Более того, преступление против человечности в виде преследований также является примером того, как сам текст Статута и Уставов побуждает международные уголовные трибуналы обращаться к МППЧ. Например, Элементы преступлений уточняют, что материальный элемент данного преступного деяния состоит в том, что «исполнитель серьезно ограничил, в нарушение норм международного права, свободу одного или нескольких лиц с точки зрения осуществления основополагающих прав». Иными словами, искать эти основополагающие права международные уголовные трибуналы должны в источниках МППЧ. МТБЮ, «опираясь на свое предшествующее обсуждение “других бесчеловечных актов”, постановляет, что для выявления тех прав, нарушение которых может являться преследованием, в международных стандартах прав человека, установленных, например, во Всеобщей декларации прав человека 1948 г., двух Пактах ООН о правах человека 1966 г. и других международных документах по правам человека или гуманитарному праву, можно найти более четкие параметры для определения человеческого достоинства. <…> Преследование - грубый или вопиющий отказ на дискриминационных основаниях в каком-либо праве, установленном в международном обычном или договорном праве, который достигает такого же уровня серьезности, что и другие деяния, запрещенные в статье 5 [о преступлениях против человечности]» Kupres?kicм Trial Judgment. Para. 621.. Вместе с тем, следует признать, что на текущий момент нормы МППЧ оказывают больше влияния на квалификацию деяния как «иные бесчеловечные акты», нежели как «преследование». Это объясняется тем, что к настоящему времени международные уголовные трибуналы, точнее единственный функционирующий в данное время МУС, не применяют статью о преследовании в отношении актов, которые не перечислены поименно среди преступлений против человечности, путь и без дискриминационных оснований. К примеру, МУС в деле Muthaura причислил к серьезным нарушениям основополагающих прав, составляющих «преследование», убийство, насильственное перемещение населения, изнасилование, нанесение серьезных физических увечий, причинение серьезных психических страданий ICC, Prosecutor v. Francis Kirimi Muthaura, Uhuru Muigai Kenyatta And Mohammed Hussein Ali, Decision on the Confirmation of Charges Pursuant to Article 61(7)(a) and (b) of the Rome Statute, Case No. ICC-01/09-02/11, 23.01.2012. Para. 283 // https://www.icc-cpi.int/CourtRecords/CR2012_01006.PDF.. Такие устоявшиеся материальные элементы преступлений, как правило, не требуют от Суда обращения ко внешним источникам МППЧ.
Кроме того, МППЧ влияет на квалификацию иных деяний. В частности, МТР использовал Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказании за него (Конвенция о геноциде) Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него от 09.12.1998 // Ведомости Верховного Совета СССР. 1954. No. 12. для определения защищаемых от геноцида групп. В решении по делу AkayesuТрибунал указал на сходство формулирования геноцида в Уставе МТР и в названной Конвенции Akayesu Judgment. Para. 510.. Основываясь на этом, МТР обратился к подготовительным работам к Конвенции о геноциде и определил, что группы, подпадающие под защиту от преступления геноцида, должны быть стабильными и постоянными Ibid. Para. 511.. Соответственно, обращение Трибунала к источнику МППЧ заставило его добавить новый обязательный элемент геноцида. МТБЮ в решении по делу Jeliиiж также указал на соответствие формулировки статьи о геноциде Устава МТБЮ Конвенции о геноциде при определении специального намерения, присущего данному преступлению ICTY, Prosecutor v. Goran Jeliиiж, Appeal Judgment, Case No. IT-95-10-A, 05.07.2001. Para. 45 // http://www.icty.org/x/cases/jelisic/acjug/en/jel-aj010705.pdf.. Более того, МТБЮ в деле Krstiж прямо обозначил важность вышеуказанной Конвенции: ст. 4 Устава МТБЮ воспроизводит ее verbatim, а потому она является главным источником в данной области ICTY, Prosecutor v. Radislav