Еще одной гипотезой, которую мы выдвигаем, является то, что в России индивидуальные экономические факторы будут влиять на голосование больше, чем социотропные. Не только ряд авторов утверждает, что индивидуальные факторы оказываются более сильными при изучении экономического голосования [Kiewet 1983; Kiewet, Rivers 1984]; но также мы можем выдвинуть на этот счет несколько предположений, касающихся исключительно российского кейса.Во-первых, мы полагаем, что выбор в пользу индивидуальных или социотропных факторов зависит от общего уровня удовлетворенности гражданами своего экономического благосостояния. На наш взгляд, наиболее важными для российского кейса окажутся именно индивидуальные факторы, так как тема личного благосостояния является чувствительной для российских граждан. Также хочется отметить, что большую роль в голосовании играют так называемые «бюджетники» - врачи и учителя, которые являются одной из опорных групп для власти на выборах [Туровский, Гайворонский 2017]. В связи с этим мы можем предполагать, что регулирование уровня зарплат данных слоев населения государством может служить как рычаг уровня их лояльности.
В случае подтверждения гипотезы о том, что эффективное исполнение установок центра оказывает положительное влияние на поддержку власти, мы также сможем утверждать, что более успешные попытки экономической централизация влияют на повышение поддержки власти, а следовательно, усилия власти по усилению вертикали и повышению управляемости регионами ведут к укреплению режима и оправдывают себя.
Глава 1. Теоретические основания взаимосвязи экономики и поддержки власти
Вдохновителем исследований экономического голосования по праву может считаться Э.Даунс, который в 1957 г. представил классическую работу, где предположил, что избиратель является рациональным индивидом и голосует, исходя из ожиданий о собственной полезности в случае контроля правительства той или иной партией [Downs 1957]. В свою очередь В.Ки в 1966 году обозначил роль избирателя как «оценщика прошлых событий», который делает выбор при голосовании, основываясь на оценке политической ситуации, предшествующей выборам [Key 1966]. Эти исследования заложили основу для широкого пласта исследований о влиянии экономических факторов на электоральные результаты.
В 1970-е годы британские исследования зависимости голосования от экономических показателей с помощью регрессионного анализа продемонстрировали влияния уровня инфляции и безработицы за 6 месяцев до выборов на электоральный результат [Googhart, Blansali 1970]. В свою очередь американские исследования демонстрировали зависимость между экономической ситуацией и голосованием в США. Так, Крамер разработал модель, демонстрирующую, что падение годовых доходов населения на 10% снижает поддержку правящей партии на выборах на 5% [Kramer 1971]; затем в модель были включены значимые показатели инфляции и безработицы [Goodman, Kramer 1975], а позднее и экономического роста [Tufte 1978]. Другие исследователи отмечали, что макроэкономические показатели не являются надежным инструментом для измерения влияния экономики на электоральные результаты; более релевантными они считали показатели экономического развития отдельных регионов. Отдельные исследования продемонстрировали, что экономический мотив проявляется сильнее в случае ухудшения экономической ситуации, в то время как рост не ведет к заметному улучшению позиций правящей партии; а также указали на то, что избиратели ориентируются на долгосрочный экономический рост [Kiewet 1983; Kiewet, Rivers 1984]. Другие исследования, напротив, демонстрировали, что избиратели склонны оценивать ситуацию, сложившуюся в предвыборный год, а не более раннюю [Monroe 1979]. М.Фиорина в своем труде объединил тезисы Даунса и Ки, утверждая, что избиратели основывают свое голосование на ожиданиях относительно будущего благосостоянии, но основываясь на прошлых результатах политики [Fiorina 1981].
Несмотря на существование множества исследований, доказывающих эффективность применения модели экономического (в основном ретроспективного) голосования, другие работы демонстрировали противоречивые результаты и ставили под сомнение зависимость электоральных результатов от экономической ситуации перед выборами. Стоит отметить вышедший в конце 1980-х годов труд М.Льюис-Бэка на тему взаимосвязи экономики и голосования в западных демократиях [Lewis-Beck 1988]. В своих исследованиях автор утверждает, что объективные макроэкономические показатели обладают слабой объяснительной способностью в отношении поддержки избирателя партии-инкумбента, а потому для подобных исследований надежнее использовать не национальную, а индивидуальную модель, базирующуюся на социологических опросах. Он также выделил факторы, которые усиливают влияние экономических причин на голосование: это открытость экономики государства, наличие (или ожидание) экономического роста, наличие одной правящей партии (или несложной правящей коалиции). Согласно его выводам, самой важной является «перспективная» оценка экономики, то есть экономические ожидания избирателя, в то время как «ретроспективная» оценка не оказывает заметного влияния на голосование. Самыми важными из экономических показателей, по мнению избирателей, являлись безработица и инфляция. В то же время результаты ряда исследований в принципе поставили под сомнение важность экономического голосования [Stigler 1973; Arcelus, Meltzer 1975]. Например, некоторые работы, написанные на рубеже 1990-х годов, во многих случаях демонстрируют незначимость влияния изменения реальных доходов населения на результаты голосования [Jacobson 1989]. Эриксон отмечает, что данный показатель оказывается незначимым в случае с выборами в Конгресс США, однако, ситуация меняется в случае с президентскими выборами [Erikson 1990].
