Материал: Проектное управление в строительстве. Баркалов С.А., Бурков В.Н

Кстати, в данном случае имеется весьма показательный пример отношения русского общества к вопросу о радиосвязи. И вот здесь необходимо немного окунуться в атмосферу тех лет.

Что самое интересное - с проблемами развития радио на начальном этапе: все не против! Более того - все активно «за»! Но вот дело стоит на месте, а это означает, что вообще-то не стоит, а пятится назад. И вот закономерный итог, который почему-то совершенно бесстрастно констатировал вице-адмирал С.О. Макаров в своей служебной записке или, как тогда называли, «отношении» в Главный штаб от 17 июня 1903 года: «…Надо сознаться, что мы, инициаторы этого дела, теперь сильно в нем отстали и при той скудной постановке, в которой дело находится, я не думаю, что мы когда-нибудь догоним иностранцев. Надо или хорошо организовать у себя разработку этого вопроса, приставить к нему наиболее талантливых людей, или приобрести от Маркони его патент…». [2].

Вообще-то нам всегда позиционировали Макарова, как выдающегося военного мыслителя, технического гения, неустанно занимавшегося научно-техническими делами на благо российского военно-морского флота. А вот в деле радиофикации флота адмирал видимо что-то недопонял. Так как именно он определял задачи создаваемой в Кронштадте радиомастерской. А почему он? Да потому что с конца 1899 года по начало 1904 года именно он и являлся главным командиром Кронштадтского порта и губернатором Кронштадта. То есть являлся полновластным хозяином всего острова Котлин (остров, на котором расположен сам город Кронштадт и его порт– прим. авторов). Это именно у него не нашлось во всем порту и городе подходящего здания для мастерской, именно он не сумел добиться ассигнований на это мероприятие и именно он сформулировал основные задачи создаваемого портового подразделения, определив их только как ремонт аппаратуры.

Причем в ведении командира порта находился и Пароходный завод, которым в это же время руководил флагманский инженер-механик65 А. П. Леонтьев (сведения о нем отсутствуют – прим. авторов). Основное назначение завода в то время – достройка и ремонт кораблей и, самое главное, механизмов на этих кораблях. Так что какие-то производственные мощности в распоряжении командира порта и губернатора все-таки были, хотя определить их фактически в виде цифр на то время можно только по архивным данным за соответствующий период. Но если учесть, что завод принимал участие в достройке русских эскадренных броненосцев типа «Бородино», следует признать, что эти возможности были немаленькие. Достаточно вспомнить, что корабли типа «Бородино» имели полное водоизмещение 14,4 тыс. тонн, длину 121 метр и очень высокое энергооснащение даже по меркам западных флотов – суммарная электрическая мощность оборудования броненосца составляла 767 кВт. Да и то сказать, что достраивался не один корабль, а целая серия из пяти судов. И на фоне этого создать мастерскую из пяти (!) человек, кое-как в каком-то сарае ее разместить – это надо полностью игнорировать радио, как средство боевого управления флотом. Или же полностью устраниться от дел. Хотя «бумага», направленная в Главный штаб, не позволяет нам подтвердить последнее предположение. Все в документе верно, выводы сделаны правильные, но вот что-то останавливает, чтобы полностью согласиться с адмиралом.

А мешают нам согласиться с доводами уважаемого Степана Осиповича два момента. Первое: несколько обескураживает нейтральный тон письма, хотя проблема не терпит отлагательств, надо немедленно бросить все силы на ее решение. А вот второе, более серьезное – это предложение о закупки патента Маркони. Данное предложение могло исходить только от человека, который ничего в рассматриваемом вопросе не понимал, кстати, не только в этом, а в специфики решения любой инженерно-технической проблемы, и даже не интересовался этим, что для такого человека как Макаров достаточно странно. По нашим литературным источникам следует признать, что адмирал обладал очень

65 Флагманский инженер-механик – воинское звание на русском императорском флоте, соответствовало 6-му классу Табели о рангах, то есть сухопутному званию полковник.

