Материал: vestnik-1_2014

6. Хаўратовіч І. Энцыклапедыя гісторыі Беларусі. У 6 т. Т. 4. Кадэты – Ляшчэня. / рэдкал.: Г. П. Пашкоў (галоўны рэд.) і інш. Минск: БелЭН, 1997. 432 с.

7. Гресь С. М. Аграрные реформы польских властей на территории Западной Беларуси в межвоенное время (парцелляция и хуторизация) // Гуманитарные научные исследования. 2014. № 1. URL: http://www.human.snauka. ru/2014/01/5579 (дата обращения: 20.02.2014). С. 29–35.

8. Dziennik Ustaw Rzeczypospolitej Polskiej. № 1, poz. 1. Warszawa: Kancelaria Prezesa Rady Ministrów, 1926. 1532 s.

9. Dziennik Ustaw Rzeczypospolitej Polskiej. № 2, poz. 14. Warszawa: Kancelaria Prezesa Rady Ministrów, 1926. 1532 s.

10. Dziennik Ustaw Rzeczypospolitej Polskiej. № 3, poz. 14. Warszawa: Kancelaria Prezesa Rady Ministrów, 1927. 1714 s.

УДК 355.11

история

11. Dziennik Ustaw Rzeczypospolitej Polskiej. № 6, poz. 35–36. Warszawa: Kancelaria Prezesa Rady Ministrów, 1927. 1714 s.

12. Dziennik Ustaw Rzeczypospolitej Polskiej. № 3, poz. 21–23. Warszawa: Kancelaria Prezesa Rady Ministrów, 1936. 1552 s.

13. Dziennik Ustaw Rzeczypospolitej Polskiej. № 8, poz. 46–48. Warszawa: Kancelaria Prezesa Rady Ministrów, 1938. 1592 s

14. Dziennik Ustaw Rzeczypospolitej Polskiej. № 8, poz. 49. Warszawa: Kancelaria Prezesa Rady Ministrów, 1938. 1592 s.

© Гресь С. М., 2014

В. О. Дубинин

V. O. Dybinin

РОМАНОВЫ КАК ОСНОВА ВОИНСКОГО ВОСПИТАНИЯ

В ГАРНИЗОНАХ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ (1865–1906 гг.)

В статье рассматривается роль духовного фактора как основополагающего и стабилизирующего начала в жизни общества. Определить истинные духовные ориентиры и сделать их центром мировоззрения и миропонимания личности воина – важнейшая задача воинского воспитания. Акцентируется внимание на том, что во времена глубоких потрясений и тяжелых испытаний (войн, кризисов) главной силой спасения и возрождения нации всегда выступал ее духовный потенциал и глубокая вера в высшую идею. Состояние духа народа, его армии, нравственное здоровье, образованность, патриотизм и сплоченность являлись и являются важнейшим стратегическим фактором мощи страны, показателями развития военной организации государства.

Ключевые слова: воинское воспитание, воинские ритуалы, вера, духовность, преданность, традиции.

THE ROMANOVS AS THE BASIS

OF MILITARY EDUCATION

IN MILITARY COMMUNITIES

OF THE WESTERN SIBERIA (1865-1906)

The role of the spiritual factor as a basic and stabilizing beginning in the life of a society is discussed in the article. The major task of a military education is to determine true spiritual orientations and make them the center of world outlook of the soldier’s personality. The attention is focused on a fact that during the days of deep shocks and difficult trials (wars, crises …) the main force of rescue and revival of the nation was its spiritual potential and deep belief in the high ideas. The conditions of the people’s spirit, its army, moral health, education, patriotism and unity were and are the major strategic factor of power of the country and criteria of the military organization development of the state.

Key words: military education, military rituals, belief, spirituality, fidelity, traditions.

история

лучения дополнительного дохода [3, с. 877]. Кроме материального стимулирования священников высшее руководство государства старалось подчеркивать и внешнее уважение к духовенству. «Тобольские Епархиальные ведомости» 13 июня 1892 г. сообщали, что при посещении Сибирской земли, «сойдя на берег, Государь Цесаревич прежде всего подошел к духовенству – сняв фуражку, приложился к святому кресту и принял окропление святой водой», и только затем подошел к почетному караулу и поздоровался с нижними чинами [4].

