Материал: Проектное управление в строительстве. Баркалов С.А., Бурков В.Н

обеспечивают связь на расстоянии до 40 миль, а в условиях черноморского морского театра – до 300 миль. В ночное время эта аппаратура давала возможность связаться с кораблями Балтийского флота, находящимися в Финском заливе. Стоимость одной радиостанции УМО производства Радиотелеграфного депо Морского ведомства составляла 35 тысяч рублей. Что бы оценить масштаб приведенной суммы, достаточно вспомнить, что по паритету покупательской способности один царский рубль соответствует примерно 1000 нынешним рублям. Кстати, оценки разные, все зависит от методики, которой пользуется эксперт и диапазон изменения этих оценок составляет от 777 рублей, до 1,5 тысяч за один рубль 1913 года. Так что возьмем примерно среднее значение и получаем астрономическую сумму в 35 млн. руб. Серьезная сумма даже для нашего времени.

А между тем первое российское предприятие радиопромышленности Радиотелеграфное депо Морского ведомства освоило новую технику и приступило к производству. Но предприятие не только занималось производством, оно еще вело конструкторские работы по модернизации этой техники.

Фактически на этом этапе развития «искровой принципы», положенный в основу генерации электромагнитных волн, которые являлись затухающими, был полностью исчерпан. Дальнейшая модернизация и совершенствование в этом направлении уже ничего дать не могли. Требовалась новая идея. И такая идея лежала практически на поверхности: отказ от «искрового» принципа возбуждения электромагнитных колебаний, а для генерации использовать возможности: электрической дуги, генераторов повышенной частоты или только что появившиеся, электролампы.

Развитие получили все три направления, как потом станет ясно наиболее перспективным оказался третий путь. Но исторически сложилось так, что первым генератором незатухающих электромагнитных колебаний явился дуговой генератор. К началу XX века он был усовершенствован и нашел применение для связи на длинных

волнах. Наиболее успешными в этой области являлись работы С.М. Айзенштейна (1884 – 1962 гг.)75 рис. 14.

Рис. 14. С.М. Айзенштейн – руководитель первого в России частного радиопредприятия

75 Айзенштейн Семѐн Моисеевич – пионер радиотехники в России, на Украине, в Польше и Англии. Основатель и руководитель завода «Русское Общество Беспроволочных Телефонов и Телеграфов» (Р.О.Б.Т.иТ.). После окончания Киевского университета, продолжил своѐ образование в Германии в Берлинском университете. Уже с 1914 года он смог создать первые российские радиолампы. В 1914 г., почти за 3 месяца РОБТиТ построило самые мощные в Европе передающие искровые радиостанции, Ходынскую в Москве и Царскосельскую мощностью по 300 кВт, а также приемную радиостанцию в Твери. Радиостанции использовались для связи со столицами стран Антанты. Многократно был арестован советскими властями и, в конце концов, в 1922 году нелегально эмигрировал в Англию.

51

Век радиостанций, основанных на дуговых генераторах, оказался недолог - до начала 20-х годов прошлого века. Но данный способ позволил перейти на совершенно новый принцип радиосвязи: использование незатухающих электромагнитных колебаний. К основным недостаткам таких устройств следует отнести сложность обслуживания и высокими требованиям к персоналу, а также неустойчивость в работе. Естественно, исследования по нахождению другого способа генерации колебаний, более надежного, интенсивно продолжались.

Взор исследователей в этот момент обратился к уже существующим электрическим генераторам переменного тока. Но частоты, которые давали такие машины были неприменимы в радиотехнике. Требовалось создать генератор именно высокочастотный, который бы позволял использовать генерируемые им электромагнитные волны для нужд радиосвязи. И такой генератор появился. Это позволяло повысить мощность радиосредств до нескольких сотен киловатт.

В России подобные радиостанции были сконструированы В.П. Вологдиным (1881 – 1953 гг.)76 рис. 15 в 1912 году. Его работы оказались настолько удачными, что позволили создать оборудование, которое использовалось все последующие годы, так как радиостанции данного типа использовались практически до начала Второй мировой войны, но постепенно - прогресс все-таки неумолим - уступили место ламповым генераторам.