Krstic, Trial Judgment, Case No. IT-98-33-T, 02.08.2001. Para. 541 // http://www.icty.org/x/cases/krstic/tjug/en/krs-tj010802e.pdf.. Кроме того, МТБЮ сослался на кодифицирующий характер данной Конвенции, то есть на то, что она кодифицирует обычные нормы международного права, а также на Консультативное заключение Международного суда ООН об оговорках к Конвенции о геноциде 1951 г., в котором Международный суд ООН уже тогда говорил о ее будущей императивной силе ICJ, Reservations to the Convention on the Prevention and Punishment of Genocide, Advisory Opinion, 28.05.1951. P. 23 // http://www.icj-cij.org/files/case-related/12/012-19510528-ADV-01-00-EN.pdf.. МУС тоже обратился к рассматриваемой Конвенции в деле AlBashir Al Bashir Decision. Para. 117. . Дело в том, что ни Конвенция о геноциде, ни соответствующая практика МТБЮ и МТР не требует контекстуального элемента, тогда как Элементы преступлений требуют, чтобы деяние было совершено в контексте «явной линии аналогичного поведения, направленного против этой группы, или являлось поведением, которое само по себе могло привести к такому уничтожению». Суд решил, что несмотря на позицию Конвенции о геноциде, МТБЮ и МТР, в соответствии с п. (1)(a) ст. 21 Римского статута, Элементы преступлений стоят на первом месте в иерархии источников, а потому, с учетом принципа nullum crimen sine lege, контекстуальный элемент является обязательным по Римскому статуту Ibid. Paras. 117-133.. Вместе с тем несмотря на то, что МУС не согласился с отраженным в Конвенции о геноциде подходом, он все равно счел себя обязанным его рассмотреть, и в других аспектах принял толкование, предложенное Конвенцией. К примеру, благодаря подготовительным работам к указанной Конвенции, МУС вывел «этническую чистку» из-под понятия «геноцида» Ibid. Para. 144.. Таким образом, обращение международных уголовных трибуналов к источнику МППЧ, повлиявшее на квалификацию ими преступления геноцида, обосновывается дословным воспроизведением текста источника в основных источниках, а также его международно признанным уровнем. Представляется, что первое обоснование невозможно без второго, так как Римский статут и Уставы трибуналов adhocзаимствовали свои нормы только из источников такого уровня, поэтому первостепенным является совпадение формулировок нормы в качестве доказательства того, что она действительно была перенята составителями документа из МППЧ.
Более того, МТР рассмотрел источники МППЧ при определении подстрекательства к совершению геноцида. В деле Nahimana МТР задался вопросом о роли СМИ при совершении геноцида в свете фундаментального права на свободу выражения мнения ICTR, Prosecutor v. Nahimana et al., Trial Judgment, Case No. ICTR-99-52-T, 03.12.2003 (hereinafter - Nahimana Judgment). Para. 980 // http://unictr.unmict.org/sites/unictr.org/files/case-documents/ictr-99-52/trial-judgements/en/031203.pdf.. Трибунал проанализировал положения Пактов ООН о правах человека и практику ЕСПЧ, особенно в части ограничения свободы выражения мнений. На основе данного анализа МТР вывел три критерия: цели, контекста и причинности. Во-первых, объем ответственности зависит от того, преследовалась ли добросовестная цель в публичном распространении материала (например, историческое исследование, распространение новостей и информации, публичная отчетность государственной власти) Ibid. Para. 1001.. Во-вторых, необходимо принимать во внимание контекст при оценке потенциального влияния рассматриваемого выражения мнения Nahimana Judgment. Para. 1004.. В-третьих, при анализе того, является ли то или иное высказывание подстрекательством, международная практика не требует наличия прямой причинно-следственной связи между высказыванием и последствием. При выявлении Трибуналом указанных принципов нельзя не отметить важную роль, которую играл ЕСПЧ. Соответственно, разбор данного дела показал, что МППЧ может служить руководящим принципом при определении элементов международных преступлений.