Исследования экономического голосования продолжаются и по сей день - до сих пор не решен основной вопрос о том, в каких случаях экономическое голосование будет работать, а в каких нет. Мы можем отметить ряд более современных исследований, которые фокусируются на этом вопросе. Так, например, Дуч и Стивенсон фокусируются на влиянии состояния политических и экономических институтов на взаимосвязь между восприятием экономики и голосованием [Duch, Stevenson 2008]. Они поднимают проблему того, как избиратели соотносят компетентность инкумбента с экономическими результатами, подчеркивая, что это зависит от следующих аспектов экономического и политического контекста - политический контроль над экономикой, распределение ответственности за принятие экономических решений между партиями и характер межпартийных дискуссий. Аргумент авторов состоит в том, что в тех странах, где ответственность за принятие экономических решений распределена, экономическое голосование будет менее значимым. В соответствии с этими выводами для российского недемократического кейса мы можем ожидать повышенную роль экономического голосования. Исследования авторов, основанные на анализе ретроспективного экономического голосования, демонстрируют, что в среднем восприятие умеренного снижения экономических показателей снижает поддержку инкумбента на 5%.Берри и Хоуэлл тестируют интересный подход к ретроспективному голосованию, изучая влияние показателей успеваемости учеников (как аналог экономических показателей) на результаты выборов в школьные советы [Berry, Howell 2007]. Исследователи приходят к выводам о том, что, когда в ходе предвыборных кампаний СМИ отвлекали внимание избирателей от показателей успеваемости, они не оказывали влияния на итоги выборов.
Пласт исследований об экономическом голосовании позволил обобщить и выявить ряд водоразделов в подходах к изучению этого явления. Первым из них является развилка между ретроспективным и перспективным голосованием. В первом случае исследователи предполагают, что избиратели принимают решение, основываясь на предшествующих выборам экономических результатах, а во втором - что избиратели основываются на ожиданиях от экономических перспектив. М.Льюис-Бек также выделяет аффективное голосование, которое не основано на рациональных оценках экономического состояния (немотивированное раздражение и др.). Исследования ретроспективного голосования, как правило, берут за эмпирическую базу социально-экономическую статистику, а исследования перспективного голосования - социологические опросы. Как уже говорилось выше, согласно исследованиям М.Льюиса-Бека перспективное голосование является более значимым в оценках экономического голосования [Lewis-Beck 1988].
Вторым водоразделом является различие между индивидуальным (т.н. pocketbookvoting) голосованием, основанным на оценках личного благосостояния, и социотропным голосованием, основанным на оценках общего состояния страны. От выбора исследователем стратегии будет зависеть выбор переменных, используемых для анализа - макроэкономические показатели (общий экономический рост в государстве) или социальные показатели (рост уровня заработных плат и др.). Как правило, наиболее эффективными исследователи называют измерения индивидуальных показателей [Kiewet 1983; Kiewet, Rivers 1984], однако, есть множество исследований, которые показали значимость оценки макроэкономических показателей на результаты голосования [Tufte 1978]. Как социотропные, так и индивидуальные факторы могут измеряться с помощью и ретроспективного, и перспективного подходов.
Если же говорить о развилках внутри методов измерения ретроспективного голосования, то можно выделить статические и динамические подходы. В случае статического измерения исследователи берут абсолютные экономические показатели на определенный период в разных регионах и сравнивают их влияние на результаты голосования; в случае с динамическим измерением учитывается не абсолютный показатель, а его изменения за определенный период. В исследовательской среде существует консенсус о том, что, как правило, в случае ретроспективного подхода наиболее эффективными являются динамические измерения [Мау 1998].
Наконец, еще одной развилкой является продолжительность оцениваемого предвыборного периода. В то время как некоторые исследователи полагают, что эффективнее всего опираться на краткосрочные показатели (за предвыборный год) [Monroe 1979], другие считают, что стоит оценивать период полного электорального цикла [Kiewet 1983; Kiewet, Rivers 1984].