46

удивительной чертой: любознательностью, он постоянно был в курсе всех технических новинок и сам был не чужд научных исследований и изобретательской деятельности. Но вот

вэтом вопросе оказался не на высоте положения. Кому, как не ему было хорошо известно,

что научные исследования в любой сфере сильно напоминают революцию, о которой в советское время пелось «…есть у революции начало, нет у революции конца…»66 . Вот так и научные исследования: стоит только начать, а уж окончание вряд ли кто и когда разглядит. И действительно, радиотехника развивается уже 125 лет и будет еще развиваться пока, наверное, существует разумное человечество. Поэтому приобретая патент, даже у Маркони, тем самым осуществляют консервирование отставания на государственном уровне. Не понимать это обстоятельство Макаров не мог, сам занимался научными исследованиями, а вот что-то не понимал в данном вопросе – да.

Для чего покупают патент? Это оправдано, когда покупатель не осведомлен о какихто секретах, заложенных в изобретении, защищенное патентом. Но на тот момент времени для русской научной мысли не существовало проблем в изучаемой области, нет, проблемыто были и немалые, но их возможного решения пока никто в мире не знал. Так что платить за то, что тебе хорошо уже известно вряд ли было целесообразно. Кроме того, приобретя патент, русская сторона ничего нового бы для себя не узнала и не решила бы ни одной своей проблемы, которые лежали, главным образом, в сфере организации. То есть необходим был комплекс государственных мер, направленный на создание в стране системы научнопроизводственных предприятий, работающих в этой сфере. Но для этого необходим был человек, который бы разглядел отдаленные перспективы радиосвязи, оценил ее значимость и, самое главное, пробил бы стену непонимания. То есть нужен был еще один «Макаров», но вооруженный пониманием перспектив данной проблемы. Но, к сожалению, существующий реально С.О. Макаров не сумел, что называется «заглянуть за горизонт» и разглядеть в «народившемся младенце» великое будущее. Поэтому адмирал и направил процитированный выше документ в вышестоящую инстанцию за своей подписью, а он, согласно архивам, действительно подписал эту «бумагу». Тем самым следует признать, что он действительно не видел для страны перспектив научных исследований в данной области. Предполагать, что ему просто «подсунули» эту «бумагу» на подпись и он «подмахнул» не читая, зная добросовестность Степана Осиповича, даже не будем.

Если уж такой всесторонне подготовленный человек как Макаров не смог достаточно полно понять всю важность стоящей перед обществом проблемы, то что уж говорить об остальных, которые и подготовки-то такой не имели и умом были поскромнее...

Ив этой связи для того, чтобы наиболее полно представить атмосферу, в которой происходило становление отечественной радиопромышленности, приведем мнение экономистов из Департамента государственного казначейства Министерства финансов Российской империи по поводу открытия финансирования данной области. Документ относится уже к 1913 году. Уже почти десять лет, как погиб адмирал Макаров, своей героической гибелью оплатив, в том числе, и свои ошибочные представления на развитие российского флота, а тем не менее со страниц деловой переписки звучало: «…Радиотелеграфия для флота имеет только второстепенное значение и поэтому учреждать

всоставе Морского министерства обширное учреждение для широкого развития этой отрасли телеграфа едва ли можно признать необходимым. Для удовлетворения некоторых нужд флота нужна только мастерская, которая строила бы и ремонтировала радиотелеграфные приборы с небольшим техническим бюро для конструирования и проектирования радиотелеграфных приборов, и центральный склад этих приборов. Поэтому согласиться на установление проектируемого Морским ведомством штата едва ли возможно. Следует иметь в виду, что радиотелеграфия в настоящее время находится в полном развитии

и вероятно в скором времени разовьется до такой степени, что дальнейшие

66 Советская песня «Есть у революции начало» создана в 1967 году композитором Вано Мурадели и поэтом Юрием Каменецким.