Международные уголовные трибуналы обращаются к МППЧ для восполнения пробелов не только при квалификации вышеперечисленных преступлений, но и иных. К примеру, в уже упомянутом решении по делу в KunaracМТБЮ должен был определить, что составляет порабощение как преступление против человечности Kunarac Judgment. Paras. 515-543.. Трибунал определил, что поскольку в Уставе МТБЮ отсутствует дефиниция «порабощения», он должен обратиться к различным источникам, касающимся данного или аналогичного преступления, включая МГП и МППЧ Ibid. Para. 518.. Трибунал рассмотрел interaliaКонвенцию о рабстве, Дополнительную Конвенцию о рабстве, на которую, примечательно, ссылаются Элементы преступлений МУС, Конвенцию о принудительном труде; Всеобщую декларацию прав человека, Международный пакт о гражданских и политических правах, ЕКПЧ, Американскую конвенцию о правах человека, Африканскую хартию прав человека и народов; практику Европейской Комиссии и ЕСПЧ; Конвенцию о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин Kunarac Judgment. Paras. 515-543.. На основе обширного анализа источников МППЧ Судебная Палата смогла выделить материальный и ментальный элементы преступления порабощения. В частности, actusreus порабощения состоит в «осуществлении любого или всех полномочий, сопряженных с правом собственности в отношении личности» Ibid. Para. 540.. Mensrea преступления заключается в умышленном осуществлении подобных полномочий Ibid.. Соответственно, фактически Трибунал перенял материальный элемент преступления из Конвенции о рабстве, дополнив его намерением, которое характерно для индивидуальной уголовной ответственности, то есть для контекста, в котором функционируют международные уголовные трибуналы.
Таким образом, международные уголовные суды и трибуналы обращаются к материальным нормам МППЧ при квалификации деяний, если существует пробел или неопределенность в основных источниках. В некоторых случаях, например при квалификации деяния как «иного бесчеловечного акта», международные уголовные трибуналы обязаны обращаться к МППЧ, чтобы не нарушить принцип nullum crimen sine lege. Показательно, что международные уголовные трибуналы обращаются к источникам МППЧ тогда, когда их текст дословно или почти дословно совпадает с текстом Статута или Устава, как видно на примере геноцида. Видится, что международные уголовные трибуналы обязаны обращаться к МППЧ в подобных случаях для корректного толкования формулировок Статута или Устава. Кроме того, применение норм МППЧ помогает разграничить составы международных преступлений (например, принудительное замужество от сексуального рабства). Соответственно, нормы МППЧ влияют на материальные нормы МУП, касающиеся геноцида, преступлений против человечности и военных преступлений. Представляется, сам вклад МППЧ в квалификацию международных преступлений является парадоксальным, так как установление элементов преступлений обладает исконно уголовной природой, на первый взгляд, не требующей обращения трибуналов и судов к каким-либо источникам, помимо уголовных. Вместе с тем, исходя из приведенного анализа практики, принципы и характеристики нарушения прав человека могут быть конвертированы международными уголовными трибуналами в элементы международных преступлений. При определении подстрекательства к геноциду МТБЮ смог перенять даже «пределы усмотрения» (marginofappreciation) - знаменитый принцип, применяемый ЕСПЧ и функционирующий в сфере МППЧ, который с трудом можно представить действующим в контексте международного уголовного правосудия Nahimana Judgment. Para. 1009..
Глава 3. Применение международными уголовными судами и трибуналами норм международного права прав человека в рамках уголовного процесса
3.1 Роль международного права прав человека в стандартах доказывания Международного уголовного суда
В отличие от вкладаМППЧ в квалификацию деяний, влияние МППЧ на процедуру при отправлении международного уголовного правосудия нельзя назвать неожиданным. Напротив, МППЧ можно назвать правом, способствующим применению и толкованию значительной части уголовного процессуального права, которое логично использовать при применении процессуальных норм МУП.