1.1 Российские исследования
В 1990-е годы исследователи выделили структуру российской электоральной карты, которая делилась на лево-традиционалистский (поддерживающей оппозицию) и лояльно-демократический (поддерживающий власть) электораты, а также «средний» электорат [Туровский 1996]. В попытках выявить, какие факторы влияют на формирование того или иного электората, авторы прибегали к исследованиям экономического голосования, которые часто показывали положительные результаты. Так, например, можно говорить о работах В.Мау и соавторов, которые, анализируя выборы в 1995-1999 годах, выделили ряд закономерностей, свойственных электоральному поведению россиян. Исследования выборов первой половины 1990-х годов продемонстрировали, что чем лучше экономическая ситуация в регионе, тем выше поддержка действующей власти на выборах [Мау, Кочеткова, Жаворонков 1998]. В исследовании применялись корреляционный и регрессионный анализ, которые показали различные результаты относительно значимости разных экономических показателей. Так, корреляционный анализ показал значимость таких показателей, как заработная плата и налоги, а регрессионный - дебиторской задолженности. Стоит отметить, что результаты показали незначимость трансфертов, что вступало в противоречие с выводами, сделанными А.Лавровым в работе предыдущего года [Лавров 1997a], где анализ выявил, что наиболее дотационные регионы менее склонны поддерживать демократические реформы (в 1990-е годы эти реформы ассоциировались с правящей группой), что свидетельствовало о низкой эффективности попыток власти получить электоральную поддержку за счет дотаций. В другой своей работе А.Лавров также выявил положительную зависимость между экономическим потенциалом региона (его долей в общероссийском ВВП) и электоральной поддержкой реформаторских сил; аналогично значимым является показатель ВРП на душу населения [Лавров 1997b]. Следующая же работа В.Мау и соавторов продемонстрировала ряд изменений в факторах, влияющих на электоральное поведение [Мау, Кочеткова, Жаворонков 2000]. Несмотря на то, что самым значительным остался фактор экономического и социального развития, теперь внутренний фактор задолженности по заработной плате вел к росту поддержки власти, а не к его падению. Авторы объясняют это тем, что избиратели стали видеть в подобной задолженности не денежные потери, а будущий доход, который способна обеспечить власть.
Тем не менее, не все исследования 1990-х годов приводили к выводам об исключительной значимости экономических факторов. Так, например в работе В.Колосова и Р.Туровского, авторы, анализируя причины «протестного» лево-традиционалистского голосования с помощью корреляционного анализа, отмечают, что гипотезы о решающем влиянии низкого уровня жизни или экономических тенденций на рост протестного голосования не подтверждаются (они имеют место быть, но не обладают полной объяснительной способностью) [Колосов, Туровский 1996]. Однако, достаточно надежной оказалась гипотеза о влиянии уровня урбанизации на протестное голосование - в 1990-е годы именно села и деревни больше поддерживали оппозицию, поэтому регионы с меньшим уровнем урбанизации зачастую оказывались наиболее протестными. Причем протестное голосование села объяснялось не тяжелым социально-экономическим положением (так как в 1990-е годы оно было повсеместным), а ценностями традиционалистской культуры, которые близки избирателям, проживающими в сельской местности. Таким образом, главным выводом работы является важность социо-культурных исторических факторов, а не конъюнктурных социально-экономических. Выводы о влиянии урбанизации на протестное голосование были также подтверждены в работе А.Лаврова [Лавров 1997]. Другие работы показывали, что не все экономические показатели оказывают влияние на голосование, например, была отмечена позитивная связь между уровнем безработицы и поддержкой президента Ельцина [Гамбарян, Мау 1997].
В 2000-е годы интерес к подобным исследованиям снизился в связи с доминированием в политическим пространстве одной партии, сопровождающимся ростом российской экономики и уровня жизни в целом. Исследования тех годов показывают, что экономические показатели перестают быть значимыми на полной совокупности регионов и обнаруживаются только при разбиении их на определенные группы - для бедных и лояльных регионов важными оказываются федеральные трансферты, а для богатых - реальный экономический рост [Щербак 2005].
После протестов 2011-2012 годов и возвращения прямых выборов губернаторов, вновь становится актуальной теория о влиянии экономических факторов на рост протестного голосования. С помощью регрессионного анализа исследователи тестируют ряд экономических показателей и их влияние на долю голосования за «Единую Россию» на выборах в Государственную думу 2011 года и В.Путина на президентских выборах 2012 года. Они приходят к выводам о том, что экономические факторы оказывают значительное влияние на результаты голосования [Щербак, Сенников, Лисовский 2013]. Другие исследователи отмечают существование в современной России «контракта» между властью и обществом, который предполагает использование социально-экономической политики с целью поддержания лояльности общества власти. Проведение регрессионного анализа с целью проверки влияния экономических факторов на голосование в Государственную Думу 2016 г. выявило значимость размера пенсий и ее положительное влияние на процент поддержки «Единой России». Однако, многие другие экономические факторы оказались незначимы, несмотря на экономический кризис, начавшийся в 2014 году [Туровский, Гайворонский 2017].Щербак и соавторы в исследовании влияния социально-экономических факторов на голосование в Государственную Думу 2016 г. приходят к неожиданным выводам: наиболее бедные регионы склонны поддерживать партию власти, а не наказывать ее за ухудшение экономической ситуации [Щербак и др. 2017]. Авторы предлагают несколько объяснений данному выводу: превалирование социальной повестки над экономической в представлениях избирателей, адаптация к экономическому кризису или же «готовность потерпеть», которую навязывают СМИ.
В целом, можно сказать, что на разных этапах трансформации электорального поведения российских избирателей экономическое голосование играло разную роль. Если в 1990-е годы можно было с достаточной долей уверенности утверждать, что более успешные по ряду социально-экономических показателей регионы склонны поддерживать власть, то результаты более поздних лет оказываются противоречивыми.