поражение, в России развиваются рыночные отношения, как и в западных странах, Россия вступила в ВТО и в другие международные организации. Все это на первый взгляд должно было бы вызывать исключительно одобрение и поддержку западного мира. Но этого не происходит. Россия по-прежнему считается враждебной страной. Объясняется это тем, что наша страна располагает большой территорией и огромными природными ресурсами, к которым западные государства не имеют полного доступа. В связи с этим особое раздражение вызвало у них выступление Президента РФ Путина В.В. на Мюнхенском саммите 10 февраля 2007 г., где он заявил о самостоятельной внешней политике России и высказался против однополярного мира.
А когда весной 2014 г. Крым и Севастополь вошли в состав Российской Федерации, США и Евросоюз приступили к активным действиям – начали давить на Россию экономическими и политическими санкциями.
По существу, как считают специалисты, начался второй этап холодной войны. Как и прежде она является одновременно войной политической, идеологической и дипломатической, войной за жизненное пространство, войной экономической и финансовой, войной за сырьевые ресурсы и рынки сбыта и т.д. Условными противостоящими геополитическими силами считаются с одной стороны – это Россия и Китай, с другой стороны – США, ЕС и НАТО. Особое значение на данном этапе, как никогда, придается информационной борьбе. Наиболее острый характер она приобрела после того, как в 2015 г. Россия начала военную операцию в Сирии, так как действия российских войск мешали интересам Запада на Ближнем Востоке. Одновременно увеличилось присутствие США в Восточно-европейском регионе, усилилась активность блока НАТО вблизи российской территории. Вводятся все новые и новые санкции, предпринимаются попытки дестабилизировать внутриполитическую обстановку в России.
Но Россия не в изоляции, ее экономика не рухнула. Действуют уже созданные БРИКС, Единая экономическая зона с Казахстаном, Белоруссией, Киргизией и Арменией, Евразийский союз, Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), объединившая Росси. Китай, Казахстан, Киргизию, Узбекистан и Таджикистан.
И все-таки современная международная обстановка несет в себе больше угроз, чем надежд. Ее знаком стали напряженность и неопределенность, ощущение, что от ученых и дипломатов в мировой политике мало что зависит, что нет препятствий на пути рассуждений о возможной новой мировой войны. Тем более, что в XXI век мир вступил как без каких-либо центров равновесия, так и без «всемирных стражей». В международных делах усиливается роль разных регионов. У них свой путь развития и модернизации, свои концепции мирового порядка.
Но смириться с этим, ни США, ни ведущие страны Западной Европы никак не могут. Они надеются на продолжение холодной войны. И совсем не берут в расчет, что в условиях современной сложной международной обстановки она в любой момент может перерасти в горячую. А если учесть, что в ней при-
56
мут участия «ядерные» державы, то это может привести к исчезновению всей человеческой цивилизации.
В связи с этим в настоящее время особую значимость приобретают так называемые «точки опоры» сохранения мира. Это выработанные веками правила глобального общежития, принципы и нормы международного права и Устава ООН. Это здравый смысл, выраженный в разумном консерватизме в подходе к проблемам мировой политики. Остается проявить волю и желание в сохранении мира. Важно также отчетливо понимать, что с глобальными угрозами бороться надо только сообща. Разоружаться и отказаться от войн и уничтожения себе подобных можно только вместе, без права на «исключительность» какойлибо части человечества. Эта истина очевидна и в доказательстве не нуждается.
ТЕМА 7. ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В КНР В 80-Х ГГ. XX В. – НАЧАЛЕ XXI В.: АКТУАЛЬНЫЙ ИСТОРИКО-МОДЕРНИЗАЦИОННЫЙ ОПЫТ
ДЛЯ РОССИИ
Россия, находящаяся в состоянии инновационно ориентированного модернизационного транзита к цифровому паттерн-формату жизнедеятельности и развития государственно-организованного общества, как очевидно, объективно заинтересована в компетентном изучении и эффективном применении актуального мирового опыта конструктивных преобразований в режиме реформ и соответствующих институциональных изменений как в масштабе всей Российской Федерации, так и на уровне входящих в нее регионов, субъектов, и городов федерального значения. Ибо история успешного реформирования других государств явственно свидетельствует о том, что соответствующие модернизационные изменения в таких странах по многим основополагающим аспектам опирались именно на изучение и творческое, вдумчивое применение международного опыта успешного реформирования. Иными словами, тщательный учет накопленного в мире позитивных реформационных изменений безусловно позволит нашей стране эффективно реализовать меры как в деле в укрепления конкурентоспособной в глобальных масштабах российской государственности, так и в сфере совершенствования системы обеспечения достаточного уровня прочности РФ в условиях стремительной смены не только технологических, но и цивилизационных укладов. Ведь нынешний период новейшей истории России как одного из ведущих субъектов мировой цивилизации, начавшийся со второй половины 1980-х годов, есть пролог либо к перспективному для нашей страны продолжению ее прогрессивного развития, либо к ее «цивилизационной ассимиляции», «растворению» в других сложных межгосударственных конструкциях, де-факто не имеющих каких-либо признаков суверенитета.
