Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций
171
поведании веры, ни мораль – в точно зарегистрированном нравственном учении»293.
При этом важно видеть конечную цель «особенных» исследований, точнее, направлений одного общего исследования криминала – помочь обществу в целом и государству в особенности успешно бороться с преступностью, указать им пути этой борьбы и определиться со средствами защиты294.
Другое дело, какие будут определены подцели, или задачи, посредством решения которых происходит систематизация знаний; какими методами и средствами они будут получены.
Например, исследование преступления невозможно без исследования преступника. Он есть внутренняя сторона преступления, субъект. А произведённое им деяние есть внешняя сторона преступления. И генезис преступления (этиология преступности) предполагает изучение личностных и не личностных факторов.
Это было очевидно и для криминалистов юридического направления, и тем более для криминалистов антрополого-социологического направления. Но те и другие увлеклись своим предметом одностороннего исследования и, вместо того, чтобы искать точки соприкосновения, находили то, что искали, а именно то, что делало более рельефной, доказательной их собственную концепцию.
Научные споры не вели к истине, не вселяли надежду на консенсус. В них главенствовали разногласия, сталкивались индивидуальные мнения. Создавалось «поверхностное» впечатление о закономерных в науке дискуссиях, в которых участвовали отдельные учёные. А за этим обманчивым впечатлением оставалось невидимы непримиримые противоречия различных научных направлений295.
293Мокринский С. П. Система и методы науки уголовного права. – С.-Петербург: Сенатская типография, 1906. – С. 16.
294Пионтковский А. А. Наука уголовного права. – Ярославль: Типо-Литография Э. Г. Фальк, 1895. – С. 20.
295Иванов Л. О., Ильина Л. В. Пути и судьбы отечественной криминологии. – С. 22.
172
Недостаточная методологическая основа для таких серьёзных, «науковедческих» фундаментальных исследований объясняется не только субъективным фактором. Немалое значение в этом имело объективное положение и юридической науки вообще, и всей науки в целом.
Юридическая наука, вспомним, проистекает из античной эпохи и получает развитие в последующие периоды – Нового и Новейшего времени (XVII
– XIX вв.). В этом процессе важно иметь в виду следующие обстоятельства. Во-первых, имевшие место эмансипации (или освобождение от зави-
симости, подчинённости), природа которых объясняется действиями закона трёх стадий развития нашего умозрения, выведенного О. Контом296:
1)эмансипация научного рационализма от религиозных форм знания; вспомним хотя бы, какой опасности подвергался со стороны священной инквизиции «бунтовщик» Ч. Беккариа за свои научно рациональные суждения, которые он изложил в историческом произведении «О преступлениях и наказаниях»;
2)эмансипация формы научного познания от философских форм знания, или от метафизики как умозрительного (ввиду недоступности для органов чувств) познания неизменных начал всего существующего; ярчайший пример такого перехода – рождение новой (в сравнении с классической школой), антропологической школы, положившей начало позитивистскому методу познания в методологии уголовной теории, где опыт (эмпиризм), изучение внешнего, поверхностного проявления отдельных фактов служит единственным средством достоверного познания.
Во-вторых, формирование профессионального (научного, практического) мировоззрения и инструментария (методологии и методов) науки уголовного права, исходя из чего, при изучении уголовного права важно обратить внимание, в особенности, на следующие два аспекта эволюции этой науки, в
296 См.: Конт О. Дух позитивной философии:URL: http://marketing211.narod.ru/konspekt.html (дата обращения 21.03.06.2013 года).
173
каждом из которых основополагающими выступает, соответственно, методология и метод.
Методология науки уголовного права, ещё раз отмечу, формировалась как из индивидуальных воззрений учёных, так и из коллективной мысли научных сообществ, преимущественно школ. Например, основу мировоззрения представителей классической школы определял известный метафизический подход, или идея о внесубъективном (интерсубъективном), т. е. отвлечённом существовании исследуемых явлений. Такой, оторванный от реальной жизни подход обусловливал и выбор метода – специального, формаль- но-догматического метода, смысл которого состоит в использовании возможностей формальной логики в конструировании дедуктивных логических построений, т. е. выведении частных положений логически из общих положений. Так, метафизическое понимание свободы как возможности человека сделать выбор вне зависимости от обстоятельств определило отношение классической школы к преступнику, объясняя содеянное им его естественным, дарованным Богом правом на свободу выбора.
