Концепция четырёх главных добродетелей в бреднем платонизме
Евгений Холодов
Введение
Между I веком до н. э. и концом II века н. э. платонизм принял такую форму, которую в науке охарактеризовали как средний платонизм [о среднем платонизме и средних платониках см.: 18, 157-173, 19, 653-770, 20; 30]. Платоники этого периода, не будучи ведущей философской школой того времени (такой тогда была стоическая, которая, впрочем, сама испытала на себе влияние платонизма), старались обновить платонизм, вписав его в контекст эпохи. В это время платонизм приобрел весьма пластичную (эклектичную) форму, объединив доктрину Платона с доктринами пифагорейской, стоической и аристоте- лической [19, 672-675, 26, 90, 96-97]. Важнейшую роль в возрождении платонизма, как принято считать, сыграли «платоник» Антиох из Аскалона (ум. ок. 69 года до н. э.) и стоик Посидоний из Апамеи (130-46 годы до н. э.). Я выделил кавычками слово платоник, потому что, по справедливому замечанию проф. Амс- тронга, в философии Антиоха, формально принадлежащего к платоникам, было «гораздо меньше подлинно платонического, нежели в мысли стоика Посидония», который повлиял на платоническую мысль не менее, чем Филон из Ла- рисссы и Антиох [18, 163]. Но окончательно средний платонизм сформировался под влиянием «неопифагорейца» Евдора из Александрии (I в. до н. э.). Неопифагореец у меня опять в кавычках, потому что очень трудно, а порой «даже невозможно отличить учение неопифагорейцев от учения средних платоников». Представители обоих направлений были согласны в том, что Платон духовный ученик Пифагора, развивали пифагорейскую мистику чисел в рамках своей философии. В третьем столетии нашей эры пифагореизм «полностью растворился в неоплатонизме» [17, 70-71].
Евдор, будучи уверен, что Платон - духовный ученик Пифагора, заложил фундамент пифагорико-платонического дискурса в среднем платонизме, тогда как Антиох - платонико-стоического. Наконец, нашёл своё законное место в возрождённом платонизме и Аристотель. Правда, отношение к нему было неоднозначным. Евдор, Плутарх и Аттик относились к Аристотелю неблагосклонно. Другие (например, Альбин, Алкиной) были неблагосклонны к стоикам и «находились под глубоким впечатлением от Аристотеля», его логики и метафизики (это более поздняя группа платоников) [18, 165]. Следует учесть ещё один фактор. Средний платонизм, как и все другие философские учения того времени, - это, прежде всего, религиозная философия и религиозный образ жизни. Средний платонизм, у отдельных его представителей, не избежал и страсти ко всякому мистицизму, астрологии и магии, яркий пример этому - платоник Апулей.
Религиозное чувство среднего платоника было в целом свободно от глупого, пустого и лживого мистицизма, и религия среднего платоника заключалась в отстранённом интеллектуальном преклонении перед трансцендентным Высшим, созерцания которого он надеялся достичь в следующей жизни, как и кратких вспышек озарения в этой. C этим религиозным чувством сочеталось и обычное языческое почтение к богам, демонам и героям. добродетель платоник человеческое счастье
Важным поворотом в этике среднего платонизма следует признать возврат к платоновскому принципу фpolњoiз 0єф. Если в Древней и Средней Академии сформировалось учение, согласно которому человеческое счастье определялось, как «жизнь в соответствии с природой (ката фбоїу)», и это отразилось в учении стоиков и нашло своё отражение у Антиоха [20, 55, то со времени Евдора стало набирать силу определение смысла жизни или же счастья как уподобление богу. Четыре добродетели Платона, которые осмысливались и академиками, и перипатетиками, и стоиками перешли так же и к средним платоникам.
1. Антиох из Аскалона. Антиох родился в Палестинском городке Аскалон, ок. 130 года до н. э., юношей он покидает родной город и в поисках высшего образования приезжает в Афины. Там он становится последователем платоновской Академии. Во главе её стоял Филон из Лариссы, учеником его на долгие годы и стал Антиох. Из-за наступления войск Митридата, Филон и Антиох бегут из Афин в Рим. Там Антиох самостоятельно читает лекции и приобретает большую популярность в римских интеллектуальных кругах, его лекции посещают Катулл и Цицерон. Его учеником себя считает М. Терентий Варрон. В Риме Антиох сближается с аристократом Лукуллом, который, получив должность квестора Азии, переехал из Рима в Александрию. Антиох в составе его делегации отправляется с ним. Там в руки Антиоха попадают сочинения его бывшего учителя Филона. Их содержание возмущает Антиоха, и он пишет против него опровержение. Таким образом, Антиох открыто заявляет о разрыве с Филоном и образовывает свою школу, которую называет Древней Академией (по образу Древней академической школы Платона). Согласно Антиоху, между Платоном, ранней Академией, Аристотелем и ранними перипатетиками нет существенных различий, это две ветви платонической традиции [более подробно о жизни и трудах Антиоха см.: 20, 64-111; 29 (с собранием фрагментов)]. Кроме нескольких кратких упоминаний и фрагментов из трудов Антиоха его сочинения полностью утрачены. Но благодаря Цицерону, который слушал его лекции и читал некоторые его труды, а также тому, что сам Цицерон был неутомимым пропагандистом идей греческой философии1, мы находим у него довольно точную передачу основных идей логики и этики Антиоха.