В контексте вышеизложенного представляется закономерным, что и преобразования в Китае от Дэн Сяопина до Си Цзиньпина достойны самого предметного и системного изучения. Тем более, что в отношении КНР речь возмож-
57
но вести не столько о модернизации, сколько об альтермодернизации, занимающей в новейшей истории этой страны особо значимое место.
Возникает вопрос: а по каким причинам масштабные и многолетние преобразования в этой стране, - которая в ближайшие полтора-два десятилетия способна самым кардинальным образом повлиять на сложившуюся к началу XXI в. Архитектонику межгосударственной глобальной иерархии, - возможно квалифицировать как альтернативную модернизацию?
Ответ, как представляется, очевиден: Китай, - в отличие, например, от России и «стран» СНГ, – не пошёл по пути ликвидации существующего политического режима и «строительства» демократии западного образца по западным же лекалам и рецептам. Иными словами, китайский реформационный транзит не является модернизационным дрейфом от автократии к демократии западного типа (примечательно, что еще Дэн Сяопин, призывая брать из мирового опыта все самое ценное, ориентировал свою страну на «использование западного ради китайского»). Соответственно и достижения, и издержки от реформ в этой стране имеют принципиально иное, – альтернативное, – содержание в сравнении с Россией в период ельцинского правления. (В самой же России с приходом к власти в нулевых годах нынешнего века В.В. Путина произошёл принципиальный отказ от продолжения реформ по указке Запада, а в недрах Администрации Президента РФ началась интенсивная работа по созданию концепции «суверенной демократии», согласно которой в нашей стране демократию следует строить с учётом российской специфики, историко-культурных традиций, и ни в коем случае не заниматься слепым и бездумным копированием западных демконструкций, а также не идти на поводу у западных структур {типа МВФ}, квази- «советников» и «консультантов», и так нанесших России в 1990-х гг. громадный ущерб).
Примечательно, что в научной, исторической и политической литературе в отношении событий, происходивших в КНР как в период первых трех реформационных десятилетий, так и в последующие годы модернизации, превалирует «рациональная настороженность» в связи с глубоким и критическим (по ряду аспектов с элементами предвзятости) мониторингом ситуации в этой стране и рекомендательными выводами со стороны прежде всего западного экспертного сообщества, и в первую очередь североамериканских аналитических центров и иных исследовательских и разведывательных структур. Эта настороженность детерминирована, как представляется, в первую очередь «кентаврическим» характером функционирующего в этой стране политического режима.
Ибо, с одной стороны, в Китае произошёл беспрецедентный по масштабам, радикализму и эффективности поворот к рыночной экономике и политике «открытых дверей». Экономический рост КНР за последние три с половиной десятилетия составляет в среднем 7-9 % в год; а доля этой страны в мировом ВВП увеличилась за названный период с 1% до 6%, превратив Китай в одного из самых влиятельных игроков на глобальной сцене, способного к 2030-2035
58
гг., либо к 2040 г. по объёму ВВП превзойти США. Ныне на КНР приходится (по различным оценкам) 15-18 % роста мировой экономики.
Но с другой стороны, названный поворот осуществлён под руководством Коммунистической партии Китая, сохранившей свою монополию на государственную власть. То есть рыночные преобразования в этой стране происходят в условиях коммунистического авторитаризма. Поэтому не ясно ни Западу, ни другим странам (включая Россию), как поведет себя на международной арене экономически мощный и нарастивший «военные мускулы» Китай.
Однако накопленный Китайской Народной Республикой в целом успешный опыт преобразований трудно переоценить, и в контексте рассматриваемого вопроса представляется необходимым предпринять лапидарные ретроспективные уточнения сущности, содержания и специфики экономических, политикоидеологических, институциональных и социокультурных, технологических и иных изменений в этой стране в рассматриваемый период.