Рис. 15. В.П. Вологдин – применил генераторы переменного тока в радиотехнике

И здесь следует сказать, что к этому моменту времени, а это относится примерно к началу 1910 года, сложилось следующее положение, которое характеризуется тем, что потенциал первых научных исследований в области радиотехники был практически полностью исчерпан. И если до этого вполне можно было обходиться имеющимся багажом знаний, усовершенствованных современными инженерными решениями, то дальнейшее развитие средств связи, требовало разворачивание активных научных исследований, то есть нужна была фундаментальная идея. Такой идеей вполне явилась необходимость перехода к использованию незатухающих электромагнитных колебаний. И если раньше можно было обходиться только промышленными предприятиями, обеспечивающими производство средств связи, то теперь требовалась научная составляющая процесса производства, которая могла бы ответить на вопрос: «А что же дальше? Какие радиостанции необходимо будет производить в будущем…».

76 Вологдин Валентин Петрович – советский учѐный в области высокочастотной техники, членкорреспондент АН СССР. Один из основателей Нижегородской радиолаборатории (1918). Лауреат двух Сталинских премий. Окончил Технологический институт в 1907 г.

52

Для России проблема организации научных исследований была затруднительной еще и потому, что в самом начале 1906 года умер, наверное, единственный ученый, который мог бы возглавить это научное направление – А.С. Попов. К сожалению, достойной замены ему не нашлось: она появилась значительно позднее. Но последние годы, начиная с 1901 года, свою деятельность ученый сосредоточил в стенах Санкт-Петербургского Электротехнического института императора Александра III. Существует версия о том, что такой резкий поворот произошел в жизни Попова из-за конфликта (в 1900 г.) с руководством Морского технического комитета, определяющего техническую политику в российском военно-морском флоте. Документального подтверждения данной гипотезы до сих пор не найдено, но последующие произошедшие события могут косвенно свидетельствовать о ее справедливости.

Вопрос о путях развития радиосвязи в государстве вновь встал с еще большей остротой, причем пока его ставили только моряки, остальные ведомства теоретически были за, но практически никто из них участвовать в этом не собирался. Возможных путей решения стоящей проблемы, по-прежнему, было два: первый – это строить собственную научнопроизводственную базу и второй – привлечь заграничные фирмы к решению, стоящих перед страной задач. Вполне понятно, что первый способ очень и очень трудоемкий, длительный, а радиосредства необходимы, как говорится, «вчера»…

Для того чтобы лучше представлять реалии того времени и возможности российской бюрократической машины, вполне уместно привести сведения о переводе Кронштадтской радиомастерской в Санкт-Петербург. Этот вопрос был поставлен Морским техническим комитетом впервые 30 декабря 1906 года. И только 2 октября 1910 года работники Кронштадтской радиомастерской получил расчет, а с 4 октября были приняты на работу в Радиотелеграфную мастерскую СанктПетербургского порта. То есть понадобилось целых четыре года для того, чтобы перевести мастерскую из Кронштадта в Санкт-Петербург, причем все были согласны с целесообразностью такого шага, но тем не менее сроки реализации данного решения говорят сами за себя. Надо сказать, что размеры мастерской были просто крошечные и работников-то насчитывалось всего 15 человек и вот тем не менее… Поэтому говорить о возможности флота организовать какие-то научные исследования – это явно грешить против истины: не было в распоряжении флотского руководства таких сил, средств и ресурсов. Так что в этом вопросе очень показательным является основополагающий принцы теории управления проектами – это принцип «первого руководителя». В данном случае, по примеру строительства Транссибирской магистрали77, необходимо было создание межведомственного комитета под председательством руководителя государства или главы правительства с самыми широкими полномочиями. Но другое дело, что психологически задачи воспринимались совершенно несопоставимыми: с одной стороны, железная дорога, протяженностью более 9 тыс. километров со всей инфраструктурой, а с другой, какая-то радиоаппаратура, сильно напоминающая телеграфный аппарат, имеющийся на каждой железнодорожной станции. Явления абсолютно не сопоставимые по своей значимости… На первый взгляд. Но ведь есть еще и второй… А он говорил, что это близкие по значимости вещи: и то и другое дает возможность управления отдаленными областями государства. Но железная дорога позволяет осуществлять переброску материальных ресурсов, а радио – информацию. К сожалению, в ту пору не нашлось на русской земле мыслителя, который бы объяснил, что информация уже тогда имела решающую роль при принятии практически любых управленческих решений, а в

77 В ходе строительства Транссиба был создан Комитет Сибирской железной дороги под председательством будущего императора Николая II (на момент создания Комитета был наследником престола, но став императором эту должность он сохранил за собой, то есть понимал ее значение), а заместителем председателя Комитета являлся С.Ю. Витте, который в то время был председателем Комитета министров Российской империи, то есть премьер-министром.