Кроме того, воспитание военнослужащих в армии всегда проходило под знаком преданности престолу и царю, что во многом определяло социально-политический характер военно-политической организации страны. Все подчинялось единой цели – укреплению существующего строя. Для формирования у военнослужащих верноподданнических чувств использовался богатый арсенал форм и методов работы. Один из них – обожествление личности царя: «Если родина – мать, то царь – отец» – учила солдатская памятка. «Царь – помазанник Божий. Господь невидимо руководит им, с царем всегда Божья благодать» [5, с. 72]. Воспитанию высоких чувств преданности престолу, идеалам защиты Отечества и веры способствовали и существовавшие в армии воинские ритуалы. К началу XX века сложилась целая система воинских ритуалов: военные парады, смотры, церемонии награждения, разводы караулов, почетные караулы, отдание воинской чести, производство в офицеры, захоронения с воинскими почестями и пр. Кроме того, участие войск в религиозных обрядах также носило ритуальный характер. Обряды, как и ритуалы любой армии, несли на себе печать господствующей в обществе идеологии. Являясь наглядным, строго предписанным проявлением существующих в армии традиций, они способствовали активному политическому воспитанию воинов в духе преданности российскому престолу. Одними из наиболее значимых торжеств были для военных так называемые «царские дни» – тезоименитства императора и членов императорской фамилии, коронации, рождение наследников. Здесь мы наблюдаем продолжение функционирования уже упоминавшейся модели идеологического воспитания: За Бога, Царя и Отечество. В эти дни в храмах Омска, в военных частях служились молебствия о здравии и благоденствии царствующего дома. Вызывает интерес то, что стремление Государственной думы сократить число табельных дней, посвященных чествованию царской семьи, получило стойкий отпор со стороны руководящего состава армии, мотивировавших это большой важностью «царских дней» для армии [6]. С этими торжествами связывались даже поощрения и награды военнослужащим округа. Так, по поводу бракосочетания Николая II командирам частей округа было предложено «немедленно сделать представления на дополнительные награды сверх наград по обыкновенным нормам» [6].

Благоговению перед монархом, постоянно находившимся в столицах, на большом отдалении от местных войск и военных учреждений, способствовали периодические поездки по стране членов царствующего дома и посещение ими частей и подразделений округа. Так, с 8 по 22 июня 1868 г. войсковые части Омска и Тобольска по-

сетил Великий князь Владимир Александрович [7], в июле 1873 г. Тобольск посетил великий князь Алексей Александрович [8], с 14 по 16 июля 1891 г. «при его возвращении из путешествия по Востоку» в Омске побывал наследник престола цесаревич Николай Александрович, будущий император Николай II [9]. Зачастую эти посещения сопровождались общением с нижними чинами и раздачей им наград. Так, «уезжая из Омска, Николай Александрович пожаловал… нижним чинам деньги, фотографии и по чар-

ке водки» [10, с. 74].

