Между наукой и идеологией. История немецкоязычной этнографии чешских земель
П. Лозовюк
PhD, д-р наук, Западно-чешский университет, Чешская Республика, Пльзень
Статья посвящена историческому очерку чешско-немецкой (позже судето-немецкой) этнографической традиции с акцентом на ее институционализацию и взаимосвязь с идеологическими концепциями. Этнографический интерес к немцам, проживающим на территории чешских земель, пробудился, очевидно, уже в начале XIX в. Первоначальное этнографическое изучение географически разрозненного немецкого сельского населения было сосредоточено на разнообразных проявлениях их образа жизни, народной традиции и языка. После возникновения Чехословацкой республики (1918 г.) немецкие этнографы в своих работах часто сосредотачивали внимание на темах, связанных с укреплением идентичности заново определенного немецкого сообщества в межвоенной Чехословакии. Динамика в этом направлении существенно поднимала престиж дисциплины, что ускорило завершение ее институционализации в академической среде.В межвоенный период этнография рассматривалась как научная дисциплина, способствующая легитимации многих требований, поднятых на политический уровень, что влияло на решение ряда социальных проблем.В 1938-1945 гг. идеологическая инструментализация дисциплины вышла на качественно новый уровень, о чем свидетельствует возникновение академических институтов, которые посредством этнографических методик были призваны способствовать легитимации «нового порядка» и легализации готовящихся экспансивных планов нацистского режима. Результаты работ судето-немецких этнографов военного времени имели важные политические последствия.Склонность к идеологизации «практической» науки (не только в этнографии, но и в области социологии и антропологии) в первой половине 1940-х гг.проявлялась прежде всего в расистском исследовании проблематики «смешанной крови» и активном участии этнографов в подготовке и отчасти в реализации нацистской «новой Европы». Судето-немецкая этнография как специфический научный дискурс закончила свое существование во второй половине 1940-х гг., когда основная часть немцев, проживающих на территории чешских земель, была отсюда выселена.
Ключевые слова: судето-немецкая этнография, история этнографии, идеология науки, чешские земли.
Between Science and Ideology. History of German Speaking Ethnography of Czech Lands
P. Lozoviuk
PhD, Dr. Habil., University of West Bohemia, Plzen, CzechRepublic
The study focuses on the chronological development of the ethnography of Germans living in the Czech Lands. The emphasis is put on its institutionalization and association with ideological concepts of the time. The ethnographical interest in Germans living in the Czech Lands dates back to the beginning of the 19th century. It focused on the lifestyle of the geographically and linguistically divided population. The disappearing traditions maintained in village communities were considered the most appropriate subject of study. After the establishment of the Czechoslovak Republic, German ethnographers concentrated on topics related to the strengthening of identity of the new German society which became part of the Republic. This development enhanced the prestige of ethnography, which facilitated its institutionalization in the academic environment. During the interwar years, ethnography was considered an appropriate academic discipline that could legitimize many politically-related claims, and was, therefore, expected to solve many societal isssues. In the years 1938-1945, the ideological instrumentalization of ethnography in the Czech-German environment reached a qualitatively new level. This was reflected in the focus of research of the newly established academic institutions, which were supposed to -- with the help of ethnographic methods -- contribute to the “scientific” legitimacy of the expansion plans of the Nazi regime already implemented or being prepared at that time. A strong inclination towards ideologically formulated “applied” science led to and in the first half of the 1940s eventually resulted in the explicitly racist research on the issue of “blood mixing” and the active participation of many ethnographers in the preparation, and partly also in the realization of the Nazi idea of a “new Europe”. The history of Sudeten-German ethnography was terminated by the displacement of the German population from what is now the Czech Republic in the second half of the 1940s.
Keywords: Sudeten-German ethnography, history of ethnography, ideology of science, Czech Lands.
