Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций

52

но уже невозможно сделать преступное непреступным), а во-первых, адресоваться преступнику с тем, чтобы впредь не совершал преступления, и, вовторых – в назидание другим, чтобы те, «видя постигшую его кару, не совершали подобного тому, что учинил он»70.

Идея целесообразности наказания получает развитие в частности у Платона. Излагая взгляды на наказание, Платон (Законы. Книга 9) также полагал, что наказание имеет целью не причинение зла, а воздействие на его причинителя, наказываемого в целях сделать его либо лучшим, либо в меньшей степени испорченным. При этом Платон считал, что никто не должен оставаться безнаказанным за любой проступок, даже в том случае, если совершивший его бежал за пределы государства. Вместе с тем он решительно высказывался за то, чтобы наказание было личным и не распространялось на детей и потомков преступника.

Аристотель также развивал идею отличия наказания от мести, ибо месть осуществляется в интересах мстящего, а наказание налагается во благо виновного. Аристотель считал важнейшими целями наказания предупреждение и устрашение, но пессимистически относился к цели исправления71.

3. Следует заметить, что в поисках ответа на вопрос о причинах преступлений философы, правоведы, политики высказывали идеи, которые и сегодня не теряют научной актуальности. В особенности заслуживают рассмотрения те идеи, которые высказывались не с отвлечённо-философской или религиозно-этической, а с реально (уголовно)-политической точки зрения.

Например, Аристотель рассматривал источники (назову их современным термином «криминогенные факторы»), из которых проистекают преступления, как в самом человеке, так и стоящих вне человека. В отношении человека он сводил причины преступлений к привычкам и вкусам, противоречащим разуму, а также страстям, затмевающим разум. В отношении ис-

70Там же. – С. 83.

71Там же. – С. 93.

53

точников преступления, находящихся вне преступника, не зависящих от его воли, Аристотель указывал на бесчестность, продажность судей, беспорядок в государстве, слабость репрессий, лёгкость скрыть похищенное, боязнь или нежелание потерпевших заявлять о совершённых в отношении них посягательствах, наряду с искусственными нуждами, возникающими из чрезмерного обогащения, искусственные нужды бедных людей и др.72

Эти зёрна криминологических идей, посеянные в частности Аристотелем более полутора тысяч лет тому назад, не истощались и по настоящее время наполняют живительной силой современное учение о преступлении.

Такой подход к осмыслению причинности преступления расширял предмет исследования гораздо большего круга «источников» преступлений, т. е. относящихся не только непосредственно к преступлению и преступнику, но и опосредованно, проявляясь в разных сферах жизни.

4. Реальная выгода от полученных знаний заключалась в том, что они позволяли совершенствовать деятельность по предупреждению преступлений. Причём эта деятельность, освещаемая политическими идеями укрепления государственной жизни, не только приобретала адекватный, т. е. политический характер, но и нуждалась в соответствующем теоретическом осмыслении. Речь следует вести об уголовно-политическом аспекте учения о преступлении.

Блестящий анализ уголовно-политических идей рассматриваемого нами периода проводит в своих «Очерках уголовной политики» проф. М. П. Чубинский. А наш современник правовед профессор О. В. Старков выделяет в истории развития криминологической теории один из её этапов, который так и именует – политологический, в котором значительная роль отводится социалистам-утопистам: Р. Оуэну, К. Сен-Симону, Т. Кампанелле, Т. Мору и др. Это время (XIII – XVII вв.) названо эпохой Возрождения и Просвещения, или перехода к периоду Нового времени – времени создания цель-

72 См.: Чубинский М П. Указ. соч. – С. 92.

54

ных (юридических, антропологических, социологических и политологических) теорий учения о преступлении.

Исходя из раннего осмысления и определения уголовной политики как ветви науки уголовного права, призванной «вырабатывать указания для наилучшей постановки в данной стране дела уголовного правосудия, как путём социальных реформ, так и путём создания лучшего уголовного законодательства»73, следует обратить внимание на изложенные выше идеи античной мысли реагирования на преступление (прежде всего путём наказания) и его предупреждение. В частности на убеждение Протагора, осмысливающего наказание преступников исключительно как меру предупредительного воздействия, т. е. применяемое «во имя будущего, чтобы снова не совершил преступление ни этот человек, ни другой, глядя на это наказание»74.

5. Завершая рассуждения о характерных чертах зарождающегося учения о преступлении, следует отметить чрезвычайно важную особенность того времени, на которую обратил внимание в частности М. П. Чубинский. Дело в том, что в идеях учёных (прежде всего правоведов) Древнего мира и Средних веков доминировала, можно сказать, уголовная догматика и, что особенно важно, апологетика в отношении действующей правовой системы как сущностного выражения правовой жизни общества того времени. Хотя надо отдать должное и отдельным проблескам прогрессивной мысли, пробивавшимся сквозь правовое невежество и суеверие той эпохи.

Критические же взгляды на правовую жизнь общества, протест против существующего строя получили яркое выражение в идеях представителей нового времени – Просвещения.

Вопрос 3-й. Просветительно–гуманистические начала криминологии

73Чубинский М.П. Указ. соч. – С. 92.

74Соловьёв В. Платон. Протагор.