Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций
121
сической) школы содержались те идеи естественного начала преступного поведения, которое был положено позитивистами в предмет своего изучения.
Корифей классической школы Ш. Л. Монтескьё рассматривал человека как существо физическое и потому подчинённое неизменным естественным законам. Будучи одарённым умом, это существо, казалось бы, должно руководить собой, однако как существо чувствующее, оно находится во власти множества страстей и, поддаваясь им, постоянно забывает своего создателя – и создатель напоминает ему о себе религиозными заветами; такое существо ежеминутно забывает и самого себя – и тогда его направляют законами морали философы; человек как существо общественное забывает и своих близких – и уже законодатели призывают его к исполнению политических и гражданских законов. «Всем этим законам предшествуют законы природы, – пишет Монтескьё, – названные так потому, что они вытекают единственно из устройства нашего существа»202.
Учёный называл четыре естественных закона человека: первый – воздействует на него в образе мира, перед которым человек обнаруживает свою слабость и который «приводит его в трепет, обращает в бегство; второй – ощущение своих нужд, в частности, необходимости добывать пищу; третий
– зависимость человека от человека, чувство влечения друг к другу, как это присуще животным одной породы; четвёртый – связи между людьми отличаются от связей между животными; в этих связях выражена потребность жить сообща203.
Таким образом, можно сделать вывод, что новая, позитивистская школа развивала на самом деле одно из важных положений старой школы, определив предметом своего научного изучения «естественный генезис преступления, как в самом преступнике, так и в той среде, в которой он живёт, для того, чтобы разные причины лечить разными средствами»204.
202 Монтескьё Ш. Л. О духе законов (Кн. первая. Гл.1.С.4:URL: http://knigosite.ru/library/books/12547 (дата обращения: 02.09.2012 года).
203Там же. Глава 2.
204Ферри Э. Указ. соч. – С. 22.
122
Франц фон Лист, анализируя исследования Ломброзо и указывая на его «промахи», вместе с тем признавал заслуги учёного в развитии уголовной теории. В частности, Лист отмечал, что Ломброзо не ограничивал исследования преступников только их черепами и мозгами, но охватывал этими исследованиями всего человека, открывая всё новые аспекты знаний о нём и применяя всё новые методы исследования. Он сумел так и настолько заинтересовать юристов и прочих специалистов, что уголовное право вынуждено было обратить внимание на вопросы уголовной антропологии. «Итальянцы вывели нас из состояния метафизического сна, избавили от тяжеловесной юриспруденции и её определений, – писал Лист. – Вот в чём усматриваем мы немаловажное значение Ломброзовского «Homo delinquents», почему и следует нам отнестись снисходительно к промахам в этой работе и к слабости её автора»205.
В этом своём устремлении позитивисты вырабатывали факторный и комплексный подходы, т. е. использовали разные методы исследования (именуемые сегодня социологическими), прежде всего, эксперимент, наблюдение, документальный анализ и, в частности, использовали экспериментальные данные антропологии, физиологии, психопатологии, уголовной статистики, так называемый закон больших чисел, классификации и типизации, социально-демографические, и др.
Вместе с этим надо отдать должное российской науке, в частности, в лице И. Я. Фойницкого (1847 – 1913), который в работах «Проект основных положений тюремного преобразования» (1872), «Влияние времён года на распространение преступности» (1873) сформулировал и обосновал положения о факторах преступности.
2. Была заложена научная база криминологической категории «личность преступника» с её преимущественно природными особенностями криминогенного характера. Преимущественное воздействие природных особен-
205 Лист Ф. Задачи уголовной политики. Преступление как социально-патологическое явление (Данные антропологии) / сост. и предисл. B. C. Овчинского. – М.: ИНФРА-М, 2015. – С. 15.
123
ностей человека на его поведение по отношению к определённой части людей проявлялось настолько сильно, что побуждало этих людей к совершению преступлений. Так возникла «вызывающая» теория прирождённого преступника. И, хотя позитивисты ставили прирождённого преступника в зависимость от окружающей среды, в условиях которой он мог реализоваться или не реализоваться, данная существенная оговорка, как уже отмечалось выше, просто игнорировалась.
Оценивая этот факт в учении Ломброзо, М. П. Чубинский обращал внимание научной общественности на необходимость признания того, «что от рождения человек получает и известные псиохофизические особенности, известные предрасположения, которые под влиянием ряда присоединяющихся социальных условий могут привести его к преступлению, т. е. мы должны признать, что преступность имеет хотя и лишённую фатального характера, но всё же органическую подкладку»206. Напомню: такое же убеждение высказывали и древние мыслители, и классики более позднего периода.