Этнография, как наука, изучающая разнообразно определяемые человеческие общества, в течение своей почти 200-летней истории всегда была склонна к различным идеологическим коннотациям.По мнению немецкого этнолога Конрада Кестлина, народоведение является одной из тех наук, которые «предоставляют инструменты для [новой] потребности как индивидуального, так и коллективного самостроительства». Такие науки в немецком дискурсе именуются «этнонауками», которым присуща особенность конструировать предмет своего собственного исследования, а именно «составляющие элементы» для идентичности: этническую принадлежность, народную душу и этническое происхождение Kцstlin K. Ethno-Wissenschaften: Die Verfremdung der Eigenheiten // Inszenierungen des Nationalen. Geschichte, Kultur und die Politik der Identitдten am Ende des 20. Jahrhunderts / Hrsg. B. Binder, W. Kaschuba, P. Niedermьller. Kцln, Weimar, Wien, 2001. S. 41.. Чешско-немец- кая С начала 1920-х гг. следует использовать выражение «судето-немецкая». этнографическая традиция, чей исторический очерк будет представлен в этой статье, может служить интересным, хотя и почти забытым примером способа идеологической инструментализации научного знания в ситуации этнически смешанной территории.
Несмотря на определенные различия, особенно в контексте институционального развития, для обоих вариантов народоведческой работы чешских земель Понятие «чешские земли» сейчас включает собственно Чехию, Моравию и часть Силезии, вошедшую после 1918 и 1920 гг. в состав Чехословакии. Таким образом, речь идет о территориях, со-ставляющих современную Чешскую Республику. Исторически к данной категории относятся и не-которые другие области, в частности обе Лужицы (Верхняя и Нижняя) и область Кладско. -- чешско-немецкой и чешской этнографии -- возможно обозначить ряд структурных сходств.Для обеих были характерны национально-просветительская деятельность, инициатива в плане национальной эмансипации, а также тенденция к идеологической инструментализации научного знания.Чешско-немецкая и чешская этнографии основывались на схожих принципах, а тематическая направленность и способ сбора данных были в основном идентичными Подробнее см.: Lozoviuk P Interethnik im Wissenschaftsprozess. Deutschsprachige Volkskunde in Bцhmen und ihre gesellschaftlichen Auswirkungen. Leipzig, 2008.. Поэтому совершенно неудивительно, что на институциональное развитие чешско-немецкого народоведения (Volkskunde), кроме имперско-немецкой и так называемой староавстрийской Ср.: Warneken B. J. „Vцlkisch nicht beschrдnkte Volkskunde“. Eine Erinnerung an die Grьndungs-phase des Fachs vor 100 Jahren // Zeitschrift fьr Volkskunde. 1999. Bd. 95, Nr. 2. S. 169-196.этнографии, существенное влияние оказала чешская этнографическая традиция (narodopis), начавшая свое систематическое развитие гораздо раньше, чем чешско- немецкая.
В чешском обществе конца XIX в. этнография воспринималась как национальная наука в двояком смысле: с одной стороны, ее можно было трактовать как специальную науку о чешском народе, главным образом о его коллективных характеристиках и особенностях чешской культуры; с другой стороны, как науку, служащую народу и содействующую его этноэмансипационным стремлениям. Вдохновляющее влияние на формирование немецкоязычной этнографии чешских земель в конце XIX в. преимущественно оказало так называемое движение национальной особенности (sverazove hnuti), а впоследствии и общепризнанный успех чешских этнографических выставок, в частности Чешско-славянской народоведческой выставки, организованной в Праге в 1895 г. Основатель чешско-немецкой академической этнографии Адольф Хауффен, пребывая под сильным влиянием этой выставки, отметил, что чехи для чешских немцев в некоторых аспектах могут даже послужить примером. Особенно ему импонировало «внедрение в науку национального убеждения, тесное соприкосновение народа и науки, признательное и восторженное участие всех слоев населения в стремлении к изучению народоведения» Hauffen A. Einfьhrung in die deutschbцhmische Volkskunde nebst einer Bibliographie. Praga, 1896.
