Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций

111

ные аппетиты»183. Авторы указывают на характер общественной опасности политических преступлений и обращают внимание на необходимость их изучения как явления социальной патологии. Здесь будет уместным заметить, что Ф. Лист обращал внимание на характерные для преступности патологические черты.

Очень важно не обойти вниманием идеи Ломброзо о мерах предупреждения политических преступлений, в частности совершаемых анархистами. Наиболее действенными средствами в этом Ломброзо находил устранение такого корня социального зла, как хронические бедствия страны. Он указывал на необходимость изменения «основ практического воспитания, которое направлено на преклонение пред красотой и еще больше на преклонение пред насилием. Это последнее, не имея никаких практических целей, разрушает дисциплину, ведет к восстаниям и создает огромное число выбитых из колеи, возводит насилие на степень идеала»184.

Примечательно то, что в предисловии к работе «Политическая преступность», написанной, напомним, Ч. Ломброзо в соавторстве с Р. Ляски, отвечая на критику положений школы о прирождённом преступнике, авторы констатируют, что «многие поверхностные критики сочтут нашу попытку бесполезной только потому, что мы допускаем врождённость преступности». Однако авторы обращают внимание критиков на то обстоятельство, что «в

среде народа, спокойного и довольного своими учреждениями, всякая политическая попытка прирождённых преступников останется безрезультативной»185 (выделено мной – авт.). По сути, это исключение следует относить ко всей теории прирождённого преступника, а именно оно тем самым перечёркивает эту теорию.

Учёный рассматривает в числе причин преступления, например, климат, времена года, но их влияние не носит исключительного характера. Более

183Там же. – С. 317.

184Там же. – С. 303.

185Там же. – С. 118.

112

того, отмечает учёный, в последнее время влияние этого «термического фактора» «совершенно ослабили и отодвинули на задний план» другие – экономические и политические – причины: плотность населения, миграция, низкая заработная плата, голод, алкоголизм, этнические особенности, бедность (равно как и богатство)…

Среди множества социальных проблем, порождающих преступность, Ломброзо указывает на влияние цивилизации и психические заболевания. Прогресс цивилизации увеличивает до бесконечности рост потребностей и желаний человека, ведёт к накоплению богатств, что позволяет удовлетворять возбуждённые чувства, и в этом процессе растёт количество душевнобольных, алкоголиков, преступников против собственности и нравственности. Те, кто утверждает, что преступность порождается исключительно бедностью, пишет Ч. Ломборозо, не знают другого – влияния благосостояния на преступления. В благосостоянии учёный видел источник «падения и поднятия нравственности».

Анализируя социально-экономические причины преступлений и основываясь на статистике, Ч. Ломброзо приходит к важному выводу о том, что «число преступлений не зависит от репрессивных мер, тогда как с переменой экономических условий и состояния общественного мнения оно быстро меняется»186.

Не могу не вспомнить о своём открытии Ч. Ломброзо, когда сам я проводил исследование взаимосвязей преступности и средств массовой коммуникации, работая над докторской диссертацией. Проводя ретроспективный анализ проблемы, углубляясь в историю вопроса, я неожиданно встретил в работах Ч. Ломброзо его суждения о зависимости общественного мнения от прессы. Ломброзо обращал внимание на необходимость продуманного подхода к криминальной хронике, которая, по мнению учёного, больше вредит делу, нежели способствует ему. Рассуждая в «Новейших успехах науки о преступности», он высказывался против опубликования в газете разных не-

186Ломброзо Ч. Преступный человек. – С. 240.

113

приличных и клеветнических сведений о лицах, совершивших преступление и привлечённых к суду. «Подсудимого, который может оказаться честнейшим человеком, терзают в печати, называя его по имени и фамилии… помещают его портреты, биографию»187.

Интерес представляют идеи Ломброзо о роли прессы и проводимой с её помощью пропаганды, в частности, в предупреждении преступлений, в том числе тех, которые совершаются единоборствующими политиками, анархистами. По мнению учёного, пресса в определённой мере «является громоотводом», отвлекая на себя гневные страсти враждующих сторон и, таким образом, уберегая их от насильственных действий. И чем больше анархисты могли бы выступать в печати, «тем меньше они стали бы действовать и тем меньше искали бы исхода своей политической страсти в сенсационных убийствах»188.

Но, отмечая эту должную, позитивную сторону использования прессы анархистами, Ломброзо показывает и другую, сущую её сторону, с которой усилиями протестующих и особенно анархистов «громадное количество газет и брошюр, проходя через руки народа, сеют ненависть между различными классами»189.

