Новые, цифровые СМИ дают возможность оставить собственный комментарий по тому или иному политическому событию широкому кругу пользователей интернета. Существует возможность осуществления пользователями дискуссии, что дополняется высоким уровнем конкуренции между новыми СМИ за свою аудиторию, что предполагает повышение качества уровня создаваемых материалов, а также более низкий уровень финансового фактора для потребителя. Говоря условно, оплачивая месяц использования интернета, пользователь не ограничен объемами возможных материалов, тогда как выпуск каждой газеты ограничен по собъему и количеству информации. Традиционное телевидение также заранее формирует конкурентную новостную повестку. При этом порядок подачи информации и её структуру невозможно изменить. К тому же, телевидение обязано показывать рекламу, которую невозможно отключить. При этом при использовании новых СМИ возможно отключить рекламу, самостоятельно выбрать порядок, способ подачи контента. Для новых СМИ также свойственен высокий уровень интеграции, при котором традиционные СМИ могут дополнять цифровой аналог либо наоборот[66].
Указанные выше обстоятельства позволяют выдвинуть предположение, что замещение традиционных СМИ новыми видами СМИ связано как с естественной эволюцией медиа-пространства, интеграцией информационных, цифровых технологий в жизнь современного общества, так и с необходимостью удовлетворения потребностей общества, заинтересованного в развитой системе подачи материала, предоставлении разных точек зрения на все происходящие в мире события, возможностью оперативного получения информации не в рамках конкретных временных слотов, а на протяжении всего дня, а также возможностью обмена мнениями с источником предоставления информации.
В данном случае важно отметить, что гипотетический «обмен мнениями», также предполагается в традиционных СМИ в виде писем в редакцию либо звонков в студию во время радиоэфира, либо трансляции определенного шоу, однако о полноценном обмене информации, по сравнению с возможностями, предоставляемыми информационными технологиями и применяемыми в новых СМИ (комментарии, форумы), в данном случае говорить не приходится[67].
Оценивая причины, способствующие переходу аудитории от традиционных СМИ к новым, необходимо отметить некоторые подходы к исследованию инновационных тенденций в журналистике. Так, по мнению отдельных исследователей, организация работы редакций СМИ менялась по мере роста возможностей по применению новых технологий и изменения предпочтений аудитории.[68]
Данное обстоятельство привело к формированию на базе новых СМИ т.н. «конвергентных редакций», оптимизирующих сроки создания материала и контента для традиционных, и цифровых платформ, при минимизации линейного подхода к подаче новостей, а также повышении роли обычных граждан в процессах создания новостей, за счет публикации мнений в режиме реального времени, публикации определенного контента, которые становятся информационными поводами в дальнейшем.[69] По мнению А. Грабельникова, предлагающего термин «интернет-журналистика», она не является обособленным средством массовой информации, а выступает в роли новой коммуникативной среды, в отношении которой и направлены все массовые информационные потоки, что привлекает пользователей и способствует развитию интернет-редакций и журналистики в целом. Использование новых СМИ в первую очередь связано с возможностью осуществления полноценного диалога с аудиторией по оси «редакция – журналисты – пользователи».[70]
Таким образом, уместным видится рассуждение о том, что переход от традиционных СМИ к новым СМИ связан с естественным процессом эволюции журналистики, под влиянием процессов информатизации, цифровизации, развития и интеграции информационных технологий в работу СМИ, характерной чертой которых стало прямое взаимодействие с аудиторией в реальном времени, присутствие в социальных сетях и осуществление деятельности в соответствии с новыми мировыми трендами, такими как использование мессенджеров, повышение вовлеченности аудитории в формирование новостей, что указывает на процесс т.н. «естественной трансформации медиаландшафта» в рамках всего информационного пространства и активизацией процессов интерактивного взаимодействия с аудиторией.[71]
По мнению С. Носовец, понятие новые СМИ, включает в себя широкий спектр информационных ресурсов, в основе деятельности которых лежат принципы конвергенции существующих технологий и всех доступных форм создания и рецензирования контента.[72] В практической плоскости данное обстоятельство позволяет сформировать отличительные особенности новых СМИ от традиционных предшественников, которые заключаются в использовании современных информационных технологий, в частности, возможности распространения любого вида информации (текстовая информация, фотографии, видео, блоги, страницы в социальных сетях, онлайн-сообщества), без ограничений редакционной политики, способности формирования общественного мнения по актуальным вопросам, интерактивности.[73]
В данном контексте стоит отметить подход Д. Зиллмана, по мнению которого, новые СМИ обладают «проникающим в нашу жизнь характером», в более полной, по сравнению с традиционными СМИ, мере, определяющим мышление, ценностные ориентиры, социальное поведение той или иной социально-политической группы либо международного актора, что формирует непосредственные отличия от традиционных СМИ, нацеленных на конкретное освещение определенных событий при отсутствие развитой обратной связи.[74]
На основании вышеизложенного мы можем сделать вывод о стратегическом характере новых СМИ. Особым качеством новых СМИ является их интерактивное цифровое воплощение, что предоставляет возможность для любого гражданина выразить позицию по актуальному вопросу в режиме реального времени, а также широкий спектр источников информации, поскольку каждый пользователь является источником контента, что, впрочем, имеет и негативные стороны. Это иллюстрирует пример использования социальных сетей и возможностей новых технологий во время социально-политической нестабильности на Ближнем Востоке, т.н. «Арабской весны»[75]. В частности, на примерах «жасминовой весны» в Тунисе, революции в Египте, вполне четко можно наблюдать колоссальную эффективность операций информационной войны ХХI века – так называемый эффект «твиттер-революции»[76]. В то время как коммуникационный ландшафт становится все более и более насыщенным, сложным, интерактивным, население, связанное между собой этими коммуникациями, получает почти неограниченный доступ к информации, больше возможностей участвовать в общественных дебатах и более обширные возможности для участия в коллективных действиях.Апологеты Twitter считают, что мир – в разгаре революции и социальные медиа заново рождают социальную активность. Благодаря Twitter, Facebook и др. традиционные взаимоотношения между властью политиков и волей народа терпят переворот, и власть автократов ослабевает[77].
