утверждают, что нельзя заставлять ответчика подтверждать собственную небрежность по искам из причинения вреда, но можно спросить, находился ли он в машине и был ли за рулем в момент автодорожного происшествия, принадлежит ли ему автомобиль и т.п.
Наиболее широкий круг объектов называет ст. 36 ФПГП (после ревизии 1970 г.): подлинность документов, факты, мнения о фактах и о применении правовых норм к определенным обстоятельствам. Высказывание мнения о факте (opinion of fact) означает изложение выводов из совокупности некоторых, обычно многочисленных, обстоятельств (на шоссе образовалась "пробка", была плохая видимость и т.п.). Труднее расшифровать содержание признания юридической квалификации каких-либо явлений (application of law to fact), поскольку в принципе суд обязан применять нормы независимо от пожеланий сторон. Комментаторы распространяют действие ст. 36 ФПГП на так называемые смешанные вопросы права и факта (mixed law and fact), допустим, признание ответчика, что работающий у него служащий действовал в рамках своих должностных полномочий.
На каждый из поставленных стороне вопросов возможны три варианта ответов: утвердительный (силу признания имеет также непредставление объяснений в течение установленного срока, обычно 20-30 дней), отрицательный и неопределенный. Два последних согласно законодательству многих штатов должны быть удостоверены присягой, из ст. 36 ФПГП это предписание исключено, здесь достаточно лишь подписи стороны либо ее адвоката. Отклонение вопроса нужно мотивировать, причем нормативные акты штатов дают примерные списки мотивов: коммерческие секреты, привилегии, неотносимость к делу и т.п.
Существо неопределенного ответа заключается в том, что участник процесса указывает на невозможность категорического признания или отрицания из-за недостатка информации. Согласно нормативным актам и многим прецедентам уклонение от точного определения позиции не будет оправданным, если сторона не предприняла разумных попыток раздобыть дополнительные сведения и выяснить для себя обстановку. Однако нет сколько-нибудь точной шкалы для измерения
"разумности" затраченных усилий. К тому же среди юристов господствует мнение: никто не обязан помогать противнику доказывать выгодные ему обстоятельства. Поэтому неопределенные ответы есть удобная форма уклонения от признания. Не случайно теоретики советуют одновременно с требованием о признании или даже вместо него использовать метод допроса (deposition).
Различают признание полное и частичное. Юридическая сила признания, добытого по нормам ст. 36 ФПГП, ограничена лишь данным процессом, и его нельзя направить против стороны в другом производстве. Но в этих пределах сила признания весьма значительна; заявление против себя крепко связывает совершившее его лицо, признанное обстоятельство в принципе считается окончательно установленным. Правда, законодательство допускает отказ от признания, взятие его обратно или изменение. Но все это далеко не просто. Для такого рода действий нужна санкция суда, причем суд анализирует доводы участников спора за и против отказа, исходя из тезиса, что не должно быть ущерба для стороны, которой признание шло на пользу. На практике подобные случаи редки и американская теория большого внимания им не уделяет.
Какова роль суда в ходе раскрытия доказательств? Юристы США неизменно отмечают, что эта процедура происходит в форме непосредственных контактов между субъектами конфликта при минимальном участии судей. Такая тенденция усилена осуществленными в 1970 г. изменениями ст. 26-37 ФПГП; ее развивают местные правила процесса для отдельных звеньев юстиции*(301). Действительно, стороны обычно получают друг от друга информацию без предварительных санкций суда. А по взаимному соглашению они даже могут (за некоторыми исключениями) отступать от предписаний нормативных актов (ст. 29 ФПГП). Схема хорошо увязывается с принципом состязательности буржуазного типа, она создает простор для маневров адвокатов.
Было бы, однако, заблуждением говорить о сокращении активности и властных полномочий американского суда. Как только между участниками подготовительной стадии процесса
возникают разногласия, он появляется на арене с целым арсеналом юридических санкций. Перманентная угроза их применения неизменно довлеет над сторонами и адвокатами. Впрочем, судьи и здесь склонны беречь свое дефицитное время. Функции руководства движением обмена информацией могут быть возложены на назначаемых федеральными районными судами магистратов (§ 631 и 636 разд. 28 Свода законов США)*(302) или специальных помощников (ст. 53 ФПГП), на избранных сторонами рефери (§ 3104 ЗПГП Н.-Й.) и т.д. Решающую роль, конечно, играет суд. Но для сокращения расходов заинтересованные лица стремятся самостоятельно улаживать разногласия и преодолевать затруднения, например, используя другой метод раскрытия, иначе формулируя задаваемые вопросы и т.п.
Кто и зачем обращается к суду за помощью, если мирные шаги желаемых результатов не дали? Это прежде всего тот, кто не намерен безоговорочно удовлетворять адресованное ему требование о выдаче сведений и хочет получить так называемый защитительный приказ (protective order). Ходатайство нужно заявлять суду, рассматривающему дело, или суду по месту допроса свидетелей, причем с хорошей мотивировкой, убеждающей в том, что выполнение претензии доставит лицу большие затруднения, хлопоты, беспокойства, ущерб, затраты.
