. – С. 1129.

210

Очевидно, не без подобного теоретического обоснования утопические (недостижимые) по сущности цели получают формальное закрепление в качестве реально достижимых. Так безусловные успехи органов внутренних дел в борьбе с преступностью побуждают их руководителей к уверенным заявлениям о возможности полной ликвидации преступных сообществ (в частности, 450 крупных формирований, насчитывающих 12000 человек) в России, где «стереотип бессмертия так называемой мафии уже разрушен»351. Такого рода высказывания можно рассматривать как проявление популизма. Хуже, если в этих высказываниях выражено убеждение в реальности таких целей. Оно не основано на научных выводах и положениях современной криминологии, исходя из которых, в частности, проф. Д.А. Шестаков пишет: «Имеет смысл намечать, очевидно, только такие цели, которые реально достижимы, и браться только за то, что выполнимо»352.

Напомню, что научный подход определяется как совокупность приемов, способов в изучении чего-либо, в воздействии на кого-то или на что-то. Однако я бы определил подход как основополагающую установку исследователя (криминолога) на понимание сущности объекта и методов его изучения. Такого рода установка предполагает потребность в знаниях, прежде всего, методов, или способов, с помощью которых можно рассчитывать на достижение целей и решение задач исследования.

В свою очередь, такого рода потребности вызывают необходимость в соответствующих фундаментальных и эмпирических знаниях, получение которых, в частности, может обеспечить метод понимания, или понимающая социология (автор термина – М. Вебер) как течение в современной философии и методология общественных наук353. Понимающая социология определяется как «теоретико-методологическое направление, подчеркивающее

351Порядок на улице разбитых фонарей. МВД приступило к полной ликвидации преступных сообществ // Российская газета. – 2007. – 9 февраля.

352Шестаков Д.А. Указ. соч. С. 248.

353См.: Понимающая социология // Краткий словарь по социологии / Под общ. ред. Д.М. Гаишиани, Н.И. Лапина; Сост. Э.М. Коржева, Н.Ф. Наумова. – М.: Политиздат, 1989. – С.