Важной традицией было отправление командующим войсками округа от имени сибирских частей поздравительных телеграмм царю и членам Дома Романовых с выражением преданности и верноподданнических чувств [11]. Так, в 1875 г. «по случаю высокоторжественного дня рождения Его Императорского Величества» командующий войсками округа генерал от кавалерии барон М. А. Таубе от лица войск округа поздравил монарха. Подобные телеграммы не оставались без ответа, и тогда «о таком милостивом внимании Его Императорского Величества» объявлялось перед строем во всех частях и учреждениях «при собрании гг. офицеров и нижних чинов», что подчеркивало внимание верховного вождя армии к далеким сибирским гарнизонам [11]. Поздравляли также и членов императорской семьи, подчеркивая «родственность, семейность» отношений вождя и армии. В августе 1875 г. личный состав войск округа поздравил с тезоименитством Императрицу. Последовал ответ на имя командующего округом за подписью «Мария»: «Искренне благодарю Вас и прошу передать благодарность войскам, Сибирским казакам и жителям Западной Сибири» [11]. Великий князь Владимир просил командующего «искренне благодарить сословия Западной Сибири» за поздравления по случаю рождения у него сына Александра. Взаимные поздравления были также с праздниками Нового года [2], Воскресения Христова и др. [6]. Нередко выражение и воспитание религиозных и монархическо-патриотиче- ских чувств происходило единовременно, комплексно. Так, 26 февраля 1882 г. по случаю торжественного празднования дня рождения государя императора в Соборо-Воскре- сенской церкви Омска после божественной литургии отслужено благодарственное соборное молебствие, на котором, кроме множества народа, присутствовали генерал-губерна- тор и различные чины управлений округа [10]. В день рождения наследника Николая 6 мая 1890 г. в войсковой церкви было совершено молебствие, после которого состоялся церковный парад омского резервного пехотного батальона и взвода местной артиллерийской команды, при окружном музыкальном хоре. Парад принимал начальник гарнизона генерал-лейтенант П. С. Юнеев [12], а 23 октября 1894 г. в Воскресенском соборе был зачитан высочайший манифест о восшествии на престол Николая Александровича, после чего был совершен благодарственный Богу молебен [1].

Но не только в радости, но и в печали, как принято у близких людей, не ослабевала связь монарха и главной силы и опоры государства – армии. Командующий Омским военным округом генерал М. А. Таубе предписал «о последних днях жизни императора Александра II» прочесть во всех ротах, батареях и сотнях [13], особо отметив при этом, что «на всех приказах до 19 октября включительно обозна-

чено место пребывания: «в Ливадии», а на полях «Читал». Пусть эта непрестанная забота об армии в Бозе почившего Великого Государя будет известна каждому солдату и да будет в сердце каждого из них благословенна и неизгладима память в Бозе почившем державном Вожде русской армии» [8]. С целью сохранения светлого образа императора в сердцах нижних чинов, напоминания о его славных деяниях в приказе по округу № 12 от 12 января 1895 г. было рекомендовано выписать в чайные, ротные, сотенные имбатальонные библиотеки брошюру Березовского «ЦарьМиротворец Александр III – Император Всероссийский. Чтение для солдат и народа с портретами и картинами» [14].

Таким образом, обращение к военнослужащим, в том числе и отдаленных гарнизонов, представителей высшего руководства государства всегда было и остается в настоящее время мощным стимулирующим и воспитательным фактором в повседневной деятельности войск.

1. Невзоров Н. Исторический очерк управления духовенством военного ведомства в России. СПб.: Тип. Ф. Г. Елеонского и А. И. Поповицкого, 1875. 101 с.

2. Военный сборник. 1988 г. № 3.

3. Голошубин И. Справочная книга Омской епархии. Омск: Тип. «Иртыш», 1914.

4. Тобольские епархиальные ведомости. 1892. № 1, 2. С. 32.

5. Арзамаскин Ю. Н, Шеин И. А. Российские самодержцы и армия // Военно-исторический журнал. 1994. № 9. С. 67–78.

УДК 377.8

история

6. Российский государственный военно-исторический архив. Ф. 868. Оп. 1. Д. 797. Л. 185.

7. Путиводитель по Великой Сибирской железной дороге. СПб, 1902. С. 218.

8. ГИАОО. Ф. 67. Оп. 2. Д. 1790. Л. 252; Приказ по войскам Омского военного округа № 187 от 5 ноября 1894 г. ГАОО. Ф. 3. Оп. 7. Д. 10685. Л. 1–39. «О проезде Великого князя Алексея Александровича через Сибирь».

9. Лосунов С. М. Посещение Сибирского казачьего войска цесаревичем Николаем Александровичем (Николаем II) в 1891 г. // Казачество на государевой службе: материалы науч. конф. Екатеринбург, 1993. С. 75–78.

10. Фукин Н. М. История 10-го пехотного сибирского резервного Омского полка 1865–1907 гг. Омск: Тип. К. И. Демидовой, 1907. 124 с.