53

будущем… Ну да, что говорить о будущем, все знают, какое значение в настоящее время имеет информация…

Что же касается второго пути при решении проблемы радиофикации, то русское правительство в большинстве своем, по крайней мере Морское ведомство, совершенно отчетливо представляло себе все его недостатки. Во-первых, иностранные фирмы не спешили выполнять заказы русского правительства, всегда для них приоритетными являлись заказы своего правительства или предпринимательских структур, то есть выполнение русских заказов явно будет осуществляться по «остаточному принципу». Причем достаточно остро вставал вопрос о доставке выполненных заказов в Россию, не всегда это было легко и просто, о чем в будущем и свидетельствует опыт двух мировых войн. Второй проблемой было то, что мощность вооруженных сил государства определялась уже не столько правительством, как иностранными фирмами, а, следовательно, и иностранными правительствами, что совершенно не приемлемо для государства, ведущего самостоятельную внешнюю политику. Третий негативный фактор характеризовался тем, что инициировал вывоз капитала за границу; кстати, во многих работах по этому вопросу говорится не о капитале, а о валютных средствах, хотелось бы напомнить, что российский рубль в то время был свободно конвертируемой валютой и накапливать валюту иностранных государств у государственного банка нужды не было. Но было еще и в-четвертых: на вооружение принимались образцы техники, в лучшем случае, «вчерашнего дня», а то и более «древние», тем самым закладывалось технологическое отставание вооруженных сил государства.

Конкретного решения - какой политики придерживаться в данном вопросе русское правительство так и не приняло. Но судя по дальнейшим событиям был реализован некий компромиссный вариант: на русский рынок, несмотря на противодействие со стороны и российских предпринимателей, и правительства, всеми правдами и неправдами проникли все-таки иностранные фирмы, но в конечном итоге их деятельность была поставлена под достаточно жесткий контроль, что в итоге и привело в целом к положительным результатам. Положительный итог выразился в том, что под нажимом внешней среды многие дочерние фирмы иностранных компаний были вынуждены создавать у себя специализированные конструкторские подразделения, в которых в основном работали русские специалисты.

Но есть еще одно обстоятельство о котором, как правило, практически никто не вспоминает: это образование Государственной Думы, которая могла принимать представленные правительством законы, а также утверждать государственный бюджет. Вот о бюджете и идет речь.

Организация научных исследований имеет высокую степень неопределенности, а Дума оперативностью явно не страдала, а кроме того не была нацелена на сотрудничество со всеми ветвями власти, а скорее всего на конфронтацию. О чем свидетельствуют некоторые факты ее работы78.

Достаточно вспомнить, что Радиотелеграфное депо Морского ведомства начало функционировать в октябре 1910 года, а вот бюджетное финансирование этой структуры было принято Государственной Думой IV созыва только в июне 1916 года. Причем современные знатоки естественно могут спросить: неужели законодательному органу такого

78 Государственная Дума первого созыва, которая проработала всего 72 дня до своего роспуска выразила недоверие правительству, после чего ряд министров стали бойкотировать Думу и еѐ заседания. В знак своего презрительного отношения к Думе туда был внесѐн первый правительственный законопроект об ассигновании 40 тыс. руб. на постройку пальмовой оранжереи и сооружение прачечной при Юрьевском университете. За всѐ время работы депутатами было одобрено 2 законопроекта – об отмене смертной казни (инициирован депутатами с нарушением процедуры) и об ассигновании 15 млн рублей в помощь пострадавшим от неурожая, внесѐнный правительством. При этом изначально правительство предлагало оказать помощь в размере 50 млн рублей, однако Дума, желая выразить ему свое недоверие, сократила сумму. Это был первый и единственный проект, прошедший при 1-й Думе все законодательные инстанции.