Антиоха, прежде всего, интересовали вопросы этики, довольно подробный очерк которой находится в труде Цицерона «О пределах блага и зла». В пятой книге этого труда мы находим учение и о четырёх добродетелях, но начнем обзор аретологии Антиоха с краткой и общей заметки Августина. В 19 книге «О граде Божием» Августин, ссылаясь на Варрона, пишет, что наилучшей жизнью Антиох считал ту, которая сочетает в себе и созерцательный, и деятельный (практический) элемент [1, XIX, 3]. Как и Полемон, Антиох учил: поскольку человек состоит из души и тела и живёт в материальном мире, то и базовые принципы этики следует относить к человеку во всей его полноте, а не только к воображаемому уму, как полагал стоик Хрисипп. Теперь обратимся к пятой книге труда Цицерона «О пределах блага и зла». Если Цицерон следует Антиоху точно, то в целом картина получается следующая. Среди «всех проявлений достойного», следует выделить справедливость. Это некое состояние души, которое проявляется в том, чтобы воздавать каждому свое, щедро и благожелательно блюсти общечеловеческое сообщество. Справедливость производит благочестие, доброту, щедрость, доброжелательность, любезность и прочие в том же роде. Они суть неотъемлемые спутники справедливости, в ней они приобретают смысл и значение как в своей основе [10, V, 65 Справедливость так же связана с каждой из четырёх кардинальных добродетелей, распространяются на них и её родовые добродетели, так же, взаимозависимо, требует себе и родовые добродетели мудрости, мужества и умеренности. Только в этом союзе добродетель приобретает силу. Справедливость связана с мудростью и мужеством, ведь она «может блюстись только сильным и мудрым». Единство и согласие добродетелей, их гармония делает жизнь правильной, «достойной и согласной с природой» [10, V, 66]. Хотя все четыре добродетели соединены и связаны между собой и не могут быть разделены, однако, каждая из них обладает собственными функциями. Мужество (fortitudo) обнаруживает себя в трудностях и опасностях, умеренность (temperantia) - в пренебрежении удовольствиями, разумность (prudentia) - в умении различать добро и зло, справедливость (justitia) - в том, чтобы воздавать каждому своё [10, V, 67].
Здесь перед нами классический набор четырёх добродетелей, в котором проглядывается платонико-перипатическая основа. Но к этой основе Антиох «добавляет некоторые стоические формулировки» [20, 86]. Прежде всего, то, что касается взаимного следования и неделимости добродетелей: невозможно обладать одной добродетелью, не обладая какой-либо из трёх остальных. Например, мужественный, но неумеренный, или мужественный, но неразумный не является истинно мужественным, так как в первом случае он представляет собой звериное подобие истинной смелости, а во втором - безрассудную отвагу. У Платона, например, в диалоге «Горгий» и в трудах Аристотеля есть подобные же мысли, но в законченном виде эта идея была сформулирована стоиками. Стоическое влияние обнаруживается и в сфере применения различных добродетелей, а также в стоическом учении «свободы от страстей» - апатейа. Дух мудреца, по учению
Антиоха, никогда «не испытывает страсти, никогда не предаётся радости», «не испытывает волнений и страданий» [11, II, 135 У Антиоха мы находим и утверждение о добродетельной жизни как жизни «достойной и согласной с природой». Учение схожее с учением древних академиков. Современные Антиоху стоики мыслили подобным образом. Многие стоические элементы в философии Антиоха можно объяснить тем, что он мог считать их заимствованиями из философии Платона и древней Академии, которым стоики придали законченную форму, но некоторые моменты ими могли быть и искажены. Это объясняет то, почему Антиох иногда и полемизирует со стоиками, а иногда им следует.
Евдор и Филон Александрийские. Ев- дор определяет высшее благо, как «уподобление богу», тем самым меняет акцент и по праву считается ключевой фигурой в среднем платонизме [20, 119, 127; 27, 247]. Не задерживаясь на скудных данных биографии Евдора и его отношении к пифагореизму и другим философским школам (отметим лишь то, что сам он считал себя пифагорейцем, у Ария Дидима он причисляется к платоникам), перейдём к анализу его этики [18, 165; данные о биографии см.: 20, 118125]. В «Антологии» Иоанна Стобея имеются выдержки из труда Ария Дидима. Этот труд был посвящён очерку философии и в качестве одного из источников Арий использовал труд Евдора, который называется: Sialpsoiз тон ката фЛооофІауТбуон (Очерк различных философских учений) [12, 56, рус. пер.: 4].
Книга эта, как говорит Арий, замечательная и достойная того, чтобы её приобрести (ЯiЯTAovа^юктцтоу).
