Золотова Г.А. Очерк функционального синтаксиса русского языка. M., 1973.
Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. M., 1956.
Синтаксис// http://sgulingv.narod.ru/seminar/belik_sint.doc )
Соссюр Ф. де. Заметки по общей лингвистике. М., 1990.
Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики. М., 1998.
Соссюр Ф. Труды по языкознанию. М., 1977.
Теньер Л. Основы структурного синтаксиса. M., 1988.
Холодович А.А. Проблемы грамматической теории. Л., 1979.
Хомский H. Аспекты теории синтаксиса. M., 1972.
Хомский Н. Синтаксические структуры// Новое в лингвистике. – М.,1962. Вып. II.
Чейф У. Значение и структура языка. M., 1975.
Шахматов A. A. Синтаксис русского языка. Л., 1941.
РАЗДЕЛ VI ЛЕКСИКОЛОГИЯ
ГЛАВА 13 СЛОВО КАК ЕДИНИЦА ЯЗЫКА
Предмет лексикологии.Слово как единица языка. Определение слова.
Лексикология99 (от др.-греч. lexis 'слово, выражение') — раздел науки о языке, изучающий лексику, т. е. словарный состав языка.
Лексика состоит из слов и устойчивых словосочетаний, функционирующих в речи наподобие слов.
Переходя после изучения фонетики и фонологии к изучению лексикологии, мы попадаем в совершенно другой мир. Если там мы имели с односторонними языковыми единицами, то здесь — с единицами двусторонними, обладающими значением.
Если количество фонем в одном языке исчисляется всего несколькими десятками, то количество лексических единиц — десятками и сотнями тысяч, а вернее — даже вообще не может быть сосчитано, так как словарный состав непрерывно пополняется.
Если каждая фонема и просодема повторяются в текстах практически бесконечное число раз, то среди лексических единиц языка есть высокочастотные
(например, в русском языке союз и, предлог в, отрицательная частица не, местоимение он и т.д.), а есть и такие, которые могут не встретиться ни разу на многих десятках тысяч страниц текста, и даже такие, о которых можно сказать, что они существуют лишь потенциально, в возможности.
Наконец,
в отличие от звукового строя и
фонологической системы языка, лексика
непосредственно и широко отражает
общественную практику,
материальную и духовную
культуру соответствующего
человеческого коллектива, немедленно
откликается на любое изменение в
производстве, в общественных отношениях,
в быту, в идеологии и т.д. и потому
находится в состоянии
непрерывного изменения
(что нисколько не исключает наличия в
лексике каждого языка устойчивого
«ядра»,
сохраняющегося
в течение столетий).
Все это объясняет нам специфику лексикологии — внимание к индивидуальным особенностям отдельного слова, особый интерес к разнообразным внеязыковым факторам, к общественной обусловленности лексических явлений.
Первая и чрезвычайно трудоемкая задача, возникающая перед наукой в рассматриваемой области,—
собрать (инвентаризировать) по возможности всю лексику языка,
выяснить и описать значение каждой лексической единицы.
Этим занимается л е к с и к о г р а ф и я, дающая описание лексики в виде словарей (лексиконов) соответствующего языка.
Словари осуществляют (под тем или иным углом зрения, с помощью методов, разрабатываемых теорией лексикографии) лишь первичное описание лексики, оформленное как совокупность описаний отдельных лексических единиц, учтенных в рамках данного словаря.
Выше мы100 уже не раз встречались с понятием слова и с замечаниями о некоторых типах слов. Назвав слова наиболее привычными значащими элементами в составе предложения, мы отметили неопределенность понятия «слово». В другой связи было указано на несовпадение «акцентного слова» с «орфографическим словом» и с тем, что понимают под словом составители словарей. Сейчас займемся словом «в собственном смысле», словом как лексической (и грамматической) единицей языка.
Определяя эту единицу, мы не можем ограничиться указанием на то, что слово — это «значащая единица в составе предложения», «звук или комплекс звуков, обладающий значением» и т.п. Такие формулировки не являются неверными, но они приложимы не только к словам, но и к другим значащим единицам, меньшим или большим, чем слово. Очевидно, мы должны найти более узкое определение, которое отграничивало бы слово как языковую единицу от его ближайших «соседей» в иерархии языковых единиц, и прежде всего от морфемы, а в потоке речи позволило бы обоснованно отграничить слово от соседнего слова.
Морфема, как мы уже знаем, есть минимальная (т. е. нечленимая дальше) значащая единица языка, в которой за определенным экспонентом закреплен тот или иной элемент содержания. Слово же не обладает признаком структурной и семантической нечленимости: есть слова
не членимые на меньшие значащие части, т. е. состоящие каждое из одной морфемы (например, предлоги у, для, союзы и, но, междометие ах, существительное кенгуру), и такие,
которые членятся дальше на значащие части, т.е. состоят каждое из нескольких морфем (тепл-ая, погод-а, по-вы-брас-ыва-ть и т.д.).
Какой же признак объединяет и семантически нечленимые, и членимые слова в общем понятии слова как языковой единицы и одновременно противопоставляет такое слово (в частности, и одноморфемное слово) морфеме? Очевидно, признак большей самостоятельности (автономности) слова по сравнению с морфемой. Эта самостоятельность может быть позиционной и синтаксической.
Позиционная самостоятельность заключается
в отсутствии у слова жесткой линейной связи со словами, соседними в речевой цепи,
в возможности в большинстве случаев отделить его от «соседей» вставкой другого или других слов,
в широкой подвижности, перемещаемости слова в предложении.