Эта идея получила дальнейшее развитие. Например, профессор С. Л. Сибиряков в недавно изданной монографии, размышляя над природным феноменом в детерминации преступного поведения и анализируя при этом, в частности, труды Ломброзо, пишет: «Ч. Ломброзо ещё 150 лет назад подчёркивал, что «на многих индивидов воспитание не оказывает никакого внимания: они рождаются испорченными и остаются таковыми, несмотря на все отчаянные усилия родителей исправить их»207. Учёный аргументированно утверждает, что только сила «общественной узды» сдерживает большинство людей от проявления или использования своей натуры, или зверя, который (он приводит выражение Л. Н. Толстого) таится в каждом человеке, «но только слабые люди не могут удержать его на цепи»208.
206Чубинский М. П. Очерки уголовной политики. – С. 385.
207Сибиряков С. Л. Общество – Человек – преступность: состояние, проблемы, перспек-
тивы (взгляд криминолога и гражданина). – Волгоград: Экспресс-печать, 2014. – С. 90. 208 Там же. – С. 91.
124
Другой учёный, работающий в области современной теории криминогенной личности, проф. В. Н. Бурлаков рассматривает человека как продукт двойной детерминации, что обусловливается его биосоциальной природой (вновь вспомним Монтескьё). Человек подчинён объективным законам природы и субъективным, условным законам социума. «Человек, становясь существом социальным, выделяется из природы, – пишет В. Н. Бурлаков, – но не перестаёт быть существом биологическим, т. е. такое выделение не абсолютно, а относительно»209.
Можно сказать, «преступный человек» позитивистов – это не абсолютно выделившийся из природы человек как личность, и более того, подверженный её законам, перед которыми капитулирует безответственное сознание, аморальность, пассивное состояние социальной среды. Разумеется, акцент позитивистов на естественный фактор преступности можно назвать крайностью, даже бесспорной ошибкой. Но, когда эту крайность возводят в главный аргумент резкого разграничения антропологического и социологического направления, сами критики впадают в заблуждение и, в свою очередь, совершают ошибку. Как замечает по этому поводу М. П. Чубинский, «во всяком направлении имеются крайние оттенки, враждебно относящиеся ко всему, не приемлющему их программы от первого до последнего слова, но не по этим крайним оттенкам нужно решать сложный вопрос»210.
В связи с этим немаловажно заметить следующее. Органическая связь между физиологической и социальной сущностью человека, бесспорно, существует, что очень хорошо показал и Ч. Ломброзо. Другое дело, как оценивать эту связь с позиции криминалиста, точнее, применяя критерии юридической оценки.
Например, какое значение имеют в этом плане, например, линии на пальцах? Современная хирология (греч. cheir – рука, logos – понятие, уче-
209Бурлаков В. Н. Криминогенная личность и индивидуальное предупреждение преступлений: проблемы моделирования: монография. – СПб.: Санкт-Петербургская академия МВД России, 1998. – С. 11.
210Чубинский М. П. Указ. соч. – С. 377.
125
ние), или учение, изучение рук (не надо путать с оккультной хироманией) отметила недавно своё 100-летие. Один из специалистов в этой отрасли знаний, врач-психиатр, кандидат медицинских наук, имеющий опыт работы в Институте высшей нервной деятельности и нейрофизиологии, Н. Богданов, изучавший линии на ладони (дактилограммы) Чикатило, обратил внимание на редкий тип узора на его пальцах. На большом пальце левой руки был завиток, а на большом пальце правой – вместо симметричного узора (как у всех нормальных людей) был совершенно другой узор – петля. Кстати, у другого маньяка (на счету которого 52 убийства) были длинные, тонкие и жёсткие кисти рук, что «выдаёт» психическую неустойчивость человека. Однако нельзя по особенностям (аномалиям) отпечатков пальцев делать юридическую оценку: убийца. Но вот этиологическую оценку дать можно. «Рисунки на пальцах показывают, насколько легко было довести такого человека до того, что он взял нож и стал убивать, – объясняет данный феномен учёный. – На одного плюнешь – он утерся и пошел себе дальше, а на другого не то что плюнуть – косо посмотреть нельзя. Убьет»211.
«Особые» знаки на руке, как показывают исследования, оказываются «ладонными маркерами» убийц, насильников, наркоманов, мошенников, грабителей, террористов212. «Особый знак» означает особенность характера человека. Другое дело, в каких обстоятельства, каким образом проявится та или иная особенность для человека – направит ли его талантливость в русло творческого созидания или – в криминальное русло его падения.
Силу естественного закона вынужден признать и юридический закон, предусматривающий случаи проявления такой силы, например, в виде физиологического аффекта или состояния личности, в котором «правит бал» природа. В последнем случае юридическая оценка может быть дана только с помощью и медицинских критериев. Именно эти критерии позволяют
211 Кузина С. Хирологи могут вычислить преступников по особым знакам на руках // Ком-
сомольская правда. – 2013. – 12 июля. 212 Там же.