Согласно изложению Ария, Евдор подразделяет философию на три части: этику, физику и логику2. Этика стоит на первом месте и видимо такой порядок выделял сам Евдор [так же и у Сенеки: 9, 89, 9]. Этика - теория о всяком достойном, стремление к этому и деятельное упражнение в этом (Тон Sи цВіконто pиv nspi rpv Bsњplav rpз ка9' sraoTov а^iaз/ то Sи nspi rpv фpppv, то Sи nspi rpv npа^iv) [12, 56]. Таким образом, есть три вещи, которые рассматривает этика (тріцЈрцтц<; цВікцдsпSp). Во-первых, рассматривать то, что достойно и что рождает стремление к благому логосу (тцгфpppv su^oyov/ то есть стремление к тому, что согласно с требованием разума). Теория здесь играет роль всестороннего рассмотрения (таршгеуц) и решения, какой следует произвести об этом суд (еткршк;), соответствующий разумному началу в нас (ката tovnspiантонToyiopфv); во-вторых, сознательное стремление к прекрасному; в-третьих, практическое осуществление теории и стремления .
Профессор Джон Диллон замечает, что подобное трёхчастное деление предмета этики является, вероятно, особенностью Евдора [20, 126]. Действительно, кроме 89 письма Сенеки (который, несомненно, следует Арию), подобная классификация нигде не прослеживается. В одном псевдоэпиграфе, который следует отнести к эллинистическому периоду, в сочинении «О добродетели» приписываемом пифагорейцу Теагу, есть похожее трёхчастное деление добродетели, только части эти иные. Приведём текст:
Есть три начала для всех добродетелей: знание(yvњoiз), сила(фuvapiз; возможность) и преднамеренный выбор (npoaipsoiз). Знание состоит в том, чтобы с его помощью мы могли созерцать (0sњpoHpsv) и сформировать суждение о вещах (Kplvopsv та лрауцата), сила, поскольку, даёт власть над нашим телом и стабильность в наших действиях, а осознанный выбор, как бы руки души, которыми мы со стремлением держим объекты нашего выбора [греч. текст см.: 31, 190-193; англ. пер.: 32, 59-61].
Далее идёт речь о том, что душа имеет три силы: разум, стремление и желание, их согласованность в добродетели приводит к порядку, а разногласие к беспорядку в душе. Итак, что мы видим? Как и у Евдора, так и у Псевдо- Теага предмет этики трёхчастен, только части эти различные. У Евдора это: теория - стремление - праксис(0sњpia - фpprз - npа^iз), а у Псевдо-Теага: знание - сила - выбор(yvњoiз - фnvapxз - npoaipsoiз), но функции их схожие. Знание играет ту же роль, что и теория у Евдора, роль силы почти та же, что роль стремления, наконец, выбор, основанный на знании и подкрепленный силой, рождает деятельное стремление к объекту, а это похоже на роль пракси- са, основанного на теории и подкрепленного сознательным стремлением к действию. В целом эти схемы похожи, только у Псевдо-Теага они выражены теоретически, а у Евдора нацелены на практическое осуществление.
Четыре добродетели Евдор перечисляет, когда говорит, что есть два рода суждения о добродетелях, входящих в теоретическую часть этики. Это общее суждение, когда рассматриваются справедливость, мужество, целомудрие, разумение, наряду с другими (Тон pиv nspiаpsrаv то pиv Koivov/то ф' lфiov коїvovpйv, oiov nspi фiKaioonvnз/nspiavфpslaз, oњ9poonvnз/ 9pov^osњз/ Trаv aAlњv) [12, 56]. И частное, цель которого - «лишь указать на добродетель и порочность».
Наконец, следует остановиться на определении Евдором цели или того, что у греков называлось телос. Его определение следующее:
Сократ, Платон, согласно с Пифагором, утверждают, что телос заключается в уподоблении богу. Со всей очевидностью и в законченной форме это делает Платон, добавляя: «насколько это возможно (насколько позволяет разумение)», и согласно с добродетелью (XњKpаxnз, Шятшт^ тантатфnH0ayopa/ tsаoз фpoiњoiv 0soh. Xафsoтspоvф' антофxnp0pњos Ш,аtov/npoo0siз то ката то цmwov, (9pov^osi ф' pv povњз фuvњrovj тонтоф' pv то кат' apsxpv) [12, 59].
Далее Евдор указывает на то, что божие - созидать мир (Kooponorфv) и управлять им (koo^oцioik^xikцv).А жизнь мудреца является неким подражанием богу, в здравом уме (Kaxаoxaoiз, или в нормальном душевном состоянии, покое, стабильности) и соразмерности (Зњpз фiayњyp). Ещё Гомер намекнул о том, что мы должны уподобиться богу, когда сказал: «Иди по следам бога» [Гомер. Одиссея, V, 193], а Пифагор сказал под него: «Следуй богу». Очевидно, что это сказано не в отношении видимой жизни, а в отношении умопостигаемой и следует земную жизнь устроить хорошо и гармонично в соответствии с мировым целым [12, 59].