11. ГИАОО. Ф. 67. Оп. 2. Д. 1790. Л. 35; Приказ по войскам Западного Сибирского военного округа № 70 от 19 апреля 1875 г.

12. Акмолинские областные ведомости. 1890. Май. 13. ГИАОО. Ф. 67. Оп. 2. Д. 1790. Л. 252; Приказ по войскам Омского военного округа № 172 от 21 октября

1894 г.

14. Гефнер О. В. История в образовании и воспитании российских военных в конце XIX – начале XX вв. // История на пути к открытому обществу: материалы всерос. науч. конф. Омск: ОмГУ, 2002. С. 20–26.

© Дубинин В. О., 2014

М. А. Кобылецкий

M. A. Kobyletsky

В статье рассматривается проблема подготовки учительских кадров для начальных и инородческих школ Западно-Сибирского учебного округа. Основной целью статьи является анализ ситуации с подготовкой учителей, их профессиональных качеств, готовности к преподавательской работе.

Ключевые слова: подготовка учителей, Западно-Си- бирский учебный округ, начальные и инородческие школы.

The article considers the issue of teacher training for primary and non-Russian schools in the West Siberian school district. The main purpose of the article is to analyze the preparation of teachers, their professional skills and readiness to teach.

Key words: teacher training, West Siberian school district, elementary and non-Russian school.

Сибирский регион на протяжении всей истории имперского периода являлся колонизируемым краем, наряду с военно-стратегическими и экономическими задачами перед центральной и местной властью стояла задача культурного освоения территории. Эта задача решалась различными методами, однако важное место занимало складывание системы так называемого инородческого образования, то есть целой системы школ и училищ для обучения инородческого населения Сибири. Необходимо

заметить, что данный процесс был длительным и многоступенчатым, поскольку в период с XVIII и до начала XX в. менялись не только правительственные стратегии и взгляды на систему обучения инородцев, но и сами цели данного обучения.

Поэтому в 1860-х гг. началось интенсивное развитие учительских семинарий. «Открывались они преимущественно в тех местах, которые нуждались в хорошо подготовленных русских учителях начальной школы. Вместе

история

стем, при выборе мест в среде иноязычных народностей избирались такие пункты, населению которых вследствие исторических событий, могло угрожать иноязычное влияние» [1, 146]. В первую очередь семинарии были открыты в западных губерниях и на восточных окраинах империи. Так, в журнале Министерства народного просвещения за 1871 г. отмечалось: «Сибирь страдает недостатком учителей, вследствие того начальных училищ там мало и существующие находятся в крайне плохом состоянии. Инородческие поселения необходимо ограничить от мусульманского влияния. Лучшим средством является развитие между населением образования, основанного на началах христианской религии и распространении знаний русского языка» [2, с. 14].

Западно-Сибирский учебный округ в составе Тобольской и Томской губерний, Семипалатинской, Акмолинской областей был учрежден 1 июля 1885 г. К этому времени на огромных пространствах Западной Сибири находилось около 700 учебных заведений с 25 тыс. учащихся и около 2000 педагогов [3]. По данным однодневной переписи, в Западной Сибири русское население составляло 72 %. В тоже время в школах округа детей русских родителей находилось 96 %, однако инородческое население составляло 28 %, дети же этой категории населения в школах были представлены только 2 %. Эти данные говорят об очень низком охвате инородческого населения Западной Сибири системой начального образования. У инородческого населения Западной Сибири были распространены конфессиональные мусульманские школы, которых к 1894 г. насчитывалось 448, с общим числом учащихся – 8431 чел., то есть на одну конфессиональную школу приходилось около 19 учеников. Однако к 1911 г. ситуация несколько меняется: количество школ сокращается до 58 и, соответственно, число учащихся уменьшается до 2812 человек, то есть на одну школу приходилось около 48 учащихся. Кроме этого, стоит заметить, что данных по количеству школ в Тобольской и Томской губерниях нет, что говорит о том, что конфессиональные школы были в этих губерниях либо полностью ликвидированы, либо соединены с сельскими школами [4]. Данный факт объясняется тем, что большинство инородческого населения Западно-Сибирского региона стало отказываться от религиозного мусульманского образования и «переводить» своих детей в общеобразовательные школы, прежде всего в аульные, что позволяло безболезненно пройти процесс ассимиляции

срусским населением в обстановке традиционного быта инородцев и получить светское образование.