S. 58..
На отставание в сфере этнографической деятельности чешских немцев в сравнении с чехами неоднократно жаловался и преемник Хауффена в пражском немецком университете Постановлением императора Франца Иосифа I с 11 апреля 1881 г. (в действии с 1882 г.) праж-ский Карло-Фердинандов университет (Karl Ferdinands-Universitдt/Karlo-Ferdinandova univerzita) был разделен на два университета: один -- с немецким, второй -- с чешским языком обучения, причем оба учреждения и далее использовали имя Карло-Фердинандового университета. Между 1882 и 1939 гг. в Праге, таким образом, существовало два национальных университета -- чешский и немецкий. Немецкий университет получил в 1920 г. новое название «Немецкий университет» и в 1939-1945 гг. назывался «Немецкий Карлов университет» (Deutsche Karls-Universitдt). Поэтому в тексте проводится различие между этими двумя названиями путем написания прилагательного «немецкий» со строчной буквы (для университета до 1920 г.) и с прописной (для периода после 1920 г.). Густав Юнгбауэр. В одной из своих работ он, к примеру, выказывал негодование, что «нам, немцам <...> совершенно недостает того, что для чехов уже давно является очевидным.Речь идет об объединении этнографической деятельности с искусством и музейной сферой, с чем связано современное содействие науки и народной самобытности» Jungbauer G.Die Volkskunde bei den Tschechen und Slowaken // Sudetendeutsche Zeitschrift fьr Volkskunde. 1928. Bd. 1, Nr. 3. S. 113..Таким образом, чешско-немецкая этнографическая традиция посредством своих передовых представителей не только реагировала на чешское восприятие дисциплины, но и в значительной мере старалась ему подражать. этнография чешский немецкий традиция
Начало этнографического интереса к немцам на территории чешских земель. Этнографический интерес к немцам, проживающим на территории чешских земель, пробудился, очевидно, уже в начале XIX в., однако его становление проходило не только наряду с развитием чешских этнографических исследований, но и в более широком центральноевропейском контексте. Первоначальный внутренний этнографический интерес к местным немцам был сосредоточен на разнообразных проявлениях образа жизни географически и лингвистически разрозненного немецкого сельского населения.Развитие народоведческой деятельности на начальной стадии происходило скорее спонтанно и осуществлялось в пределах нескольких родственных, уже сформировавшихся научных дисциплин.К наиважнейшим из них можно отнести германистику, значительную роль играли также история, статистика, демография и культурная география. К одной из работ первостепенной важности в области протоэтнографических текстов можно отнести изданный в 1817 г. сборник народной песни в Краваржске, немецкоязычном этнографическом регионе на границе Моравии и Силезии. Сборник, вышедший под названием «Der Fylgie. Alte teutsche Volkslieder in der Mundart des Kuhlandchens» (его автором был уроженец Северной Чехии Йозеф Георг Майнерт), стал первым печатным региональным собранием народной поэзии в общенемецком контексте Ср.: Schroubek G. R. Joseph Georg Meinert. Zur Frьhgeschichte der Volkskunde in den bцhmischen Lдndern // Jahrbuch fьr ostdeutsche Volkskunde. 1970. Bd. 13. S. 213-226.. И если эту публикацию с уверенностью можно назвать выдающимся почином в области любительской этнографии, то внимание чешско-немецких протоэтнографов начала XIX в. было сконцентрировано прежде всего на самой Богемии Ср.: Hauffen A. Bibliographie der deutschen Volkskunde in Bцhmen. Reichenberg, Sudetendeutsche, 1931; Hobinka E. Bibliographie der deutschen Volkskunde in Mдhren und Schlesien. Reichenberg. 1928..
К первому с исторической точки зрения монографическому труду, посвященному этнографии определенного чешско-немецкого региона, можно отнести работу чиновника хебского городского управления Йозефа Себастьяна Грюнера. Она возникла по инициативе и под прямым научным покровительством самого Иоганна Вольфанга фон Гёте. Сочинение Грюнера было написано уже в 1825 г., однако в книжном варианте издано лишь в начале XX столетия, когда его под названием «О древнейших обычаях и нравах эгерландцев» Эгерланд -- самый западный чешско-немецкий регион Чехии, в котором проживала спец-ифическая этнографическая группа -- эгерландцы. опубликовал Алоис Йон -- один из ведущих региональных этнографов начала XX в. А. Йон обнаружил текст Грюнера в одном из немецких архивов и издал в 1901 г. Тексты Грюнера представляли собой этнографическую монографию, которая, несмотря на свой строгий и преимущественно описательный характер, по сей день содержит массу интересных фактов, относящихся к народной культуре жителей той эпохи, обитающих в самой западной части Чехии.
