В заключении 28 главы Алкиной начертает образ того, какие условия помогают человеку для уподобления богу в этой жизни. Это хорошие привычки, разумность и усвоение таких знаний, которые помогают удалиться от большинства людских забот и уйти в область созерцания умопостигаемого, а также посвящение в более высокие науки, приуготовление к которым способствуют музыка, арифметика, астрономия и геометрия, а также гимнастика, закаляющая тело [2, 28, 4].
В следующей главе идёт речь о добродетелях. Алкиной определяет добродетель как божественное стяжание (0Јюи 5и Х9ЛМ-атодt^з aQЈT^з), помогающее душе прийти в совершенное и наилучшее расположение (состояние), благодаря чему приобретается благопристойность (eыoxHM-Ova), уравновешенность (ob^њvov; согласованность) и основательность (pйpaiov) в речах и делах. Добродетели делятся на добродетели разума (Лоуїкаї) и те, которые противостоят неразумной части
души(^oyov ^UXHЗ M-^QOЗ). Неразумная часть души делится на пылкую (страстную; то 0u^lк6v) и вожделеющую (пожелающую; то ЈПl0u^nтLк6v), таким образом, совершенство души состоит в том, чтобы в разумной части господствовало разумение, в пылкой - мужество, в вожделеющей - целомудрие. Справедливость же есть некое согласие названных добродетелей друг с другом (SiKaioowrз вот! ou^њvla tiз Tomњv npoз оХкцка)[2, 29, 1-3].
После этого Алкиной даёт характеристику каждой из четырёх добродетелей. Так, разумение есть знание добра и зла и того, что не является ни тем, ни другим. Целомудрие есть упорядоченность страстей и влечений и умение подчинить их ведущему началу - разуму. Мужество - сохранение представления о долге перед лицом опасности и без таковой. Наконец, справедливость есть некое согласие названных добродетелей друг с другом, способность, благодаря которой три части души примиряются и приходят к согласию, причём каждая занимает место, соответствующее и подобающее её достоинству. Все добродетели взаимно дополняют друг друга и все находятся под управлением разума (то фиаыbeanoTiKOV/ тоитштіто Лоуіатіком) [2, 29, 2-4]. Затем излагается платонико-аристотелевское учение о том, что добродетель есть середина между крайностями [2, 30, 1-2]. Добродетели делятся на главные, связанные с разумом, и второстепенные, которые связаны с чувствами. Последние ведут к прекрасному благодаря их связи с разумом, но не сами по себе. Порок может проистекать от преступления меры в добродетели, которую им полагает разум, из-за чего, выступив из-под руководства разума, может возникнуть неумеренность в страсти, которая, в свою очередь, приводит или к недостатку, или к избытку [2, 30, 3-6].
Апулей, профессиональный ритор и философ-любитель, родился в северо- африканоском городе Мадаур (Мадавр) ок. 123 года н. э. и получил хорошее риторское образование в Карфагене. Около 150 года он отправляется в Афины, чтобы приобщиться к подлинному греческому, классическому образованию.
В 31 главе «Учебника» излагается учение о том, что добродетель должна быть добровольным и упорным стремлением души к благородному и прекрасному, а порочность происходит не по нашей воле, т. к. никто не выбирает порок для достойного и драгоценного для себя стяжания, но вследствие заблуждения или страха перед большим злом. Здесь обнаруживается знаменитый сократический парадокс: «никто не выбирает порок по своей воле», а основным источником служит «Горгий». Но несправедливость и порок, как пишет Алкиной, влекут за собой наказание, которое в свою очередь «есть некое врачевание заблудшей души» [2, 31, 13]. Наконец, в 32-ой главе идёт речь о чисто стоическом учении об аффектах (правда, немного изменённом).
«Учебник» в целом представляет собой полезный очерк платонизма, отражающим, по словам Дж. Диллона, по крайней мере, какую-то одну традицию платонизма во II веке н. э. [20, 301]. Впрочем, «Учебник» не был особо популярным, позднейшие платоники на него не ссылаются, но настоящее признание к нему пришло в эпоху Возрождения и новоевропейской традиции.
Изучает философию, увлекается мистическими учениями, много путешествует по Греции и удостаивается посвящения в различные мистерии (подробнее см. его «Апологию» и «Флориды»: [20, 303-305, 28]). Около 161 года он снова в Карфагене, где приобретает известность ритора, поэта и философа - платоника. Апулей писал на латинском и греческом языках. Наиболее известная его работа - роман «Метаморфозы, или Золотой осёл», так же ему принадлежит и ряд философских произведений «О демоне Сократа», «О мире» и трактат в двух частях «О Платоне и его учении» .