По данным Министерства народного просвещения,

чтобы обеспечить все потребности Западной Сибири в учительских кадрах для системы народных школ необходимы были около 9,5 тыс. учителей (при расчете 1 учитель на 50 учеников). Это объясняется несколькими факторами, прежде всего плотностью населения региона, которая была достаточно невысокой, а также отсутствием благоустроенных путей сообщения, то есть бездорожьем, что препятствовало созданию одной школы для нескольких населенных пунктов. Однако наиболее существенной проблемой на протяжении длительного времени оста-

валась кадровая проблема [5]. Учителей для школ За- падно-Сибирского округа приходилось «выписывать» из Европейской России, но немногие решались на переезд в отдаленные сибирские селения из-за низкой оплаты труда и сложных климатических условий.

В середине XIX в. Министерством народного просвещения для подготовки учителей сельских училищ было принято решение о создании учительских семинарий. Деятельность учительских семинарий жестко регламентировал целый ряд положений, инструкций, правил, но под воздействием передовых идей сибирского общества в деятельности учительских семинарий присутствовали либеральные педагогические традиции и создавались оригинальные методики работы.

Одной из первых открытых на территории России учительских семинарий была Омская, учрежденная 25 апреля 1872 г. Она была открыта в августе, занятия в ней начались 1 декабря 1872 г., но вплоть до февраля 1873 г. продолжались дополнительные вступительные испытания [6]. Педагогический состав семинарии состоял первоначально из 8 человек (директор, 5 учителей-наставников, законоучитель, учитель пения) [7].

Омская учительская семинария первоначально располагалась в 3-х комнатах интерната крестьянской школы, в 1875 г. получила свое собственное здание. Из-за отсутствия помещения под интернат вплоть до начала XX в. воспитанники семинарии были вынуждены проживать на съемных квартирах, что являлось достаточно существенной проблемой, поскольку семинаристы находились в неблагополучной среде, что вредило их физическому и нравственному здоровью [9, л. 3, 16 об.–17 об.].

По свидетельствам архивных документов можно заметить, что руководство семинарии было обеспокоено качеством подготовки своих воспитанников и их трудоустройством. По данным за период с 1875 по 1889 г. семинарию окончили 248 человек, из них 245 были направлены в школы Западной Сибири, в том числе 161 – в сельские учебные заведения. Интересным документом в фонде Омской учительской семинарии представляется своеобразный опросный лист, адресованный смотрителям сельских училищ, в которые направлялись выпускники учительской семинарии, о качестве подготовки выпускников. Мнения ответивших были различными. Наряду с «отбыванием определенного срока службы в должности учителя… и избавления от воинской повинности», «пристрастия к вину», встречаются и крайне положительные характеристики выпускников омской учительской семинарии: «стараются достигать нравственного и умственного развития учащихся», являлись «носителями полезных для народа знаний» [9,

л. 3, 18 об, 26, 44–47, 91–93].

Противоположным примером деятельности учительских семинарий является деятельность Семипалатинской учительской семинарии, которая стала первой семинарией, расположенной в Степном крае. Условия работы этой учительской семинарии оказались крайне неблагоприятными: не хватало учебников и учебных пособий, классного оборудования, семинария не имела собственного здания. Семипалатинская семинария имела главной задачей подготовку учителей для аульных школ и наряду с обще-

обязательными предметами в ней преподавали киргизский язык, кроме этого в семинарии изучался арабский алфавит, никаких иных специальных учебных предметов для учителей аульных школ, которые имели своеобразную специфику, по-видимому, не было. Для обучения семинаристов киргизскому языку были сокращены часы на традиционные учебные предметы, что, по нашему мнению, приводило к низкому качеству обучения и подготовки выпускников к своей профессиональной деятельности [10, с. 118–120].