МУС в деле Lubangaподтвердил, что «права человека лежат в основе Статута, каждого его аспекта» ICC, Prosecutor v. Thomas Lubanga Dyilo, Judgment on the Appeal of Mr. Thomas Lubanga Dyilo against the Decision on the Defence Challenge to the Jurisdiction of the Court pursuant to article 19 (2) (a) of the Statute of 3 October 2006, Case No. ICC-01/04-01/06, 14.12.2006 (hereinafter - Lubanga Judgment of 14.12.2006). Para. 37 // https://www.icc-cpi.int/CourtRecords/CR2007_01307.PDF. . Стандарты доказывания не являются исключением. Несмотря на то, что они присутствуют в системе как МУС, так и МТБЮ ICTY, Prosecutor v. Zejnil Delalic et al., Appeal Judgement, Case No. IT-96-21-A, 20.02.2001. Para. 458 // http://www.icty.org/x/cases/mucic/acjug/en/cel-aj010220.pdf; ICTY, Prosecutor v. Blagojevic & Jokic, Appeal Judgment, Case No. IT-02-60-A, 09.05.2007. Para. 266 // http://www.icty.org/x/cases/blagojevic_jokic/acjug/en/blajok-jud070509.pdf; ICTY, Prosecutor v. Dragomir Milosevic, Appeal Judgment, Case No. IT-98-29/1-A, 12.11.2009. Para 20 // http://www.icty.org/x/cases/dragomir_milosevic/acjug/en/091112.pdf. и МТР ICTR, Prosecutor v. George Rutaganda, Appeal Judgement, Case No. ICTR-96-3-A, 26.05.2003. Para. 488 // http://unictr.unmict.org/sites/unictr.org/files/case-documents/ictr-96-3/appeals-chamber-judgements/en/030526.pdf; ICTR, Prosecutor v. Dominique Ntawukulilyayo, Appeal Judgment, Case No. ICTR-05-82-A, 14.12.2011. Para. 9 // http://unictr.unmict.org/sites/unictr.org/files/case-documents/ictr-05-82/appeals-chamber-judgements/en/111214.pdf. , первый пошел дальше и заложил градацию стандартов доказывания для разных стадий уголовного производства прямо в Римский Статут, тогда как последние ограничились стандартом «вне разумных сомнений», используемым в своей практике. Стандарт «вне разумных сомнений» является устоявшимся и используется в большинстве уголовных систем мира при вынесении приговора, а потому не требует обращения к нормам МППЧ для толкования. В связи с этим, данный параграф ограничится анализом практики МУС, который использует иные стандарты на различных стадиях производства, что будет рассмотрено ниже.
МУС использует стандарт «существенные основания полагать» (substantialgroundstobelieve) на стадии утверждения обвинений (confirmationofcharges). Так как он не является широко распространенным, МУС обращается к источникам МППЧ при его применении See, for example, ICC, Prosecutor v. Thomas Lubanga Dyilo, Decision on the confirmation of charges, Case No. ICC-01/04-01/06, 29.01.2007 (hereinafter - Lubanga Decision of 29.01.2007). Para. 38 // https://www.icc-cpi.int/CourtRecords/CR2007_02360.PDF.. Следует отметить, что стандарты доказывания в принципе являются важнейшей гарантии права на справедливое судебное разбирательство в целом и презумпции невиновности в частности. В связи с этим, МУС обязан обращаться к МППЧ при толковании стандартов доказывания.
Пункт 7 ст. 61 Римского статута устанавливает, что «Палата предварительного производства на основе слушания определяет, имеются ли достаточные доказательства для установления существенных основании? полагать, что данное лицо совершило каждое из преступлении?, в которых оно обвиняется». Для сравнения, п. 3 ст. 66 Статута закрепляет, что «для осуждения обвиняемого Суд должен убедиться в том, что обвиняемый виновен и это не подлежит сомнению на разумных основаниях», а согласно ст. 58 Статута для выдачи Палатой предварительного производства ордера на арест или приказа о явке должны иметься «разумные основания полагать, что это лицо совершило преступление, подпадающее под юрисдикцию Суда». Примечательно, что стандарт «вне разумных сомнений» содержится в статье под названием «презумпция невиновности», тогда как стандарт «существенные основания полагать» - в статье «Утверждение обвинении? до начала судебного разбирательства». Представляется, что несмотря на это, все стандарты являются гарантией презумпции невиновности обвиняемого, и обращение Палаты предварительного производства при определении применяемого ею стандарта доказывания к МППЧ является тому подтверждением.