47

усовершенствования в этом деле, если и будут возможны, то будут уже касаться мелочей. При таких условиях учреждение обширного постоянного учреждения для развития радиотелеграфии нельзя не признать совершенно излишним…». [2] То есть, можно констатировать, что за десять лет, прошедших с момента представления адмиралом Макаровым соответствующей служебной записки, процитированной выше, ничего не изменилось.

Все-таки на наш взгляд «экономист» – это диагноз: с какой смелостью и апломбом судят люди о вещах, о которых не имеют ни малейшего представления. Ведь абсолютное большинство чиновников этого казначейского департамента, да, наверное, и всех остальных, видели корабль только на картинке, а море с берега, а вот подишь ты: «…только второстепенное значение…». А этот перл каков: «…радиотелеграфия в настоящее время находится в полном развитии и вероятно в скором времени разовьется до такой степени, что дальнейшие усовершенствования… будут уже касаться мелочей…». Прямо-таки, долгосрочный научный прогноз… Самое интересное – это то, что в качестве прогнозистов выступали люди, которые когда-то, во времена своей гимназической молодости, только держали в руках и с трудом освоили гимназический курс физики в рамках учебника небезызвестного К.Д. Краевича (1833 – 1892 гг.)67, то есть люди явно не имеющие склонности к физико-математическим проблемам. Ценность прогноза каждый может оценить сам, достаточно сказать, что с момента создания первой радиостанции прошло уже 125 лет, а сказать, что эта сфера научных интересов приобрела какую-то законченность, вряд ли кто-то даже из специалистов возьмет на себя такую смелость. Надо быть просто напыщенным болваном, чтобы утверждать подобное, да еще и в официальной бумаге. Ну ладно, физики и инженеры из них никакие, но мозги-то должны были быть, поостереглись бы писать подобную чушь. Знакомишься с подобными перлами и начинаешь подозревать, что с российским образованием уже очень давно что-то не так. Иначе откуда такое берется? И ведь не скажешь, что набирали первых попавшихся, как говорится, по объявлению. А вот итог достаточно печален… Или это особенности экономического образования?

Эти десять лет, проведенных в бесполезных совещаниях, разговорах и переписке не кажутся уже удивительными если принять во внимание тот факт, что Главное управление кораблестроения и снабжений (ГУКиС)68 довело свое решение о переводе радиомастерской из Кронштадта в Санкт-Петербург до руководства порта и мастерской через, держитесь крепче, пятнадцать (!) месяцев. Вот так, а вы говорите… Больше года понадобилось чтобы сообщить соответствующее управленческое решение своей подчиненной структуре. Вот это оперативность! Интересно, сколько же ненужной бумаги исписали представители порта в главное управление за этот один год и три месяца, ломясь в уже «открытые двери»?

Анализируя эти практически безуспешные попытки русских моряков создать в стране новое научное направление, связанное с развитием радиодела, невольно напрашивается

67 Краевич Константин Дмитриевич – русский педагог-физик, профессор, автор наиболее распространѐнного в Российской империи учебника физики для гимназий и коммерческих училищ. Действительный статский советник. По окончании курса в Орловской гимназии и в петербургском Главном педагогическом институте (1855), где его однокурсниками были Д. И. Менделеев и Н. С. Лесков, назначен преподавателем физики и математики в 5-ю гимназии Санкт-Петербурга (1857— 1872). В этот период своей деятельности быстро приобрѐл известность как выдающийся преподаватель, составил свои учебники: физики, алгебры и космографии, выдержавшие много изданий, и преподавал в нескольких военных училищах.

68 Главное управление кораблестроения и снабжений – структурное подразделение Морского министерства Российского императорского флота. Управление было образовано в 1885 году и просуществовало до 1911 года. Управление ведало организацией всей хозяйственной части морского ведомства. В 1911 г. было разделено на Главное управление кораблестроения и Главное морское хозяйственное управление. Главное управление кораблестроения объединило в себе функции двух органов морского министерства: Морского технического комитета и Главного управления кораблестроения и снабжения.

