ФПГП термин judgement в данных правилах означает любое решение или приказ (decree and any order), на которые может быть подана апелляция, т.е. главным квалификационным критерием стала допустимость обжалования. Это вносит путаницу, мешает классифицировать судебные акты по их истинной значимости и воздействию на общественные отношения.
С точки зрения юридической логики точнее формула § 577 ГПК Калифорнии: решение есть окончательное установление (final determination) полномочий сторон по делу. Здесь нечего искать хотя бы намека на необходимость обнаружения реально существующих правоотношений. Но полезность дефиниции в том, что она намечает границы между основными типами судебных актов, т.е. решениями и постановлениями по отдельным вопросам, возникающим на протяжении любого спора.
Следует, однако, учитывать существование в американском гражданском процессе частичных и промежуточных решений. О первых говорит, например, § 54 ФПГП. Если объектом рассмотрения выступает несколько требований (объективное соединение исков, встречный и перекрестный иски, иск стороны к третьему лицу) или имеет место процессуальное соучастие, суд может вынести решение в отношении некоторых требований или соучастников и продолжить разбирательство в отношении остальных. Суд обязан специально указать на то, что он постановляет частичное решение; без такого указания любые рассуждения судей по поводу каких-либо составных элементов конфликта не будут считаться окончательными, и они свободно от них отступают при завершении дела в целом. Частичные же решения обладают юридической силой решений обычных. Аналогично содержание и толкование § 5012 ЗПГП Н.-Й.
К промежуточным относят решения, фиксирующие нарушение ответчиком интересов истца и удовлетворяющие заявленную претензию в принципе, т.е. без указания точного размера взыскания. Размер подлежит определению в ходе дальнейшего производства, касающегося только расчетов. Допустимость судебных актов указанной разновидности, когда
они прямо не предусмотрены законодательством, косвенно выводят из норм, управомочивающих суды регулировать движение процесса, выделяя из дела отдельные вопросы или намечая очередность рассмотрения спорных проблем (см., напр., ст. 42 ФПГП, § 4111 ЗПГП Н.-Й.). В § 5011 ЗПГП Н.-Й. есть нерасшифрованное указание на существование решений окончательных (final) и промежуточных (interlocutory).
Промежуточные решения известны практике федеральных органов юстиции. По делу Warner v. Rosingal ответчик был признан судом первой инстанции обязанным возместить причиненный ущерб, а затем стороны сами наметили сумму компенсации. Апелляционный суд 1-го округа указал, что такое соглашение равноценно договору, нарушение его должником дает кредитору возможность через суд настаивать на соблюдении условий компромисса либо в свою очередь отказаться от мировой сделки и ходатайствовать об установлении размера вреда на основании первоначально заявленного иска*(549).
В американской юридической литературе неоднократно рядом авторов проповедовалась идея о целесообразности разграничения и поэтапного рассмотрения проблем ответственности и ее материального выражения. Отсутствие первого элемента исключает второй*(550), его наличие открывает дорогу для мирного урегулирования, приводящего к ненужности кропотливого, изнурительного и дорогостоящего исследования деталей*(551). Подобные рекомендации имеют непосредственной целью сокращение объема судейской работы и, значит, некоторое уменьшение завала ждущих очереди дел, ужасающей волокиты. Косвенным эффектом их восприятия является увеличение количества промежуточных решений.
Идея "расщепленного разбирательства" (split trial procedure) не осталась лишь достоянием доктрины. Конкретные случаи уже были приведены. А нормативное ее регулирование началось своеобразным путем: в 1959 г. федеральный суд северного округа штата Иллинойс закрепил в своих местных правилах судопроизводства возможность такого построения процесса применительно к искам о возмещении вреда личности. Примеру
последовали некоторые другие районные суды. Но главные нормативные источники гражданского процесса (разд. 28 Свода законов США, ФПГП) на новшество не реагировали, возможно, потому, что оно сопровождается довольно вескими критическими замечаниями: необходимость двух составов жюри или опасность постороннего воздействия на присяжных в промежутке между двумя вердиктами, увеличение числа вердиктов в пользу ответчиков и др. Таким образом, конструкция промежуточных решений не является чисто технической, не влияющей на результаты осуществления правосудия.
Содержание решений американских судов с точки зрения предъявляемых к ним законодательством требований зависит от ряда факторов. Имеет значение место суда в иерархии органов юстиции, участие или отсутствие присяжных, общий или суммарный порядок рассмотрения дела и т.д. Пожалуй, наиболее высоки требования к решениям федерального районного суда, когда он действует без присяжных или с совещательным жюри и процесс идет по нормальной схеме. Они должны включать выводы о фактах, которые судья полагает установленными (findings of fact), и о применяемых к ним юридических нормах (conclusions of law). Излагать смысл состязательных бумаг, докладов помощников судей, протоколов заседаний нет необходимости (ст. 52 и 54 ФПГП).