Палата предварительного производства сослалась на два дела ЕСПЧ для определения указанного стандарта Lubanga Decision of 29.01.2007. Para. 38.. В первом из них (Soeringv. UnitedKingdom),ЕСПЧ определил рассматриваемое понятие как «существенные (достаточные, серьезные) основания были предоставлены для того, чтобы верить» See ECtHR, Soering v. the United Kingdom, Judgement, Application No. 14038/88, 07.07.1989.. Заслуживает внимания тот факт, что контекст применения указанного стандарта не был аналогичным тому, в котором использовал стандарт МУС: ЕСПЧ применил его для оценки рисков того, что заявитель подвергнется пыткам или иному бесчеловечному или унижающему достоинство обращению при экстрадиции его в запрашивающую страну. Соответственно, МУС посчитал, что ЕСПЧ применил данный стандарт при оценке убедительности доказательств, а значит его опыт можно использовать вне контекста. Кроме того, по данному решению МУС нет несовпадающих мнений судей, то есть все судьи согласны с данной позицией. Во-вторых, МУС обратился к частично несовпадающему совместному мнению судей ЕСПЧ Lubanga Decision of 29.01.2007. Para. 38., которые определили данный стандарт как «серьезные основания для того, чтобы верить» See ECtHR, Mamatkulov and Askarov v. Turkey, Judgement, Applications Nos. 46827/99 and 46951/99, 04.02.2005.. На основе этого МУС решил, что для того, чтобы Прокурор реализовал возложенное на него бремя предоставления доказательств, он должен предоставить конкретное и отчетливое (concreteandtangible) доказательство, показывающее четкий круг причин, лежащих в основе его заявлений Lubanga Decision of 29.01.2007. Para. 39..
В деле Bemba, равно как и в деле AbuGarda ICC, Prosecutor v. Bahar Idriss Abu Garda, Decision on the Confirmation of Charges, Case No. ICC-02/05-02/09-243-Red, 08.02.2010 (hereinafter - Abu Garda Decision). Para. 36 // https://www.icc-cpi.int/CourtRecords/CR2010_00753.PDF., МУС сослался на предыдущее процитированное дело Bemba Decision of 15.06.2009. Para. 29., где Суд назвал данное толкование установленным и соответствующим п. 3 ст. 21 Статута, то есть международно признанным стандартам прав человека. В деле Katanga МУС также обратился к вышеприведенному решению и пришел к следующему выводу: в деле Lubanga Палата основывалась на практике в сфере международно признанных прав человека для толкования доказательственного стандарта «существенные основания полагать» в соответствии с п. 3 ст. 21 Статута; в рассматриваемом деле, Палата не нашла убедительных причин, чтобы отойти от применения стандарта, установленного в деле Lubanga, а значит намерена его применить Katanga Decision of 30.09.2008. Para. 65.. Соответственно, толкование данного стандарта доказывания, с учетом практики ЕСПЧ, можно назвать устоявшимся Lubanga Decision of 29.01.2007, paras. 38-39; ICC, Prosecutor v. Germain Katanga, Decision on the Confirmation of Charges, Case No. ICC-01/04-01/07-717, 01.10.2008. Paras. 62-65 // https://www.icc-cpi.int/CourtRecords/CR2008_05172.PDF; Abu Garda Decision, paras 35-39; ICC, Prosecutor v. Abdallah Banda Abakaer Nourain and Saleh Mohammed Jerbo Jamus, Corrigendum of the "Decision on the Confirmation of Charges", Case No. ICC-02/05-03/09-121-Corr-Red, 07.03.2011. Paras. 29-31 // https://www.icc-cpi.int/CourtRecords/CR2011_02580.PDF; ICC, Prosecutor v. Callixte Mbarushimana, Decision on the confirmation of charges, Case No. ICC-01/04-01/10, 16.12.2011. Para. 40 // https://www.icc-cpi.int/CourtRecords/CR2011_22538.PDF..
