расценено как признание. Исключение сделано лишь для вопроса о размере убытков кредитора. Аналогичные положения есть в нормативных актах штатов (см. § 3018 ЗПГП Н.-Й., § 40 гл. 110 Свода законов Иллинойса, § 306 разд. 12 Свода законов Оклахомы).
Догматическое толкование приведенных норм обнаруживает намерения американских законодателей предложить ответчикам все мыслимо возможные пути для честного разъяснения своей позиции. Но благие намерения рухнули при столкновении с жизнью. К формулировке "ни да, ни нет" тяжущиеся прибегают с целью составления уклончивых объяснений или недобросовестного отрицания. Суды ведут некоторую борьбу с этими злоупотреблениями. Есть, например, прецеденты, запрещающие оправдывать побочными аргументами отрицание таких фактов, которые заинтересованный субъект должен знать. Встречаются рекомендации ответчикам не спешить оспаривать факты и принимать предварительные меры по определению верности утверждений истца.
Такого рода нормы с точки зрения борьбы с ложью малоэффективны. Но их применение способно в отдельных случаях осложнить разбирательство дела. Аморфность норм порождает немало вопросов: какие именно факты обязана знать сторона; должна ли она предварительно исследовать утверждения противника, не считаясь с затратами; как быть, если такое исследование требует больше времени, чем сроки, установленные для дачи объяснений, и т.п. Поскольку точные ответы невозможны, доминирующую роль начинают играть судейское усмотрение и адвокатское мастерство.
Как надлежит стороне формулировать несогласие с доводами противника? Это не техническая, а немаловажная юридическая проблема. Суды средневековой Англии допускали общее отрицание, кратко выражавшееся словами "не виновен", "нет долга" и т.п. Затем истец доказывал свои утверждения. В первой половине XIX в., когда английское и американское процессуальное право начало избавляться от наиболее устаревших конструкций феодального судопроизводства, данное положение тоже подверглось критике. Критики считали, что на
ответчика нужно возложить обязанность выражать отношение к каждому утверждению истца относительно фактов. Такая линия нашла закрепление в законодательстве, но не полностью.
Ныне в праве США сложились разнообразные комбинации отрицаний общего (general denial) и конкретного характера (specific denial). В федеральных судах, если сторона не согласна лишь с частью утверждений истца, она должна выделить те из них, которые считает правильными, и отвергнуть остальные. Если ответчик не намерен оспаривать все ссылки на факты, он может перечислить отрицаемые им утверждения либо прибегнуть к общему отрицанию, исключив из него прямо признаваемые утверждения. Наконец, общее отрицание дозволено использовать, когда тяжущийся возражает против всех аргументов истца, включая мотивы, обосновывающие компетенцию федерального суда (ст. 8 ФПГП).
Аналогичные правила содержат нормативные акты большинства штатов (см., напр., § 431.30 ГПК Калифорнии). Никаких указаний о формах отрицаний § 3018 ЗПГП Н.-Й. не дает, но отсутствие прямого запрещения общего отрицания практика толкует как его допустимость. Этот метод защиты юристы считают рискованным по сложным делам, где основание иска включает множество фактов, поскольку возникает опасность подачи истцом ходатайства о рассмотрении конфликта в упрощенном порядке вследствие недобросовестного поведения ответчика. В конечном счете, выбор методов защиты зависит от разработанной адвокатом тактики. Законодательство некоторых штатов (Иллинойс, Мичиган) признает только конкретные отрицания. Здесь краткие декларации типа "не должен" будут иметь результатом поражение ответчика.
Стороне, прибегающей к защите в форме конкретного отрицания, нужно учитывать такие его особенности, которые трудно объяснить с позиций нормальных стандартов обычной жизни. Отрицания должны опровергать существо утверждений истца и не быть уклончивыми - этот тезис закрепляют нормативные акты и развивают прецеденты. Но что значит уклончивость? Здесь наблюдаются расхождения юридических конструкций со здравым смыслом.
Существует замысловатая доктрина "отрицания, чреватого признанием", охватывающая случаи двух разновидностей. Первую трактуют как слишком буквальное отрицание (literal denial). Оспаривая утверждения истца, ответчик заявляет, что он не брал взаймы 450 дол., или не вел машину со скоростью 50 миль в час, или не наносил удара потерпевшему 20 июля 198...
года. Декларации такого рода суды могут расценить как признание получения от кредитора другой суммы, или езды с иной скоростью, или причинения телесных повреждений раньше или позднее 20 июля. Чтобы устранить подобные сюрпризы, ответчику следует указывать: я не занимал у истца ни 450 дол., ни какой-либо другой суммы и т.д. Вторая разновидность - отрицание объединенных фактов (conjunctive denial). Исковое заявление гласит: ответчик умышленно избил истца и лишил его свободы. Если ответчик скажет, что он не трогал истца и не лишал его свободы, это будет истолковано как неоспаривание им одного из названных действий. Ответчик не совершал ни того, ни другого - такой должна быть правильная защита.
