Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций

156

стоятельная наука тюрьмоведения имеет так же мало права на существование, как и самостоятельная наука о приведении в исполнение смертной казни

... Уголовная политика, как мы ее понимаем, имеет своей задачей вместить наказание лишением свободы в его пределы и обратить внимание на тюремную реформу как на часть целого»266.

Относительно быстро определились три основных направления в едином русле изучения преступности и противодействия преступности: уголовное право, криминология и уголовная политика. Таким образом, сложившиеся научные отрасли исторически связаны морским узлом предмета их исследования. Например, Ф. Лист рассматривал уголовное право как триединство уголовной теории: правовую догматику, криминологию и уголовную политику; М. П. Чубинский, структурируя родовую науку уголовное право, выделял в нём три составляющие: 1) уголовную догматику, изучающую «юридическую оболочку явлений»; 2) уголовную этиологию, или криминологию; 3) уголовную политику, дающую «указания для надлежащей постановки дела борьбы с преступностью, как путём социальных реформ, так и путём создания лучшего уголовного законодательства»267.

Показательно, что все три известные школы уголовной теории в равной мере относят и к уголовному праву, и к криминологии. «Разница» усматривается только в том, что в уголовно-правовой литературе читаем: «Классическая школа уголовного права»; в криминологической литературе – «Классическая школа криминологии». Нередко употребляется термин «Классическая школа уголовного права и криминологии».

То же самое можно сказать и об уголовной политике: концепцию уголовной политики как структурный элемент предмета изучения можно встретить в большей части в учебнике по уголовному праву и в меньшей части – в

266Лист Ф. Задачи уголовной политики. Преступление как социально-патологическое явление / сост. и предисл. B. C. Овчинского. – М.: ИНФРА-М, 2004. – С. 16.

267Чубинский М. П. Очерки уголовной политики. – С. X-XI.

157

учебнике по криминологии. Однако это следует рассматривать всего лишь как механическое соединение, но вовсе не как их концептуальное единство.

В известных дискуссиях по реформированию учения о преступлении определились три основные позиции. Первая заключалась в том, что науку уголовного права предлагалось «растворить» в уголовной антропологии и социологии и даже отказаться от бесполезных, по мнению сторонников этой точки зрения, углублённых исследований таких категорий, как «преступление», «вина», «вменяемость», «наказание»268.

Например, Э. Ферри считал, что «уголовная наука, оставаясь по своим выводам и целям наукой юридической, должна, тем не менее, по своим основам и способам исследования стать ветвью социологии и, следовательно, в основу своих построений должна положить предварительное изучение антропологии и статистики, именно тех частей этих наук, в которых изучается преступник и его антисоциальная деятельность»269. И далее уточнял: «Антропология и уголовная статистика, так же как и уголовное право, суть не что иное, как различные главы одной науки»270.

Таким образом, в рассматриваемом случае представлялась модель интегрированной науки о криминале, но при этом уголовное право практически теряло свой юридический характер, «растворяясь» в антропологосоциологической материи.

Вторая позиция выражала точку зрения большинства учёных, которые выступали за сохранение уголовного права как юридической науки и при этом считали необходимым включить в уголовное право социальнобиологическую составляющую и изучать «преступность в её целом, с её факторами и её живыми деятелями»271. Таким образом, этиология преступности, или будущая (в «тесном смысле») криминология рассматривалась как составляющая уголовного права (М. Е. Духовской, И. Я. Фойницкий и др.).

268См.: Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. – С. 826.

269Ферри Э. Уголовная социология. – С. 642.

270Там же. – С. 644.

271Чубинский М. П. Очерки уголовной политики. – С. 11.

158

Третья позиция была выражена во взглядах тех криминалистов, которые преимущество отдавали юридической составляющей, или конструированию отвлечённых юридических понятий. Неюридическая же составляющая (антропология, социология) предоставлялась «вспомогательными науками», однако, с положениями которых уголовно-правовая наука должна была считаться. Например, Н. Д. Сергеевский выражал уверенность в том, что юридическое учение несовместимо с социологическим учением и не может быть включено в состав одной науки и что такое совмещение может быть только механическим, но никак не внутренним272.

Начало идеи отпочкования криминологии от уголовного права связывают, как упоминалось выше, с изданием в 1801 году П. А. Фейербахом учебника «Уголовное право».