Ср. хотя бы следующие простые примеры: Сегодня теплая погода. Сегодня очень теплая и сухая погода. Погода сегодня теплая. Теплая сегодня погода! и т.п.
Можно сказать, что слово — минимальная единица, обладающая позиционной самостоятельностью.
Части слова, например морфемы внутри многоморфемного слова, такой самостоятельностью не обладают. Они как раз связаны жесткой линейной связью: их нельзя переставлять, между ними
либо вовсе нельзя вставить никаких других морфем (например, в вы-брас-ыва-ть, рыб-о-лов),
либо же можно вставить лишь немногие морфемы из жестко ограниченных списков (тепл-ая, тепл-оват-ая, тепл-еньк-ая, тепл-оват-ень-кая; погод-а, погод-к-а; да-ть, да-ва-ть).
Показательно в этом отношении сравнение в русском языке предлогов и приставок, в частности параллельных (у и у-, от и от- и т.д.). Предлоги легко отделяются от слова, перед которым стоят и с которым связаны по смыслу, вставкой других слов: у стола; у большого стола; у небольшого, недавно купленного стола и т.д. Поэтому вполне закономерно считать предлог отдельным словом (хотя он и не составляет акцентного слова). Приставка же неотделима от корня, перед которым стоит:
в унести, отнести между у- или от- и -нести ничего нельзя вставить.
Позиционная самостоятельность характеризует все типы слов в языке, хотя и не в одинаковой степени.
Более высокая ступень самостоятельности слова — синтаксическая самостоятельность — заключается в его способности получать синтаксическую функцию, выступая в качестве отдельного однословного предложения или же члена предложения (подлежащего, сказуемого, дополнения и т.д.).
Синтаксическая самостоятельность свойственна не всем словам.
Предлоги, например, не могут быть ни отдельными предложениями (исключения вроде Без! как ответ на вопрос Вам с сахаром или без единичны), ни сами по себе (без знаменательного слова) членами предложения.
То же самое можно сказать и о многих других типах служебных слов — о союзах, артиклях. частицах и т.д. Все же некоторые лингвисты кладут в основу общего определения слова как раз критерий синтаксической самостоятельности, причем обычно даже в более узкой формулировке:
слово определяют как минимальную единицу, способную в соответствующей ситуации выступать изолированно, в качестве отдельного предложения .
Имеется расхождение между двумя подходами к определению слова, связанное главным образом с различной трактовкой служебных слов.
Первая точка зрения в известной мере уравнивает служебные слова со знаменательными на том основании, что и те и другие обладают признаком подвижности в предложении (хотя и не в одинаковой степени).
Вторая точка зрения, напротив, резко противопоставляет знаменательные слова по крайней мере тем служебным, которые не способны составить отдельное предложение: такие служебные слова вообще не признаются словами.
Традиционные представления о слове в русском, других славянских, западноевропейских и многих других языках, в значительной мере опирающиеся на «орфографическое слово» — цепочку букв между двумя пробелами, стоят, в общем, ближе к первой точке зрения.
Не следует, впрочем, думать, будто «орфографическое слово» всегда совпадает со словом как подвижной в предложении, но линейно-неделимой единицей языка. Ведь орфография консервативна, она всегда в той или иной мере отстает от развития языка и порой дает чисто условное решение вопроса о раздельном или слитном написании. Так, в русском языке многие сочетания предлога с существительным давно уже стали нерасторжимыми и превратились в наречия, но русская орфография во многих случаях сохраняет раздельное написание (на глазок, на попа, на слом, на побегушках, на плаву, на корточки и многие другие).
Первая точка зрения вполне соответствует и практике словарей, в которых все служебные слова даются отдельными статьями. Напротив, понятие акцентного слова в некоторых случаях больше соответствует концепции синтаксического слова.
Нужно, впрочем, иметь в виду, что, какую бы точку зрения на слово мы ни приняли, мы всегда столкнемся с трудными случаями, допускающими двоякую трактовку.
Одна из трудностей связана с так называемыми аналитическими (сложными) формами, например, такими, как русск. буду читать, читал бы, англ. has read, will read, is reading, has been reading, нем. hat gelesen, wird lesen, wird gelesen haben и т.д.
С одной стороны, эти и другие подобные образования справедливо рассматриваются как формы глагола (соответственно читать, to read, lesen), т.е. формы одного слова.
С другой стороны, между компонентами этих форм возможна (в определенных случаях даже обязательна) вставка других слов («Я буду с интересом читать эту книгу», «Не has never read this book» 'Он никогда не читал этой книги'); компоненты иногда могут меняться местами («Ты бы читал дальше, а не спорил»); выходит, что перед нами сочетания слов. Получается противоречие: одно и то же явление оказывается одновременно и
одним словом (формой одного слова), и
сочетанием двух (или более) слов.
В больших (особенно многотомных) словарях многие слова могут быть описаны очень подробно и глубоко, но описание каждого слова является здесь по необходимости изолированным от описания других слов: в задачи словаря не может входить обобщение фактов, касающихся разных слов. Материал, собранный в словарях, составляет базу для обобщений лексикологии, для выявления общих закономерностей, управляющих функционированием и историческим развитием словарного состава.
Наиболее существенным разделом лексикологии является семасиология, изучающая проблемы значения (семантики) лексических единиц.
Но это противоречие — не результат логической ошибки. Это — противоречие в самом языке, расхождение между функциональной и структурной стороной образований, называемых аналитическими формами.