Законодательство большинства штатов тоже говорит о необходимости изложения выводов о фактах (иногда лишь по требованию сторон: § 611 гл. 12 Свода законов Оклахомы). Есть указания апелляционных инстанций о том, что основой решения не могут быть догадки, предположения, спекулятивные рассуждения*(552). Раскрытие фактических обстоятельств имеет значение для установления тождества исков (res judicata) и в еще более широком плане для развития системы прецедентного права, исходным тезисом которой является, как известно, стабильная юридическая квалификация одинаковых жизненных ситуаций. Равным образом факты дела позволяют намечать вообще-то довольно зыбкую линию деления юридических мотивов судебного акта на существенные, принципиальные (ratio decidendi) и случайные; "попутно сказанные" (obiter dicta). Первые
образуют прецедентные нормы, вторые не обязательны для последующей практики, по крайней мере, теоретически, хотя юристы располагают изрядным набором случаев, когда попутные соображения, особенно изложенные членами высоких инстанций, надолго переживали давно забытые ratio и формировали новые трактовки отдельных правовых проблем*(553). Наконец, еще один момент. В американской юстиции находит признание метод "статистического силлогизма" (statistical syllogism): судья заявляет, что ему известно множество аналогичных по фабуле дел, завершенных другими инстанциями определенным способом, и хотя их выводы не имеют силы прецедентов, он выносит такое же решение*(554).
Зарубежные компаративисты, раскрывая внешние черты американских судебных решений, отмечают их более сухой, лаконичный, юридизированный стиль изложения по сравнению с раскованным английским стилем и более скрупулезное соблюдение правил относимости при отборе материалов для анализа*(555). Стиль имеет значение, но все же не главное. Гораздо важнее дублируемая многими прецедентами норма, избавляющая судей от обязанности фиксировать наряду с юридическими также и доказательственные факты. Далее. Есть прецеденты, например, в штате Нью-Йорк, говорящие о том, что нарушение предписаний закона об изложении в решении обстоятельств дела можно компенсировать направлением апелляционной инстанции полного протокола заседания, из которого она сама будет извлекать надлежащие выводы*(556). Однако такой вариант считают опасным, поскольку он рассчитан лишь на снисходительность вышестоящих судей и злоупотреблять ею рискованно.
А каково положение с мотивировкой оценки доказательств судьей, рассматривающим конфликт без жюри? Однозначный и категорический ответ невозможен. Строго говоря, нормы американского процессуального права не требуют, чтобы судья публично разъяснял, какой информации он доверяет и почему. Не требуют этого также наблюдающие за практикой апелляционные органы юстиции, равно как и правовая доктрина. Отсюда естественное господство судейского усмотрения и
полнейший разнобой на практике, начиная с абсолютного отсутствия каких-либо доводов (особенно в низших судах на уровне штатов) и до более или менее полного изложения в решении соображений относительно доказательственной ценности исследованных на заседании сведений и надежности их источников. Иногда истинной целью таких приемов является желание показать, что судья основывает решение строго на материалах разбирательства, не выходя за их пределы, т.е. точно соблюдает давно утвердившийся принцип англосаксонского общего права.
Предписание ст. 52 ФПГП о необходимости юридической квалификации взаимоотношений сторон (conclusions of law) считается выполненным, даже если судья просто укажет применяемые им материально-правовые нормы без объяснения мотивов их выбора. Такие объяснения судьи могут дать по своей воле и в том или ином объеме делают это, желая иллюстрировать ошибочность утверждений адвокатов, увеличить шансы неуязвимости решения при его обжаловании, изложить свою позицию по спорным юридическим проблемам и т.д.
Следует, наконец, заметить, что адвокаты участников процесса, особенно адвокат выигрывающей стороны, по своей инициативе или по предложению судьи представляют ему проекты решений или наиболее важных их частей. Такая практика имеет известное распространение, хотя некоторые апелляционные инстанции неодобрительно относятся к случаям, когда судья подписывает проект без поправок. Некоторые такие решения даже отменяются, как это произошло по вошедшему во многие юридические хрестоматии делу Roberts v. Ross, где судья устно объявил о победе ответчика, поручил его адвокату составить решение и затем утвердил его, не изменив ни одной буквы*(557).
Среди различных канцелярских книг, которые ведут чиновники федеральных судов, наиболее важен реестр гражданских дел (civil docket). Заявленное исковое требование получает регистрационный номер, а затем фиксируются даты и краткое содержание основных процессуальных действий, включая вердикты и решения (ст. 79 ФПГП). Применительно к