54

огромного государства совершенно нечего было делать, как принимать закон о финансировании очень небольшого в общем-то производственного подразделения? Здесь надо сказать, что регламент Думы предусматривал рассматривать действительно «копеечные» законы, например, о выделении сумм в размере менее 10 тыс. руб. или о создании одного (!) рабочего места. Более важные законы, в которых остро нуждалась страна, как правило, застревали в Думе надолго, передаваясь, что называется «по наследству» думе следующего созыва.

Ну, а Радиотелеграфное депо все эти годы финансировалось из достаточно скромных средств, отпущенных на «минные опыты» и т.п., что явно не улучшало взаимодействие в руководстве Морского ведомства.

Таков был общий фон, на котором и происходило развитие дальнейших событий. И связаны они были с изобретением электронной лампы. А началось все с Т. Эдисона (1847 – 1931 гг.)79, который проводил работы по увеличению срока работы осветительной лампы с угольной нитью накаливания. Устройство представляло собой стеклянный сосуд из которого был откачан воздух. По представлениям того времени вакуум не может проводить ток по причине отсутствия его носителей (понятие электрона еще не существовало, открытие электрона как частицы состоялось только в 1897 году и принадлежит Э. Вихерту и Дж. Дж. Томсону). Но при некоторых условиях, оказалось, что ток в колбе существует. Так было открыто явление, получившее позднее название термоэлектронная эмиссия. Эдисон, конечно же ничего тогда не понял, шел-то только 1883 год, понятие электрона еще не существовало, но на всякий случай свое открытие запатентовал… И как оказалось очень предусмотрительно. Им случайно было открыто совершенно уникальное явление, послужившее основой создания всей современной радиотехники: именно, на этой основе работают все радиолампы, от первых, до суперсовременных. Хоть и говорят, что случайность посещает подготовленные умы, но все-таки…

И здесь хочется сказать, что относительно Эдисона в полной мере проявилась неумираемая американская сущность – сутяги редкостные. Вот что-то открыл, а точнее не открыл, а случайно увидел, но патент оформить не забыл. А это «что-то» оказалось термоэлектронной эмиссией. На этой основе действуют все радиолампы. Нет, все-таки в чемто надо нам, русским, брать с них пример.

А изобретение, определившее пути развития радиотехники на ближайшие полвека, состоялось в 1905 году. Именно в этом году английский ученый в области электро- и радиотехники Д.А. Флеминг (1849 – 1945 гг.)80 запатентовал выпрямитель, созданный на базе двухэлектродной электронной лампе, который изобретатель дал название – осцилляторный вентиль. Позднее устройство получило название – диод. Чуть позднее, уже американский изобретатель Ли де Форест (1874 – 1961 гг.)81 в 1906 году добавил в

79Эдисон Томас Алва – американский изобретатель и предприниматель, получивший в США 1093 патента и около 3 тысяч в других странах мира; создатель фонографа; усовершенствовал телеграф, телефон, киноаппаратуру, разработал один из первых коммерчески успешных вариантов электрической лампы накаливания. Именно он предложил использовать в начале телефонного разговора слово «алло». В 1928 году награждѐн высшей наградой США – Золотой медалью Конгресса. Член Национальной академии наук США (1927), иностранный почѐтный член Академии наук СССР (1930).

80Флеминг Джон Амброз – английский учѐный в области радиотехники и электротехники, член Лондонского королевского общества (1892). Титул лорда получил в 1929 г. Известен как изобретатель лампы с термокатодом – первой электронной лампы, названной кенотроном или диодом

81Форест Ли де – американский изобретатель, имеющий на своѐм счету 300 патентов на изобретения. Де Форест изобрѐл триод. Участвовал в нескольких судебных процессах по патентным делам, и он потратил целое состояние, полученное от своих изобретений, на оплату счетов адвокатов. Был женат четыре раза, прогорел на нескольких компаниях, был обманут партнѐрами по бизнесу, однажды был обвинѐн в мошенничестве с использованием почты, но потом оправдан. Награждѐн Медалью почѐта

IEEE (1922) и медалью Эдисона (1946).

55