Рациональность изложенных доктрин затруднительно обосновать их направленностью против хитростей адвокатов, пытающихся, формально не сообщая заведомой неправды, избежать раскрытия истины. Им специфика защиты хорошо известна. В расставляемые этими доктринами ловушки скорее попадут несведущие в юриспруденции граждане, если они будут в процессе поступать согласно принятым в житейском обиходе нормам.
Американское процессуальное право не допускает сопровождаемых оговорками признаний или отрицаний. Возможно либо то, либо другое. Правда, не исключено так называемое аргументированное отрицание (argumentative denial). Утверждению истца об отобрании у него ответчиком конкретной вещи последний противопоставляет возражение о том, что спорное имущество взято им у другого лица. Или ответчик заявляет, что был в Чикаго в тот день, когда его, по словам истца, видели в Нью-Йорке. Но подобные отрицания считаются плохими, так как опровергают заявления истца лишь косвенно. По сути же они приближаются к другой форме защиты
материально-правового характера - выдвижению ответчиком новых фактов, обычно с принятием на себя обязанности их доказывания. При отрицании бремя доказывания, как правило, лежит на истце.
Ссылка ответчика на новые факты нередко сочетается с признанием им всего основания иска и имеет целью аннулировать эффект признания, т.е. добиться решения об отклонении требования истца. Такой оборонительный прием именуют "признание и возражение" (confession and avoidance), заимствуя штампы старого общего права, либо "позитивная защита" (affirmative defence) - по более современной терминологии (ст. 8 ФПГП, § 3018 ЗПГП Н.-Й.). Указание ответчика на факты, мешающие удовлетворению иска, означает расширение предмета доказывания. Но это возможно лишь в том случае, если выдвигаемые обстоятельства наделены юридической силой нормами права либо сторона рассчитывает придать им такую силу путем создания нового прецедента. Значит, данная форма защиты сложнее простого отрицания; первое условие ее успешного использования - хорошее знание ответчиком права или помощь квалифицированного адвоката.
Англосаксонскому судопроизводству известно, наконец, понятие возражений правового характера (objections in point of law). Американские юристы по сравнению с английскими употребляют его реже, но суть проблемы анализируют подробно, причем обычно в связи с вопросами о прекращении производства из-за юридической необоснованности иска или суммарном производстве вследствие очевидности фактов. Отсутствие законного основания требования ответчик стремится показать путем отбора норм, подлежащих применению к данному случаю, и определенного их толкования. Цель - убедить суд в том, что указанная истцом или установленная совокупность фактов не порождает юридических полномочий и обязанностей. Если защита сведена к возражениям правового характера, отпадает надобность рассматривать гражданский спор с участием присяжных, вопросы юридические решают судьи. Они, конечно, не связаны точками зрения сторон и применяют нормы на основе правосознания господствующего класса, учитывая стабильные и
текущие задачи юстиции империалистического государства. Итак, существует несколько разновидностей защиты против
иска. Допустимо ли их объединять в одной состязательной бумаге? Еще английские суды общего права наделили ответчика таким полномочием, не дозволяя, однако, ходатайствовать о прекращении разбирательства и параллельно оперировать возражениями материально-правового характера. Ныне американскому судопроизводству это ограничение неизвестно. Ответчику разрешено выдвигать любое количество оборонительных аргументов независимо от того, совместимы ли они между собой, причем одна форма защиты, например отрицание ("Я не заключал договора"), не исключает другой, например признания и возражения ("Я договор выполнил"), а равно несостоятельность части мотивов не дисквалифицирует остальных.
Форма N 20 из приложения к ФПГП играет роль своеобразной инструкции для составления объяснений на иск. Здесь дана примерная схема возражений, которые, если их конкретизировать, способны быть наглядной иллюстрацией несовместимых защит. Ответчик может альтернативно утверждать, что: 1) исковое заявление не содержит охраняемого законом притязания; 2) требование должно быть адресовано наряду с ответчиком еще некоторым лицам; 3) ответчик признает одни мотивы истца и отвергает другие; 4) истец пропустил срок давности.
Американские теоретики просто констатируют сложившееся положение без его моральной и юридической квалификации. Между тем к такого рода методам и уловкам может быть снисходительна только юстиция, которая не ставит целью установление по рассматриваемым делам объективной истины и создает благоприятные условия для победы более сильному. Нравственные каноны тоже забыты. В зарубежном юридическом фольклоре есть притча о человеке, заявившем по поводу требования компенсировать убытки за треснувший горшок, что не брал горшок, горшок возвращен целым и был получен от хозяина с трещиной. История кажется забавной, но разве этот, даже выигравший процесс ответчик не заслуживает репутации лжеца?