вердиктам обычного типа. Наибольшее распространение специальные вердикты получили в органах правосудия Техаса, Висконсина, Северной Каролины и в расположенных на территориях этих штатов федеральных судах*(536).
Конструкция специальных вердиктов встречает известную оппозицию со стороны главным образом практических деятелей американской юстиции. Среди ее критиков находятся даже члены Верховного суда США Блэк и Дуглас, выступавшие за аннулирование ст. 49 ФПГП, так как она уменьшает конституционные полномочия присяжных и наделяет коронных судей большей властью разрешать дела по своему усмотрению*(537). Заявления судей более низкого ранга призывают к осторожности при обращении к специальным вердиктам, формулируют условия, при которых их целесообразно выносить, и т.д.*(538)
На базе обобщения многолетней практики теоретики наметили разновидности типичных ошибок, допускаемых при составлении программ работы присяжных. Это постановка вопросов о фактах, не имеющих отношения к данному конфликту или побочных, о юридических аспектах вместо фактических, забвение важных для дела обстоятельств, неточное или вводящее в заблуждение формулирование вопросов.
Особенно кропотливую и чреватую упущениями работу судьям приходится проводить для того, чтобы на основе состязательных бумаг и с учетом действий сторон на заседании исчерпывающе выявить спорные обстоятельства и по поводу каждого из них задать вопрос жюри. Число таких фактов, а значит, и вопросов по многоэпизодным делам способно доходить до 100 и более. Правда, законодательство федеральное и части штатов нашло своеобразный выход из затруднений: если суд оставил без внимания какой-либо элемент дела и до удаления присяжных на совещание стороны не ходатайствовали о соответствующем дополнении вопросника, считается, что они добровольно отказались передать данный элемент для решения жюри, оставив его на рассмотрение суда. Это, конечно, фикция, поскольку истинной причиной молчания стороны бывает просто ее юридическая неосведомленность.
Для иллюстрации содержания вердикта второго типа можно дать перечень главных вопросов, заданных присяжным по делу
Gonsales v. Missouri Pacific Railroad Company о возмещении вреда, причиненного столкновением автомашины с поездом, оставленным на ночь на железнодорожном переезде: 1) Считаете ли вы данный переезд опасным в ночное время местом для пересечения железной дороги? Если - нет, вам не нужно отвечать на последующие вопросы. 2) Если вывод утвердителен, то находите ли вы, что отсутствие по вине ответчика предупредительных знаков на переезде было непосредственной причиной аварии? 3) Считаете ли вы водителя машины в какой-то степени небрежным? 4) Если вы отвечаете "да" на третий вопрос, то считаете ли вы небрежность водителя ближайшей причиной столкновения? 5) Какую сумму нужно взыскать для компенсации ущерба потерпевшему водителю? 6) Какую сумму для компенсации ущерба нужно взыскать потерпевшей пассажирке автомашины за: а) физические и душевные страдания в прошлом; б) физические и душевные страдания, которые она с разумной вероятностью потерпит в будущем; в) потерю заработка в прошлом; г) потерю заработка из-за утраты трудоспособности в будущем?*(539)
Широкая возможность выбора судьями типа вердикта иногда приводит к замене одного из них другим в том же процессе. По делу о возмещении убытков от поставки неисправной установки для производства пластмассы судья аннулировал специальный вердикт присяжных по мотиву несовместимости и двусмысленности ответов на заданные им вопросы числом одиннадцать. После нового разбирательства жюри вынесло уже общий вердикт в пользу ответчика*(540).
Смешанный, или комбинированный, вердикт (general verdict accompanied by answers to interrogatories)*(541) состоит из двух частей. Одна целиком тождественна вердикту общему, т.е. присяжные объявляют, кто выигрывает процесс ("за истца" или "за ответчика"). Вторая часть напоминает вердикт специальный, т.е. содержит ответы на вопросы относительно существования конкретных фактов. Но есть и различие, поскольку в данном случае речь идет не обо всех, а лишь о некоторых, причем
наиболее значительных, обстоятельствах из числа входящих в предмет доказывания. Американские юристы считают, что с помощью этих вопросов можно контролировать, уяснили ли члены жюри суть конфликта; кроме того, правильные ответы усиливают убедительность заключительного вывода.
Рассматриваемая конструкция была создана для преодоления абсолютной загадочности общих вердиктов и с учетом нежелания практики прибегать к вердиктам специальным. Ныне она закреплена законодательством федеральным и многих штатов (ст. 49 ФПГП, § 4111 ЗПГП Н.-Й, § 365 ГПК Калифорнии) и получила известное распространение в деятельности судов. Избрание такого типа вердикта зависит от усмотрения судей, которые дают присяжным надлежащие инструкции. Апелляционные инстанции при отмене решений с передачей дел на новое рассмотрение иногда рекомендуют ставить контрольные вопросы по спорам, где истец выдвинул различные основания требований, ответчик прибегает к сложным формам защиты и т.п.