Трактат «О Платоне и его учении» написан на латинском языке, состоит из двух книг10 и начинается с очерка жизни Платона, которого Апулей считает учеником не только Сократа, но последователем Пифагора: «Когда Сократ оставил людей, Платон в поисках наиболее совершенного учения обратился к пифагорейскому». В Италии он учится у пифагорейцев ЕвритаТарент- ского и Архита. А поскольку разные школы выделяли в философии какой-то один главный аспект: пифагорейцы - физику, элеаты - логику, а Сократ - этику, то Платон объединил их вместе «в единое тело», отточив и завершив то, о чём говорили его предшественники [3, I, 3; здесь и далее пер. Ю.А. Шичалина].
Вторая книга труда Апулей посвящена этике Платона. И, хотя Апулей излагает учение Платона, он всё же волей-неволей вплетает в него аристотелевские и стоические мысли. Но подобное смешение понятий различных философских школ было вообще характерным явлением для той переходной эпохи (анализ сочинения «Платон и его учение» см.: [20, 307-322}).
Предмет этической части философии Апулей определяет следующим образом: «Главное в этической философии... знать, как можно достичь счастливой жизни (Moralisphilosophiae caput est. ut scias quibus ad beatam vitam perveniri rationibus possit)». Но достижение счастливой жизни связано, прежде всего, с достижением высшего блага. Согласно Платону, высшее и первое благо суть «бог» и «разум, который Платон называет noun». За ним следуют добродетели души: разумение (prudentiam), справедливость (justitiam), целомудрие (pudicitiam) и мужество (fortitudinem). Разумение выше их всех, за ней по порядку следуют целомудрие, справедливость и мужество. Эти добродетели души «суть блага божественные и простые», они относятся к благам первым по достоинству и они отличны от других благ, которые называются внешними (красота, здоровье, богатство и проч.). Эти последние у мудрых людей, которые ими пользуются в сочетании с разумом и добродетелью, приобретают действительную ценность, а для гл у- пых людей «они невольно оборачиваются злом» [3, II, 1-2. Cf.: Ibid., II, 10].
Из изложенного выше можно наблюдать некоторые параллели с «Учебником» Алкиноя (гл. 27). Апулей говорит, что этика - это знание способов достижения счастья, заключающегося в причастии к первому и наивысшему благу, которое по Платону есть бог, а в человеке отражено в той части души, где господствует ум11. Четыре добродетели души проистекают из божественного источника и могут уподобить богу (об этом Апулей говорит ниже: гл. 23).
Их следует избирать. Все прочие человеческие блага приобретают ценность лишь в разумном и согласном с добродетелью их использовании, а иначе они, не контролируемые разумом, могут обернуться порочностями [3, II, 10-13].
В 3 главе идёт речь о том, что каждый человек «с самого рождения» имеет в себе импульс к добру и злу и может развить в себе зародыши и того, и другого. Поэтому, чтобы избежать развития порочности, следует с юности искать себе наставников в добродетели и руководителей к справедливой жизни. Платон говорит о том, что есть вид жизни превосходный и выдающийся, а есть другой вид - ничтожный и прескверный, но между ними, он полагает, есть и промежуточное состояние, равномерно сочетающее в себе оба первых. Люди, находящиеся в таком промежуточном состоянии не добродетельны в подлинном смысле, но и не порочны, так как у таких людей всё «так или иначе перемешано» [3, II, 3]. Далее в главах 16-21 Апулей подробно описывает типы закоренелых злодеев, людей обыденной добродетели и совершенного мудреца, очень схожего с мудрецом стоиков.
В главах 4 и 5 Апулей излагает пла- тоновско-аритотелевское учение о psGФxnз, правда, несколько оригинально. Апулей развивает это учение в применении к тройственной природе души, говоря о том, что три части души осаждаются тремя пороками, где каждый из них развивается в форме избытка или недостатка. К примеру, разумной части души противостоит indocilitas (невосприимчивость и не желание учиться) в двух формах: inperitiam(невежество, или необразованность - враг sapientiae: теоретической мудрости) и fatuitatem (тупоумие, пустая убеждённость в своём незнании - враг prudentiae: практической разумности). Подобным образом обстоит дело и с гневной, и со страстной частью души. Конструкция весьма оригинальная, не встречающаяся ни у Алкиноя, ни у других платоников. Ещё более она усложняется тем, что разумная часть души обладает двумя добродетелями (теоретической и практической мудростью), которым противостоят два порока. Выходит так, что речь идёт не о крайностях, а о двух пороках, противостоящих двум формам разумной деятельности. Д. Диллон подозревает, что Апулей «неточно понял здесь свой источник» [20, 318]. Пятая глава начинается с определения добродетели, которая, по словам Платона, есть наилучшим и благороднейшим образом оформленное состояние ума (mentis), делающее человека и в деле, и на словах согласным с самим собой. Достигается тогда, когда разум укрощает и держит в узде вожделение и гнев [3, II, 5. Cf.: 2, 29, 1].