Социологическое развитие уголовно-антропологической школы, как уже упоминалось, во многом обязано ученику и последователю Ломброзо Энрико Ферри (1856 – 1929), который, став одним из ведущих криминалистов новой школы, внёс существенный вклад в уголовную антропологию и к которому прислушивался Ломброзо. Так, в отношении прирождённого преступника Ферри тоже утверждал, что любое преступление является следствием множества причин, которые заключаются в трёх видах факторов – антропологических, физических и социальных. В связи с этим генезис преступления нельзя объяснять исключительно одними условиями, например, условия-

187Там же. – С. 220.

188Там же. – С. 229.

189Там же. – С. 405.

114

ми семейной жизни или антропологическими особенностями преступника. Разделяя мысль Ломброзо, исключающего фатальный характер так называемого «прирождённого преступника», и анализируя его социальные связи, Ферри писал: «Так что, … мы можем встретить прирождённого преступника, который будет непреступным в глазах уголовного кодекса»190.

Возвращаясь к вопросу о криминогенности печати, следует отдать должное и Э. Ферри, которого так же, как и его учителя, интересовал этот вопрос. В знаменитой «Уголовной социологии» он писал: «Источники многих преступлений были отчасти уничтожены так же, если бы посредством штрафов, отобрания подписки и т. п. было затруднено распространение безнравственных произведений печати, к которым и теперь относятся слишком терпимо, исходя из неправильного и недостаточно серьёзного понимания свободы»191.

Следует особенно подчеркнуть, что с самого начала, как опять же отмечалось выше, антропологическая, или позитивистская школа в своих исследованиях обратилась к двум аспектам предмета изучения – первоначально и преимущественно – к биологическому и затем, благодаря особенно активной деятельности Э. Ферри, – социологическому. Именно Ферри и обращает на это внимание, выделяя две фазы развития школы.

Я не вижу необходимости доказывать тот очевидный научный факт, что вторая фаза антропологического направления уголовной теории является, по сути, основой зарождения новой науки, которая открыла и новые, наиболее перспективные идеи социальных и юридических мер борьбы с преступностью. Эту науку Э. Ферри назвал «уголовной социологией» (в 22 года он защитил докторскую диссертацию и издал её в 1881 г. под окончательным названием «Уголовная социология»). Ферри определял её как синтетическую науку (можно сказать, прообраз «расширенной науки» о криминале) пози-

190Ферри Э. Уголовная социология. – С. 46-47.

191Там же. – С. 300.

115

тивного наблюдения, которая корнями уходит в антропологию, психологию, уголовную статистику, уголовное право и тюрьмоведение.

Таким образом, второй корифей, вождь антропологической школы одновременно стал и одним из теоретиков социологической школы учения о преступлении. В этом немалое влияние на Ферри оказал миланский адвокат и политик Турати, который несколькими годами позже опубликовал небольшую книжку «Socialisme e scienza» – о социальном происхождении преступности.

Несправедливо было бы обойти вниманием третьего корифея, также вождя антропологической школы, барона Рафаэля Гарофало (1851 – 1934), известного итальянского юриста, который в пике своей карьеры занимал пост председателя Конституционного суда Италии, затем являлся членом сената.

Гарофало главным образом развивал идеи биосоциального направления позитивистского учения о преступлении в юридическом аспекте. Главную задачу уголовного права он видел в обеспечении общественной безопасности и, в частности, рассматривал идею социальной обороны.

Имя этого учёного связывают поистине с историческим событием в развитии уголовной теории – опубликованием в 1884 г.192 его монографии, имевшей знаменательное название – «Криминология. Природа преступности и теория наказания». В очередной раз подчеркну, что термином «криминология» (учение о криминале) учёный охватил содержание и юридического, и социологического аспектов предмета уголовной теории. Больше того, основные положения его учения сводятся к трём аспектам: преступности, преступнику и репрессии. В соответствии с этими аспектами Гарофало структурировал и «Криминологию», определив в ней три соответствующие главы.

Преступление Гарофало определял как социальное явление, но причину преступления видел исключительно в самом преступнике. Что касается среды окружения, то она рассматривалась как фактор, благоприятствующий

192 См.:Garofalo R. Criminologia. Torino? 1988. В кн.: Иншаков С.М. Зарубежная криминология. – М.: Издательская группа ИНФРА·М-НОРМА, 1997. – С. 76.