Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций

176

интегративной концепции или общей (родовой) теории для дисциплин криминологического цикла.

Однако проблема остаётся, как и сотни лет назад в силу тех же закономерностей, которые характерны для дифференциации научных знаний. И особенно это свойственно общественным наукам, критерии истинности которых, в отличие от критериев точных наук (например, однозначной оценки физических законов), весьма условны. Например, криминологическая наука, в отличие от точных наук, имеет дело с достаточно условными, символическими системами, множеством концепций, умозрительно сконструированных, причём разными субъектами научной деятельности. Возьмём такое центральное криминологическое понятие, как преступность. Оно весьма условно, т. е. в нём нет достаточной чёткости, а зарубежные криминологи вообще воздерживаются от того, чтобы дать определение этого понятия300.

Имногие другие категории, в частности в криминологии, выражают собой виртуальные образы действительности. К тому же эти образы («преступность», «причины преступности», «личность преступника» и др.) ввиду той самой субъективности имеют разные варианты определений, разные теории, с ними связанные301. И эти теории имеют полное право на существование, а некоторые из них даже претендуют на право именоваться истинной теорией. Возможно, в определённых случаях решающее значение имеет не критерий истинности, а авторитет учёного.

Итрудно возражать тому утверждению, что субъективность сегодня выступает помехой на пути научного познания и является «принципиально неустранимой характеристикой научной деятельности»302.

В этом заключается основная, по моему мнению, проблема, которая стоит на пути интеграции криминологии. Но решить эту проблему, казалось бы, не так уж и трудно. Для этого должны быть, как полагают Н.А. Чуканов

300См.: Гилинский Я. Криминология: курс лекций. – СПб.: Питер, 2001. – С. 30.

301См.: Горшенков Г. Н. Криминология: научные инновации. – С. 31 – 38.

302См.: Там же.

177

и И.Н. Давыдов, «необходимы и достаточны три условия: искреннее желание решать проблемы, необходимый уровень знаний для этого и достаточные возможности для их реализации»303.

Как видим, достаточно всего трёх условий. Но обратим внимание на первое же из них: насколько мы, криминологи и криминалисты, искренне желаем решать означенную проблему интеграции, или проблему «расширенной науки»? По сути, ответ на этот вопрос дал профессор В.В. Лунеев словами академика В.Н. Кудрявцева: «…Теоретики уголовного права, развивая свою науку на собственных юридических принципах и догмах, считают криминологов не юристами, а какими-то самодельными социологами, а криминологи, опираясь на криминальные реалии, считают таких теоретиков уголовного права не учеными, а догматиками»304.

Об остальных двух условиях, полагаю, размышлять бессмысленно, хотя бы по той «простой» причине, что не приходится наблюдать и наличия необходимого для этого уровня знаний. Представляется, что такой уровень можно соотнести со знаниями законов развития научной мысли, например,

закона дифференциально-интегративной волны, который открыл российский философ А. И. Субетто. Для истории человечества, следовательно, и для развития научной мысли характерно чередование названных выше двух фаз (я бы сказал, процессов) – дифференциации (накопления нового, разностороннего знания) и интеграции (упорядочения этого знания). При дифференциации главнейшим законом существования становится закон конкуренции, что обеспечивает отбор наиболее развитых видов и форм (в том числе и знания). При второй фазе (интеграции) главенствует другой закон – синергетической

303Чуканов Н. А., Давыдов И. Н. Научно-социальный прогресс. – Хабаровск: Вель, 2015. – С. 16.

304Лунеев В. В. Реалии и теории права. Доклад на конференции «Актуальные аспекты анализа и обобщения современного правоведения»:URL: http://www.crimpravo.ru/blog/3420.html (дата обращения 13.01.2015 года).

178

рациональности, т. е. объединение тех разносторонних знаний (как синергий) в целях взаимовыгодного сотрудничества305.

Интеграция и дифференциация – взаимодополняющие процессы. Их влияние поочерёдно меняется. В настоящее время отмечается доминирующая роль интеграции, которая выступает главной системообразующей силой, что обеспечивает ещё большую организованность и упорядоченность, в нашем случае дисциплин криминологического цикла, способствует их «взаимному цементированию»306.

А основной «ключ» к «ларчику», т. е. осмыслению указанных процессов в науке, их познанию и использованию на благо новой криминологии я вижу в синергетическом подходе. При условии, что этим «ключом» умело воспользуется тот, кто поймёт полезность и необходимость конвенционального подхода к осмыслению «междисциплинарных» отношений. К тому же нужно решиться на такое ответственное участие – по сути, включиться в междисциплинарное исследование.

Известный специалист в области методологии междисциплинарных исследований и системного исследования Э. М. Мирский объясняет сложность такого решения в частности тем, что «подобное решение… связано с существенной сменой мотивационных характеристик»307. Эти характеристики обусловлены уровнем квалификации учёного в своей специальности, например, в уголовном праве. Погружаясь в не совсем обычный для себя мир научного познания (например, криминалист – в криминологию и антикриминальную политику), учёный попадает в относительно новую неформальную группу (криминологов, управленцев), при этом в определённой мере ослабляет связи с коллегами по своей дисциплине (криминалистами), и, что осо-

305См.: Титовец Т. Е. Интеграция в науке, обществе и образовании как императив времени. – С.

306См.: Процесс интеграции в науке:URL: http://biofile.ru/chel/5810.html (дата обращения 23.03.2015 года).

307Мирский Э. М. Междисциплинарные исследования как объект науковедческого изучения // Системные исследования. Ежегодник. 1972. – М.: издательство «Наука», 1972. – С.

180

В частности можно обратиться к программе такой конференции, которая проходила 26–27 января в Москве. Во-первых, само название конференции – «Преступность, уголовная политика, закон» – говорит само за себя, т.е. в пользу общетеоретической криминологии. Во-вторых, обращает на себя тематическое богатство, представленное в программе. Назову только некоторые:

–«Тенденции преступности XXI века и её наказуемость»;

–«Уголовно–правовые проблемы обеспечения безопасности человека»;

–«Проблемы оптимизации уголовно–процессуального реагирования на преступность»;

–«Антикоррупционная политика: проблемы формирования и реализа-

ции»;

–«Уголовная и уголовно-исполнительная политика в сфере исполнения лишения свободы: новации 2015 года»;

–«Проблема обеспечения системного реагирования на организованную преступность»;

–«Проблемы судебной практики в применении законодательства, реагирующего на преступность»;

–«К вопросу о роли назначения наказания по совокупности преступлений и совокупности приговоров в решении задач по предупреждению преступлений»;

–«Состояние уголовной политики в сфере противодействия преступности, связанной с незаконным завладением природными ресурсами» и др.

И ещё один пример очевидного признания криминологии как общетеоретической науки – X Конгресс уголовного права, проведённый на базе юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова в мае 2016 г. Научный форум был посвящён теме «Криминологические основы уголовного права».

Полагаю, что не требуется доказательств тот факт, что сложившаяся практика нуждается в научном объяснении и обосновании единства, а затем и