48

вопрос: «А что же в это время делала Академия наук? Какие такие насущные проблемы она решала? Чем же занимались 46 (количество академиков в то время) высокооплачиваемых научных работников, «проспавших» радиоэру в развитии человечества, в это время? Почему стояли в стороне, делая вид, что это их совершенно не касается?». Наверное, там существовала какая-то особая атмосфера, позволившая оставить двух великих русских физиков за своими стенами. Стоить напомнить, что А.Г. Столетов и П.Н. Лебедев не являлись членами академии, а великий Менделеев был только членом-корреспондентом академии, но не ее действительным членом.

Так что отношение лучших умов страны: адмирала Макарова и коллектива Академии наук, к рассматриваемой проблеме, вполне характеризуют общее настроение, царившее в кругах, определяющих потребности развития российского общества на ближайшее будущее.

А ведь известно, что двигателем прогресса является потребность. А вот потребностьто обществом не ощущалась и не была сформирована. Большинство считало, что то количество радиостанций, которое необходимо для России, вполне можно было получить от дочерних компаний иностранных фирм, действующих на российской территории. Поэтому основная задача виделась в том, чтобы создать мощности ремонтных предприятий, позволяющих поддерживать имеющийся парк радиостанций в рабочем состоянии.

С другой стороны, потребность в развитии научно-исследовательских работ в данной сфере также не ощущалась обществом, чему является свидетельством мнение адмирала Макарова, о том, что достаточно купить патент Маркони и все проблемы, по крайней мере технического характера, будут решены. То есть, даже он, занимающийся активно инженерно-исследовательской деятельностью, не видел необходимости разворачивания широких научных исследований. Но еще более красноречивым является незаинтересованность Академии наук этими проблемами. То есть большинство людей, представляющих собой интеллектуальную элиту общества, перспектив не видела никаких. По их мнению, требовалось только оснащение соответствующей аппаратурой достаточно ограниченного, с промышленной точки зрения, количества объектов. Но проблема уже была в том, что в то время с аппаратурой, как раз-таки не все было так безоблачно, как многим хотелось…

Первые приемно-передающие станции были достаточно примитивными устройствами и в настоящее время принцип их работы вполне понятен любому школьнику, освоившему школьный курс физики. Принцип их работы был основан на свойствах колебательного контура69, что и позволяло получать импульсы электромагнитных волн, которые являлись затухающими, то есть их амплитуда с течением времени уменьшалась, постепенно принимая нулевой значение. А такая система могла передавать информацию телеграфным способом, то есть с помощью азбуки Морзе, на очень ограниченное расстояние. А увеличение дальности действия аппаратуры требовало увеличение мощности передающей станции.

Для этого четко прослеживалось три пути: увеличение напряжения в колебательном контуре, увеличение емкости колебательного контура и увеличение частоты искрового разряда, то есть искра в передатчике должна проскакивать как можно чаще. Увеличение емкости контура приводило к тому, что устройство начинало генерировать электромагнитные волны очень большой длины. Это обстоятельство вызывало очень

69 Колебательный контур – простейшая система, в которой могут происходить свободные электромагнитные колебания. Состоит из катушки индуктивности, конденсатора и источник электрической энергии. Общим моментом всех схем, позволяющих получить затухающие колебания является следующее: конденсатор колебательного контура заряжается до некоторого значения, в результате чего в нем запасается электрическая энергия; в определенный момент времени конденсатор начинает разряжаться вследствие образования замкнутого колебательного контура, который образуется благодаря появлению искры в разряднике, включенном последовательно с катушкой индуктивности и емкостью. Разряд конденсатора происходит в виде затухающих колебаний высокой частоты. Периодическое повторение заряда конденсатора позволяет получить периодические серии высокочастотных колебаний.

49

значительные трудности при конструировании радиоаппаратуры. Поэтому от этого пути сразу же отказались. Наиболее перспективным способом повышения мощности передающей станции в то время считалось увеличение частоты искрового разряда. Особенно это направление получило усиленное развитие после того, когда в 1906 году немецкий физик М. Вин изобрел дисковый разрядник. Данный способ генерации затухающих электромагнитных колебаний нашел широкое применение во многих странах, в том числе и в России.