Но как быть, если заключения присяжных не стыкуются друг с другом? Методы устранения основных разновидностей коллизий намечает законодательство. Допустим, члены жюри выступили за удовлетворение иска, одновременно признав неустановленным существенный элемент его основания. Здесь приоритет имеют ответы на конкретные вопросы факта; на них строит решение судья, отбрасывая конечное резюме жюри. Апелляционный суд штата Огайо по делу Rightly v. Lieghtly о взыскании компенсации за изъятый для строительства шоссе земельный участок заметил, что в подобных ситуациях комбинированный вердикт как бы трансформируется в специальный*(542). Правда, у судьи есть еще два варианта: заставить присяжных возобновить совещание или аннулировать вердикт целиком с назначением нового судебного разбирательства.
Судья вправе избрать только один из этих двух вариантов действий, если обнаруживает коллизию между ответами на конкретные вопросы и одного или части ответов с конечным выводом. По делу о возмещении вреда от взрыва парового котла
присяжные пришли к убеждению, что изготовитель котла (ответчик) не допустил никакой небрежности, а далее заявили, что вина истца за аварию достигает 80%, и отклонили исковое требование*(543). Но где же тогда остальные 20%?
Не исключены курьезные ситуации, когда выводы о фактах противоречат друг другу, но, как ни странно, совместимы с итоговым результатом. Например, по делу из договора страхования присяжные отказали в иске о взыскании страховой суммы. А предварительно они ответили "да" на вопросы: а) имело ли место самоубийство страхователя; б) был ли страхователь убит выгодоприобретателем*(544). По буквальному смыслу ст. 49 ФПГП такой нелепый вердикт вполне законен. Впрочем, прецеденты ориентируют судей на то, чтобы они предпринимали максимальные усилия к устранению противоречий, не прибегая к дублированию разбирательства. Реализуется эта задача с помощью дополнительных напутствий и продления совещания членов жюри.
Как уже было отмечено, по делам, которые рассматривались без участия присяжных, федеральный районный суд выносит решение после выступлений адвокатов немедленно или через определенный промежуток времени. В последнем случае объявлением решения считается его регистрация клерком в соответствующем реестре. Кстати, практические руководства не рекомендуют сторонам предпринимать какие-либо шаги, чтобы заставить медлительного судью, просрочившего установленные сроки, вынести решение, так как его негодование может повлиять на содержание постановления.
Значение решений нужно определять, исходя из их квалификации как существенных инструментов реализации главных задач юстиции империалистического государства. Некоторые интересные, правда, разрозненные и не доведенные до конца замечания на этот счет можно обнаружить в американской литературе.
Г. Джэкоб отмечает, что суды, выступающие частью системы управления, перераспределяют миллионы долларов (дела о возврате кредитов, защите окружающей среды, освобождении
жилых помещений, автомобильные и др.), а потому вопросы судоустройства и судопроизводства являются ареной политической борьбы различных сил. Органы юстиции с помощью запретительных приказов вмешиваются в стачечную борьбу рабочих. Суды не только применяют, но и создают новые нормы. Неясность законодательных актов предоставляет судам удобную возможность участвовать в нормотворческой деятельности; иногда законодатель нарочито формулирует неконкретные и двусмысленные правила, например, в области антитрестовской политики, оставляя их интерпретацию на усмотрение судей*(545). Дж. Уайт также отмечает отход от концепций XIX в., когда судей считали лишь распознавателями и оракулами права (law-finders); ныне приверженцев старой точки зрения почти не осталось, преобладающее большинство теоретиков рассматривает судей как создателей права
(law-makers)*(546).
Рассуждения такого рода, отражая элементы фактического положения вещей, имеют коренной недостаток: они не содержат законченных классовых оценок. Это свойственно любым направлениям буржуазной юриспруденции, в том числе одному из новейших, выступающему под наименованием правометрия. Его сторонники претендуют на математическую чистоту и объективность своих методов, сводящихся к исследованию (с помощью ЭВМ) воздействия конгломерата факторов на выводы судей по конкретным делам*(547). Правометристы вольно или невольно наносят чувствительные удары мифу о справедливости и беспристрастности деятелей американского правосудия. Впрочем, и приверженцы традиционных буржуазных доктрин констатируют зависимость действий судей от их партийной принадлежности, порядка занятия должности, религиозной ориентации и т.п.*(548) Но истинные тенденции развития юстиции империалистического государства могут быть вскрыты лишь путем анализа судейских решений на основе принципов марксизма-ленинизма.
Отдельные американские нормативные акты содержат определения понятия решений (judgement). Некоторые из них заслуживают критики с формальных позиций. Так, согласно ст. 54