Содержание приказов различно: отклонение требования о раскрытии*(303), его ограничение какими-либо вопросами, изменение способа, места, времени, состава присутствующих, помещение собранных материалов в запечатанные конверты с оглашением их лишь на заседаниях или по специальному предписанию суда, например, для сохранения коммерческих тайн (ст. 26 ФПГП, § 3103 ЗПГП Н.-Й.). Теоретики иллюстрируют применение этих норм многочисленными конкретными примерами. Так, суды объявляли слишком обременительным для ответчика направление ему вопросника из 200 пунктов, назначали для исследования торговых книг нейтральных лиц, заранее устанавливали порядок компенсации расходов по допросу далеко живущих свидетелей, обязывали сторону убедительно мотивировать относимость к делу истребуемых
материалов.
Аналогичная ситуация возникает, когда в ходе показаний свидетеля он сам или заинтересованная сторона требует прервать неправильно, по их мнению, ведущийся допрос и обращаются за указаниями к суду. Суд компетентен давать предписания о прекращении допроса, сужении его объема, изменении направления (ст. 30 ФПГП). Однако поскольку перерыв ведет к отсрочкам, волоките, издержкам, адвокаты при наличии возражений предпочитают сами оперативно корректировать формулировки вопросов, добиваясь получения нужных сведений окольными путями либо оставляя спорные моменты невыясненными в надежде раздобыть информацию иными методами.
Но чаще на практике ищут у суда помощи участники дела - инициаторы раскрытия доказательств после отклонения или ненадлежащего, уклончивого удовлетворения заявленных ими требований. Цель - добиться предписания о немедленном применении санкций или возложении обязанности совершить некоторые действия (ст. 37 ФПГП, § 3126 ЗПГП Н.-Й., § 2034 ГПК Калифорнии). Об обращении к суду нужно известить всех заинтересованных субъектов, и они вправе присутствовать при рассмотрении вопроса. Отклонение ходатайства может сочетаться с изданием защитительного приказа, а полное или частичное его удовлетворение - сопровождаться определенными условиями. Так, один из федеральных районных судов предписал по налоговому делу сообщить истцу текст документа о доходах корпорации-ответчика, но без раскрытия имени его автора*(304). Итог разбирательства ходатайства влияет на распределение издержек, причем допустимо их взыскание с адвоката, давшего клиенту ошибочную инструкцию.
Различного рода санкции применяются к тому, кто безосновательно не удовлетворяет требования о раскрытии или игнорирует судебный приказ. Если вопреки распоряжению суда по месту нахождения депонента последний продолжает уклоняться от дачи показаний, ему грозит наказание за неуважение к суду. Еще большими полномочиями наделена инстанция, рассматривающая дело по существу. Она
компетентна объявить спорный факт, для выяснения которого нужна была информация, установленным без дальнейшего доказывания; запретить неподчинившейся стороне поддерживать какие-либо из исковых требований или возражать против них, а также представлять некоторые доказательства для своей защиты; признавать неподанной состязательную бумагу или исключить из нее отдельные части, приостановить дальнейшее движение дела впредь до исполнения судебного приказа о раскрытии; прекратить производство целиком*(305) или по отношению к отдельным участникам конфликта*(306): вынести против нарушителя заочное решение*(307); взыскать различные издержки и ущерб*(308). Такое взыскание, если иное не предусмотрено статутами, не допускается в отношении Соединенных Штатов, т.е. здесь имеет место изъятие из принципа формального равенства сторон.
Иногда суды начинают разъяснять некоторые критерии применения санкций. К примеру, Апелляционный суд штата Иллинойс заявил, что они допустимы, если только предписание было справедливым, а неподчинение - лишенным разумных мотивов, в частности умышленным, демонстративным, умаляющим авторитет органов юстиции, причем начинать нужно с более мягких мер воздействия, переходя затем к более строгим, вплоть до вынесения решения против нарушителя*(309). Однако слишком общие рассуждения такого типа способны ограничить рамки судейского усмотрения лишь в небольшой степени.
После предъявления иска Всесоюзным объединением "Машинимпорт" к одной из корпораций штата Мичиган о взыскании 2,5 млн. дол. за нарушение договора ответчик заявил ходатайство о допросе девяти советских граждан в качестве свидетелей. Истец сформулировал ряд возражений: из названных лиц только один гражданин был должностным лицом объединения и притом не участвовавшим в заключении данного контракта; показания можно получить с помощью письменных вопросов; если устный допрос необходим, его разумнее и дешевле осуществить не в Нью-Йорке, а на территории СССР, где находятся свидетели. Суд отклонил все аргументы и после