Что касается России, то реформирование уголовной теории определялось сторонниками социологического направления. Ведущая роль в этом отводится русскому юристу М. В. Духовскому, о котором профессор С. С. Остроумов писал так: «Именно его можно с полным основанием считать первым как в России, так и на Западе, заложившим основы социологического направления в уголовном праве и явившимся одновременно зачинателем новой науки – криминологии»273. Духовской считал заблуждением видеть в уголовном праве науку, которая выводит свои определения из одного лишь «абстрактного разума», не изучая действительную жизнь. Эта наука должна изучать преступление как явление в обществе и его причины, а затем указывать «средства для его искоренения». Напомним, эти мысли он высказал в 1872 году в своей знаменитой лекции «Задачи науки уголовного права».

В 1891 году вышел в свет учебник Франца фон Листа по уголовному праву, который, уместно заметить, выдержал 12 изданий и был читаем и изучаем в странах Западной Европы и в России. М. В. Духовской написал пре-

272См.: Устинов В. С. Некоторые итоги развития отечественной криминологии в XX веке // Уголовное право. – 2001. – № 1. – С. 75-76.

273Остроумов С. С. Преступность и её причины в дореволюционной России. – С. 132.

159

дисловие к русскому переводу, в котором, в частности, отмечал заслугу Листа в реформаторских инициативах по отношению к уголовному праву и криминологии.

В параграфе 14 «Причины и виды преступности» Лист указал на невозможность применения наказания без научного исследования преступления как фактического, внешнего явления и его внутренних причин, знание о которых также могло быть почерпнуто из изучения фактов. Такого рода научное исследование, или учение о преступлении Лист обозначал термином «криминология».

В самой криминологии учёный выделял два аспекта, или направления.

1.Криминальную биологию (антропологию), в задачу которой должно входить исследование частного преступления как акта поведения отдельного человека, его наклонностей к преступлению, которые могли проявляться в его поведении, и условий, в которых он находился. В этой криминологической ветви предполагались два «отдела»: а) криминальная соматология (анатомия и физиология); б) криминальная психология.

2.Криминальную социологию, задача которой заключалась в исследовании преступления не как явления жизни отдельного человека, а как явления общественной жизни, его социального характера и социальных причин.

Такое структурирование криминологии предполагалось при двух условиях: единый предмет исследования, но различные методы его осуществления. Так, при исследовании преступления как частного явления применяется систематическое наблюдение отдельных лиц, а при изучении преступления как явления общественной жизни – метод массового наблюдения (статистика).

Преступление рассматривалось как часть единого социального явления (сегодня мы говорим «преступность»). Лист находил, что «лишь соединение обоих методов, при котором результатами одного можно было бы проверить

160

результаты другого, может привести к правильному познанию преступления»274.

При изучении отдельного преступления, по мнению Листа, следовало исходить из положения о том, что каждое отдельное деяние возникает вследствие взаимодействия двух групп условий: а) индивидуальных свойств преступника и б) свойств внешней среды – физических и общественных, особенно экономических.

Вэтом взаимодействии может (относительно редко) преобладать внешнее побуждение (в случае порыва страсти или крайней нужды). При незначительном внешнем поводе преступление вытекает из самой организации преступника, из глубоко укоренившихся свойств его натуры275.

По мере развития криминологического аспекта уголовной теории основные вопросы, связанные с изучением причин (факторов) преступности (как деяния, так и социально-юридического явления), личности преступника,

атакже мер предупреждения преступлений, включаются (со второй половины XIX в.) в структуру уголовного права. Однако к концу XIX в. систематизация криминологических знаний достигла такой активности и результативности, что развитие криминологии далее пошло вне рамок уголовного права276, однако она по-прежнему была кровно связана с уголовным правом, которое, как указывают авторы современного учебника по уголовному праву, «непосредственным образом взаимодействует с криминологией»277.

Впятитомном издании «Полный курс уголовного права» (СПб., 2008) глава II «Уголовное право и преступность» полностью отведена взаимосвязям уголовного права и криминологии. А в главе первой «Введение в уголовное право…» в числе методов науки уголовного права рассматривается и

274 Лист Ф. Учебник уголовного права. Общая часть / предисл. автора и М. В. Духовского.

– М.: Товарищество типографии А. И. Мамонтова, 1903. – С. 72.

275См.: Там же. – С. 73.

276См.: Криминология: учебник для вузов / под ред. А. И. Долговой. – С. 20.

277Крылова Н. Е. Уголовно-правовая наука // Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: учебник для вузов / под ред. В. С. Комиссарова, Н. Е. Крыловой, И. М. Тяжковой. – С. 29.