Представители антропологической школы, как мы знаем, отрицая господство абстракции над действительностью, полагали единственно правильным изучать реального преступника со всеми его свойствами. Их мировоззренческий подход заключался в позитивистском, т. е. основанном на опыте видении предмета исследования и применении в его познании естественноисторических методов (особенно наблюдения, эксперимента, аналогии, моделирования). Например, преступление признавалось естественным явлением, свойственным человеку, а поэтому в изучении преступника в частности активно использовались антропометрические методы (Ч. Ломброзо, Э. Ферри и др.).
Но преступление рассматривалось и как явление социальное, в познании которого применялись конкретно-социологические методы (Э. Ферри, Г. Тард, Ж. Кетле и др.).
174
Благодаря научной деятельности поколений учёных (в подавляющем числе криминалистов), историческим традициям и преемственности в уго- ловно-правовой науке сложились методологические принципы, к числу которых можно отнести следующие.
1.Принцип социальной обусловленности уголовно-правовых институтов (преступления, наказания, освобождения от уголовной ответственности и наказания и др.). Следование этому принципу позволяет, во-первых, избежать чрезмерной догматизации (например, доведения какого-либо нормативного положения до состояния его неизменности, непогрешимости); вовторых, не доходить до вульгарной социологизации (например, в оценке личности преступника) и, наоборот, вульгарной биологизации (например, в оценке механизма преступного поведения).
2.Принцип исторической изменчивости. Процесс развития уголовной теории во все времена определялся реальной действительностью, в которой основополагающая роль принадлежала социально-политической ситуации в стране, возможностям противодействия преступности уголовно-правовыми, экономическими, политическими и иными средствами.
3.Принцип взаимосвязи институтов уголовного права с другими социальными явлениями, которые либо детерминируют их, либо испытывают на себе их влияние (например, в одном случае ужесточение наказания за преступления экстремистской направленности в целях защиты от криминальной угрозы национальной безопасности; в другом, – «экономическая амнистия», призванная в основном повысить доверие населения к институту предпринимательства»). Это, с одной стороны.
С другой стороны, уголовно-правовые средства вступают в противоречие с преступностью, наряду с правовыми, организационноуправленческими, экономическими и другими средствами и др.297
297 См.: Голик Ю. В. Наука уголовного права // Полный курс уголовного права: в 5 т. – С. 32–33.
175
Однако методологический аспект, в частности вопрос о методе в учении о криминале, можно сказать, в дореволюционное время серьёзно не разрабатывался. Как отмечает Ю. В. Голик, в этой области знаний можно вспомнить едва ли не единственную работу проф. С. П. Мокринского, который выделял три метода: догматический, политический и этический. Профессор Голик обращает внимание на особую актуальность методологии в переломные исторические моменты, когда жизнь заставляет (далее он цитирует проф. А. В. Наумова) «по-новому оценивать и даже переоценивать многие традиционные методологические постулаты»298.
Это высказывание самым непосредственным образом относится к проблеме данного монографического исследования.
Сегодня же, возвращаясь к идее интеграции наук, следует подчеркнуть особенность нашего времени, в которое эта идея особенно актуальна. Исходя из синергетического подхода, во-первых, совсем другое представление получают отношения между субъектом познания («новым» криминологом) и его предметом. Между ними как бы «изымается» линия разграничения: «субъект
– объект (предмет)»; эту линию «замещает» системное мышление, которое не отражает существующий сам по себе объект, а мышление, которое становится глубоко проникнутым предметными знаниями об объекте. И только благодаря этим знаниям, а затем их последующему объяснению и «ответному» нашему пониманию проникаемся и мы знаниями о сущности познаваемого объекта.
А во-вторых, поскольку преступность как системное явление доступно познанию только системного объекта, необходимо междисциплинарное общение и взаимодействие299. Это чрезвычайно важно сегодня, когда решается жизненно важная проблема национальной, в частности, антикриминальной безопасности. Такая необходимость порождает другую необходимость – в
298Наумов А. В. Обновление методологии уголовного права // Сов. государство и право. – 1991. – № 12. – С. 23; цит. по: Голик Ю. В. Метод уголовного права // Журнал российского права. – 2000. – № 1. – С. 70.
299См.: Токмянина С. В. Указ. соч. – С. 34.