На основании данных отчета 1910 г. о состоянии учебных заведений Западно-Сибирского учебного округа можно представить уровень образования учителей народных училищ: примерно 25 % учителей округа имели специальное образование, из числа учительниц – только 13 % [11].

Одной из важных характеристик, описывающих учителей инородческих школ, является мнение инспектора инородческих школ Акмолинской и Семипалатинской областей Алекторова, который отмечал «безграмотность в высшей степени, отсутствие элементарных сведений в области науки, эти учителя теряли свой учительский авторитет как в глазах детей, так и их родителей, а также в глазах всего народа <…> Беспорядок в школах был невообразимый. В иных школах зачастую по долгим месяцам не производилось ученье... Интерны, вследствие того, что им нечего было есть, разбегались по аулам, а ученье надолго приостанавливалось» [12, с. 28–35]. Эти характеристики показывают прежде всего отношение местной администрации к инородческому образованию, а не отношение выпускающих учительских семинарий, как отмечалось в советской литературе, поскольку учительские семинарии, несмотря на свои небольшие выпуски, целенаправленно готовили своих воспитанников именно к педагогической деятельности.

Кроме учительских семинарий звание учителя начальной школы можно было получить и другими путями, например, это звание присваивалось выпускникам педагогических классов гимназий и епархиальных училищ, педагогических курсов городских училищ. Еще одним источником пополнения учительских кадров являлись духовные семинарии и училища, при которых существовали педагогические курсы [13, с. 11–13].

Таким образом, в Западной Сибири существовала разветвленная сеть учебных заведений по подготовке учительских кадров, прежде всего учительских семинарий. В научной литературе вплоть до середины 1980-х гг. преобладало критическое отношение к дореволюционной системе образования, в частности педагогического. Однако исторические источники говорят о достаточно высоких

история

требованиях как к поступающим в учительские семинарии, так и к выпускникам. Большое внимание в семинариях уделялось практической деятельности будущих учителей: на практических занятиях до мелочей отрабатывалась методика ведения урока, применялись различные приемы и методики, например совмещение разновозрастных учеников по их способностям.

Большая часть выпускников учительских семинарий, несмотря на различные трудности, оставалась в образовании, многие продолжали свою учебу в учительских институтах, а некоторые – в университетах, что говорит о том, что главная цель, ставившаяся педагогическим составом учительских семинарий, – воспитание учителя- подвижника – достигалась с помощью укрепления лучших профессиональных традиций.

1. Григорьев В. В. Исторический очерк русской школы, М. 1900. 588 с.

2. Обозрение действий Министерства народного просвещения за 1870 г. // Журнал Министерства народного просвещения. 1871. Ч. CLIII. С. 14–28.

3. Памятная книжка Западно-Сибирского учебного округа за 1897 г. Томск: Тип. П. И. Макушина, 1897. 215 с.

4. Однодневная перепись начальных школ 1911 г. СПб, 1911. Вып. 12–16.

5. Учительские институты Западной Сибири. 1902– 1920 гг.: сб. док. и материалов / сост. М. П. Войтеховская. Томск, 2005. 330 с.

6. Государственный исторический архив Омской области. Ф. 115. Оп. 1. Д. 1.

7. Там же. Д. 9. 8. Там же. Д. 12. 9. Там же. Д. 35.

10. Войтеховская М. П. Роль и место учительских семинарий в подготовке педагогических кадров для Запад- но-Сибирского учебного округа конца XIX – начала XX в. // Вестник ТГПУ. Серия «Педагогика». 2007. № 7. 356 с.

11. Отчет о состоянии Западно-Сибирского учебного округа за 1910 г. Томск, 1910. 120 с.

12. Алекторов. Очерк по истории развития инородческого образования в России // Журнал Министерства народного просвещения. 1904. Июль. 210 с.

13. Шамахов Ф. Ф. Система курсовой подготовки учителей начальной и повышенной школы в дореволюционной Западной Сибири // Ученые записки ТГПИ. 1954. Т. 11.

540с.

©Кобылецкий М. А., 2014