В следующей главе Апулей пишет о различии совершенных и не совершенных добродетелей. Так поступает и Ал- киной (Дидаскалия, 30, 3). В целом их изложения схожи, хотя и имеются некоторые различия в терминoлогии . В этой же главе Апулей предлагает очерк четырёх главных добродетелей, которые соотносятся с тремя частями души и даёт краткую характеристику каждой. Добродетелью разумной части души, которая опирается на разум (ratio), за всем наблюдает (spectatrix) и всё судит (rerum), является разумение (prudentia) и мудрость (sapientia). В мудрости Платон видит науку о божестве и человеке, а в разумении - знание и понимание добра и зла, а также среднего между тем и другим. В яростной части души (iracundior) помещается мужество (fortitudinis), которое даёт силу строго следовать положенным предписанием и закону, страстной (cupidinum et desideriorum) сопутствует воздержание (abstinentia), в котором Платон видит «охранительницу согласованности между хорошими и дурными задатками человека», воздержание направляет похоть к умеренности (mediocritatem), сдерживая разнузданность разумным и скромным поведением. Наконец, между всеми тремя частями души распределена справедливость (justitia). Платон называет её «знанием и причиной того, что каждая часть (души) наилучшим способом и образом покорно исполняет свои обязанности» [3, II, 6-7].
Справедливость Платон иногда именует добродетелью в целом (universae virtutis), которая охватывает все добродетели, или при обычном разделении добродетелей на четыре главных, он именует справедливостью ту из добродетелей, которая занимает четвёртое место и связано с благочестием (religiositate) [3, II, 7]. Справедливость - это качество человека божественного, спокойного и счастливого (divini ac tranquilli ac beati) [3, II, 8].
Истинный мудрец совершен по справедливости, разумению и мужеству. Мужество, в силу крепости духа, всё переносит. Оно есть хребет духа, тогда как трусость - духовная немощь. Только мудрец истинно богат, т.к. он богат добродетелями, которые драгоценнее всех сокровищ. Философ стремиться освободить душу из оков тела [3, II, 21].
Наконец, очерк платоновской этики Апулей завершает указанием того, что целью философии или мудрости является уподобление богу. Возвыситься до божественного достоинства (ad dei meritum) и достичь божественной действительности (aemulatione vitae ad deorum actus), соревнуя ей в жизни, достигнув совершенной справедливости (perfecte justum; праведности), благочестия (pium) и разумности (prudentem) [3, II, 23]. Он должен быть совершенным не только в созерцательной, но и в деятельной жизни, следуя тому, что любезно богам и людям. Истинный мудрец - слуга и подражатель бога, он следует богу (Апулей ссылается на высказывание Пифагора: «Епои 0Јф») [там же].
В целом, трактат Апулея «О Платоне» отражает некоторую базовую доктрину платонизма во втором столетии н. э., во многом схож с «Учебником» Алкиноя и излагает одни и те же положения.
Заключение. Итак, мы рассмотрели период платонизма от первых учеников и преемников Платона до платоников конца II века н. э. Что мы видим? Как развивалась этическая доктрина Платона в течение пяти столетий? Первые преемники Платона - Спевсипп, Ксе- нократ и Полемон - следуют Платону в том, что с большой серьёзностью говорят о предмете этики, но, в отличие от Платона, нравственный телос усматривают в жизни, согласной с природой (ката фиату). О ней говорит уже Спевсипп, а Ксенократ и Полемон возводят её к базовой категории, телос для них совпадает с жизнью в согласии с природой. С природой, конечно, разумного существа, каковым является человек. Они изображают жизнь мудреца как человека безмятежного (aoxA^aia- Спевсипп), обладающего добродетелью (KTfaiv aQЈTfз - Ксенократ), которая сообразна с природой человека, для которого добродетель есть достаточное условие для счастья (Полемон). Филипп Опунтский, автор или редактор «Послезакония», в своём (но при этом, как он считает, верном платоновским принципам) изложении этики исходит из несколько иного платонического контекста. Если Спевсипп, Ксенократ и Полемон, как и Аристотель, проводят в этике некий антропологический принцип - жить в согласии с собственной природой или с природой наилучшего в нас - ума, - то у Филиппа можно наблюдать некий космический принцип - жить в гармонии с Небом, творцом и двигателем космоса. Поэтому для Филиппа важны не столько гражданские добродетели, сколько богоприличные: добродетели божественного порядка. Человек, имеющий знание о Небе, добродетельный и благочестивый, обладающий знанием математических наук, которые помогают в развитии созерцания, истинно мудр. Другой современник и ученик Платона - Аристотель - хотя и образовывает собственную школу после смерти учителя, однако не перестаёт быть платоником. В этику Платона, сильно теологизированную, находящуюся под влиянием пифагорейцев, Аристотель вносит трезвость, психологизм, отделяет от теологии и вгоняет в рамки исключительно антропологические. Аристотель был исследователем мира зримого, созерцание для него, хотя он его не отрицал и очень высоко ценил, не являлось излюбленной областью научных интересов. Человек как представитель животного мира, животные, небо, земля, космические явления, законы физики, логики, красноречия и прочее - вот область профессиональных интересов Аристотеля, а не желание проникнуть в тайну богов, приблизиться к единому творцу и богов, и людей, что по Платону было истинным любомудрием.