Работы велись на первом русском специализированном предприятии радиотехнического профиля: Радиотелеграфном депо Морского ведомства. Особо следует отметить работы инженеров А.А. Реммерта, И.И. Ренгартена (1883 – 1920 гг.)70, Л.П. Муравьева (1895 – ??? гг.)71, Н.Н. Циклинского (1884 – 1938 гг.)72, В.И. Волынкина (1891 – 1953 гг.)73, М.В. Шулейкина (1884 – 1939 гг.)74 и др. Характерной особенностью передатчиков с вращающимися разрядниками было то, что их работа сопровождалась характерными звуками, громкость которых зависела от мощности станции. При достаточно мощном передатчике эти звуки были слышны на расстоянии нескольких километров, что давало возможность любому мало-мальски опытному телеграфисту возможность читать текст передачи на значительном расстоянии, что явно не способствовало скрытности радиообмена. Такие передающие устройства получили даже специальное название: «звучащими» или «тональные».

Венцом в разработке искровых радиостанций являлась конструкция И.И Ренгартена, созданная в 1911 г., а в 1912 г., начавшаяся выпускаться серийно и получившая название «звучащей радиостанции типа учебно-минного отряда», сокращенно (УМО). Испытания новой станции проходили на Черноморском флоте. В документах, характеризующих результаты проведенных испытаний, указывалось, что радиостанции типа УМО надежно

70Иван Иванович Ренгартен (Марквот-Кондэ-Ренгартен) – русский морской офицер, капитан 1-го ранга, изобретатель радиопеленгатора и основатель службы радиоразведки Балтийского флота. Родился в Новгородской губернии. Выдающийся специалист в области радиоразведки. Обстоятельства гибели неизвестны, существуют различные версии: академик А.Н. Крылов, в своем очерке, утверждают, что был убит (принимая во внимание характер деятельности И.И. Ренгартена вполне вероятно); более распространенной является версия – умер от тифа.

71Муравьев Лев Петрович – русский морской офицер, радиотехник. Окончил Морской корпус (1904), Минный офицерский класс Балтийского флота. Флагманский минер штаба Минной обороны Балтийского флота (1916 – 1917). Изобретатель радиостанции оригинальной конструкции, производившейся на заводе Морского ведомства и стоявшие на вооружении. Дальнейшая судьба неизвестна.

72Циклинский Николай Николаевич – советский специалист в области радиотехники. После окончания Петербургского политехнического института (1907) преподавал там же (1910-36); профессор с 1934. Руководил разработкой и изготовлением радиостанций на радиотелеграфном заводе Морского ведомства (1914-24); директор Центральной радиолаборатории (1926-28); один из организаторов советской радиопромышленности (1926-36). В 1934-36 принимал участие в исследованиях по радиолокации. Автор работ по радиоизмерениям, проектированию радиостанций, методике исследовательской работы и преподавания радиотехники.

73Волынкин Виктор Иосифович – российский радиотехник, стоявший у истоков радиоэлектронной промышленности России, педагог высшей школы в Санкт-Петербурге, В 1909 году В. И. Волынкин окончил Первое коммерческое училище в Екатеринославе со званием кандидата коммерции с золотой медалью и в том же году поступил в Петербургский политехнический институт на электромеханическое отделение, которое окончил в 1916 году.

74Михаил Васильевич Шулейкин – российский радиотехник, академик Академии наук СССР (1939), бригадный инженер. Окончил Электромеханическое отделение Петербургского политехнического института в 1908 г. В 1919-1930 гг. профессор по кафедре радиотехники МВТУ; зав. кафедрой радиотехники в Институте народного хозяйства им. Г.В. Плеханова (1920-1929), в Военной электротехнической академии связи (1921-1923), в Институте связи им. В.Н. Подбельского (19211923), зав. кафедрой теоретической радиотехники в Московском электротехническом институте связи (1935), в Московском энергетическом институте (с 1930).

50