Как известно, несколько ранее кампании горбачёвской «перестройки», начавшейся в нашей стране с середины 1980-х гг., в Китае, – на основе «Концепции социализма с китайской спецификой» Дэн Сяопина и «Программы четырёх модернизаций» Хуа Гофэна, – начались крупные (прежде всего экономические) преобразования и реформы в режиме «догоняющей модернизации». Переход Китая от «командно-административной» системы хозяйствования к рыночной был рассчитан на несколько десятилетий, и ныне эта страна преодолела приблизительно 70% этого пути.
За минувшие 70 лет ВВП КНР вырос в 175 раз. Средняя продолжительность жизни в этой стране выросла с 35 до 77 лет. Расп олагаемые доходы (то есть доходы за вычетом налоговых платежей и платежей по кредитам) населения увеличились в 60 раз. Средняя пенсия (правда, пока еще не охватывающая всех граждан пенсионного возраста, а относящаяся к жителям крупных городов, и прежде всего к городским бюджетникам с городской пропиской) достигла 390 долларов, то есть свыше 25 тыс. рублей. Правда, общекитайская средняя пенсия составляет около 10,3 тыс. руб., а средняя пенсия на селе составляет не более 1,2-1,3 тыс. руб.
Пройдя 70-летний исторический и эпохальный по своей значимости путь, Китай вышел на первое место в мире по объему производства 220 видов промышленной продукции; по протяженности высокоскоростных железных дорог и шоссе; по количеству космических пусков в год; по количеству научных публикаций в год; по количеству участников рейтинга крупнейших компаний мира Fortune Global 500. 70 % общепланетарного рынка смартфонов, 60 % мирового производства цемента, 90 % глобального производства – это также Китай.
С определенным опережением подавляющего большинства стран мира (являясь в этой теме одним из глобальных лидеров) КНР динамично проходит путь цифровизации ключевых сфер, – от государственной и иной безопасности до экономики, – собственной жизнедеятельности и развития. И накопленный в
59
этом плане опыт Россия вполне может учитывать как минимум в процессе эффективного решения проблематики цифровизации экономики РФ.
Впечатляют и достижения Китая в освоении (с конца 1950-х г.г.) космического пространства (основателем китайской космонавтики считается Цянь Сюэсэнь), и к основным достижениям в этом плане возможно отнести производство спутников на продажу; пилотируемые полеты в космос (с выходом китайского астронавта Жай Чжигана в открытый космос в ходе третьего пилотируемого полета в 2008г.); свыше 100 запусков ракет-носителей линейки «Великий поход» и др. Как представляется, китайский космический опыт интересен и России, безусловно имеющей собственную богатую историю освоения космоса, прежде всего в части планирования, организации, контроля и своевременной реализации исследований и работ по освоению космического пространства и созданию соответствующей инфраструктуры (включая космодромы) в собственной стране в условиях высокого уровня защищенности от коррупции.
Наряду с традиционными показателями и преобразованиями, у КНР есть определенные достижения и в «специфических» сферах, от которых, тем не менее, во многом зависит жизненная комфортность. Так, например, есть основания признать историко-политическую и социально-гигиеническую значимость объявленной нынешним лидером КНР еще в 2015г. «великой туалетной революции». В результате в последующие 5 лет в этой стране было реконструировано свыше 100 тыс. общественных уборных (и все они - бесплатные).
Государственной идеологией в Китае (времен Ху Цзиньтао и с опорой на идеи Дэн Сяопина) был провозглашён «неосоциализм», которому возможно дать следующую контурную характеристику. Переход страны к многопартийной парламентской демократии преждевременен. Главная цель - построение «социалистического гармоничного общества», в процессе которого первостепенное внимание следует уделять качеству роста, нивелировке социальных противоречий, обеспечению доступа социального большинства нации к бесплатному среднему образованию и недорогому здравоохранению, сохранению окружающей природной среды и энергосбережению.
«Социалистическое гармоничное общество» должно базироваться на 6 главных принципах: * демократическая правовая система; * равенство и справедливость; * доверие и дружба; * наполнение общества творческой жизненной силой; * стабильность и упорядоченность; * гармоничное сосуществование человека и природы. «Гармоничное общество» должно учитывать интересы «слабых групп», мало что получивших от ведущихся реформ; а также бороться с «чуждой идеологией», способной расшатать существующий государственнополитический строй. Правящая элита должна действовать в соответствии с «тремя народными принципами»: * использовать власть для народа; * соединить чувства с народом; * помышлять об интересах народа. Экономический рост страны должен сопровождаться восстановлением элементов социальной справедливости.
60