Кроме того, более низкий стандарт - «разумные основания полагать», используемый МУС в соответствии со ст. 58 Статута, также был интерпретирован Судом с помощью практики ЕСПЧ. В частности, в деле AlBashirМУС приравнял «стандарт наличия “разумных основании? полагать” со стандартом “обоснованных подозрении?” в качестве основания для законного задержания или заключения под стражу согласно пункту (1)(c) статьи 5 Европейской конвенции о правах человека», который толкуется ЕСПЧ как «предполагающий наличие фактов или информации, которые убедили бы объективного наблюдателя в том, что данное лицо, возможно, совершило такое преступление» ICC, Prosecutor v. Omar Hassan Ahmad Al Bashir, Decision on the Prosecution's Application for a Warrant of Arrest against Omar Hassan Ahmad Al Bashir, Case No: ICC-02/05-01/09-OA, 03.02.2010. Para. 31 // https://www.icc-cpi.int/CourtRecords/CR2010_00656.PDF; ECtHR, Fox, Campbell and Hartley v. United Kingdom, Judgment, Application no. 12244/86, 12245/86, 12383/86, 30.08.1990 (hereinafter - Fox, Campbell and Hartley v. United Kingdom). Para. 32.. При этом, решение ЕСПЧ было вынесено в контексте обоснованности ареста по ст. 5 ЕКПЧ, то есть в рассматриваемом случае с учетом контекста применения данного стандарта доказывания МУС - для выдачи Палатой предварительного производства ордера на арест или приказа о явке - не произошло отделения толкования стандарта от контекста, в котором он изначально функционировал. В деле BembaМУС также постановил, что толкование стандарта «разумных оснований полагать» должно совершаться в соответствии с международно признанными стандартами прав человека по п. 3 ст. 21 Статута, а потому обратился к практике ЕСПЧ и Межамериканского суда по правам человека ICC, Prosecutor v. Jean?Pierre Bemba Gombo,Decision on the Prosecutor's Application for a Warrant of Arrest against Jean?Pierre Bemba Gombo, Case No.: ICC?01/05?01/08, 10.06.2008. Para. 24 // https://www.icc-cpi.int/CourtRecords/CR2008_04296.PDF.. В этом деле Суд тем же образом определил рассматриваемый стандарт, но расширил практику в сфере МППЧ, на которую сослался в подтверждение своей позиции Fox, Campbell and Hartley v. United Kingdom. Para. 32; ECtHR, K.?F. v. Germany, Judgment, Application No. ECtHR, K.?F. v. Germany, Judgment, 27.11.1997, 27.11.1997. Para. 57; ECtHR, Labita v. Italy, Judgment, Application No. 26772/95, 06.04.2000. Paras. 155; ECtHR, Berktay v. Turkey, Judgment, Aplication No. 22493/93, 01.04.2001. Para. 199; ECtHR, O'Hara v. United Kingdom, Judgment, Application No. 37555/97, 16.10.2001. Para. 34; Inter-American Court of Human Rights (hereinafter - IACtHR), Bamaca Velasquez v. Guatemala, Judgment, 25.11.2000. Paras. 138-144; IACtHR, Loayza?Tamayo v. Peru, Judgment, 17.09.1997. Paras. 49-55; IACtHR, Gangaram Panday v. Surinam, Judgment, 21.01.1994. Paras. 46-51.. В деле Ntaganda Суд сослался на свои предыдущие указанные выше решения, подтвердив свою приверженность данной позиции ICC, Prosecutor v. Bosco Ntaganda, Decision on the Prosecutor's Application under Article 58, Case No. ICC-01/04-02/06, 13.07.2012. Para. 16 // https://www.icc-cpi.int/CourtRecords/CR2012_07506.PDF..