Достаточно известным фактом является то, что Гёте проникся необычайной симпатией к западночешскому региону, бывал его довольно частым гостем В 1785-1823 гг. Гёте совершил в общем 17 путешествий в Чехию (ср., например:Urzidil J. Goethe in Bцhmen. Zьrich, Stuttgart, 1962; Kцstlin K. Volkstьmlicher Goethekult und die Nationalisierung des Egerlandes. Zwischen den Wissenschaften. Beitrдge zur deutschen Literaturgeschichte. Bernhard Gajek zum 65. Geburtstag / eds G. Hahn, E. Weber. Regensburg, 1994). и отдавал предпочтение посещению преимущество курортных городов (исключая несколько его визитов к Грюнеру в Хеб).Из дневника, который писатель вел регулярно, известно о его многочисленных экспедициях по окрестностям Западной Чехии, в ходе которых он проводил наблюдения за образом жизни и культурой простых сельских жителей. Именно во время одного из своих путешествий в 1820 г. он познакомился в Хебе с молодым Грюнером John A. Einleitung. Grьner Sebastian. Ьber die дltesten Sitten und Gebrдuche der Egerlдnder / ed. by A. John. Prag, 1901. S. 4., который с 1807 г. увлекался сбором важнейших сведений, касающихся хебского региона. Помимо природоведческого интереса (ботаника, минералогия, геология), внимание Грюнера привлекала история, археология, языкознание и ряд иных областей, на сегодняшний день суммировавшихся в понятие этнография.Несмотря на то что Грюнер посвятил накоплению народоведческого материала долгие годы Ibid. S. 3., следует отметить, что эта деятельность имела прежде всего характер первоначального и лишь частичного сбора данных без попыток расширенного анализа.
Гёте, узнав об увлечении Грюнера, проявил активный интерес к результатам его работы, которые тот ему с радостью предоставил.Совместная заинтересованность реалиями Западной Чехии настолько сблизила их, что немецкий писатель периодически навещал Грюнера во время своих поездок в Чехию, а свидетельством их дружбы является в том числе и обширная их переписка Кроме писем о связи этих людей свидетельствуют и записи в дневнике писателя..Гёте не только активно интересовался методами собирательской деятельности своего младшего товарища, но и давал ему многочисленные советы о том, чем следует руководствоваться при сборе и обработке этнографических данных.Таким образом, следует отметить, что Гёте стоял у истоков возникновения чешско-немецкой этнографии, причем его интерес был ориентирован именно на национальную одежду, фольклор, язык (местные диалекты немецкого) и историю Эгерланда.
Жителей Эгерланда Гёте характеризовал как «храбрый закрытый народец», симпатию к которому писатель проявлял за его «верность народному строю» Ibid. S. 9..Другой интересной особенностью «эгерландского характера» Гёте признавал «исключительно примечательную» низкую преступность на этой территории Ibid..На вопрос Гёте о причине такого явления Грюнер отвечал предположением, что помимо христианского воспитания объяснение этому следует искать в местных обычаях, т. е. в эгерландской народной культуре Ibid..По мнению Грюнера, житель Эгерланда -- это «добрый христианин, верный подданный и супруг, внимательный и трудолюбивый хозяин, следовательно [эгерландские] дети непрерывно видят хороший для себя пример» Ibid..Аналогичные позитивные характеристики Грюнер проецировал и на целый регион, обладающий, по его мнению, интересной историей и самобытной местной культурой с говорящими на своеобразном диалекте немецкого языка жителями Ibid. S. 23..