В отличие от традиционных СМИ, для новых СМИ так же характерно отсутствие ограничений географического характера. Переход от традиционного к новому типу СМИ отмечен трансформацией отношений между редакцией СМИ и аудиторией, что отражается в виде более широких возможностей для дискуссии, возможности выразить свое мнение разными способами (аудио, видео, печать, блог, социальные сети и т.д.), более высокой ориентированности на конкретную целевую аудиторию (по политическим, социальным, экономическим, религиозным, географическим, этническим признакам), что повышает интерес аудитории не только к общемировым СМИ, но и региональным, местным блогам, сайтам, источникам контента, освещающих не обобщенные геополитические события, а события, важные для каждой конкретной группы и местного населения, при сохранении высокого уровня оперативности при обмене информацией и мнениями между пользователями.
Можно говорить о том, что характерные изменения в информационном пространстве, выражаемые в снижении роли традиционных СМИ и укреплении позиций т.н. «новых СМИ», с одной стороны, оказали влияние на процессы подготовки, обмена и донесения информации до целевой аудитории, а с другой стороны, данные процессы являлись реальным отражением изменений в обществе и были связаны с формированием новых потребностей свободного выбора информации.
В свою очередь процессы информатизации и цифровизации в информационном пространстве, речь о которых шла в первой части главы оказали существенное влияние на архитектуру международных отношений.Кроме очевидных и позитивных аспектов развития научно-технического прогресса, актуальными также являются угрозы, которые порождают процессы глобализации и информатизации общества, что позволяет воспринимать данные процессы как возможный источник процессов дестабилизации в отдельном государстве либо регионе: более простое, с помощью интернета, формирование общественного мнения, более простая координация протестов, информационное давление на тот или иной политический режим, формирование особой новостной среды, касающееся отдельного государства, искажение в СМИ информации, специфическая редакционная политика в отношении отдельного государства, политического режима и т.п. Это делает информационное пространство мощным инструментом дестабилизации, а также инструментом как косвенного, так и прямого влияния на геополитические процессы.
Информатизация сегодня является мощнейшим инструментом глобализации. Как показывает мировая практика, с помощью информатизации можно не только ускорить развитие каждой страны, но и превратить ее в сугубо марионеточное образование. Хотя участие всех стран мира в процессе информатизации является бесспорным фактом, впрочем по своему уровню информационно-технического развития их можно разделить на информационно богатые и информационно бедные. Лидеры многих стран хорошо осознают, что отставание в информационных и коммуникационных технологиях может привести к катастрофическим последствиям. Таким образом, неправильно выбранная стратегия информатизации и информационной политики, или ее недостаточный динамизм и мобильность могут привести к существенным, иногда драматическим, изменениям во всех сферах жизнедеятельности международного актора: те, кто вовремя не подготовился для интеграции в мировое информационное пространство, рискуют остаться на периферии исторического развития. Следовательно, наряду с положительными моментами информатизации возникает реальная угроза использования достижений в информационной сфере для достижения целей, несовместимых с задачами поддержания мировой стабильности и безопасности, соблюдения принципов суверенного равенства государств, мирного урегулирования противоречий и конфликтов, неприменения силы, невмешательства во внутренние дела, уважения прав и свобод человека.
Главное содержание проблемы защиты
информации в системе международных отношений определяется тем, что в
современном многополярном мире информационное противостояние является основным
средством обеспечения геополитического баланса. Цель информационного
противоборства – обеспечение национальных интересов в
информационно-психологической сфере, включает в себя: обеспечение
геополитической безопасности государства; достижения военно-политического
превосходства и бесспорного лидерства в сфере международных отношений;
обеспечение достижения целей национальной экономической, идеологической,
культурной, информационно-психологической экспансии; создание благоприятных
условий для перехода собственной национальной системы социально-политических
отношений на новый, более высокоразвитый и высокотехнологичный уровень
эволюционного развития.
Анализируя базовые принципы информационной политики Европейского Союза, в первую очередь необходимо отметить их ситуативную трансформацию, по мере интеграции новых сетевых и цифровых (информационных) технологий, при сохранении базового фундамента, который был сформирован в период конца XX – начала XXIв.
Важно отметить, что существенное влияние на совокупные информационные потоки и осуществляемые информационные процессы на территории Европейского Союза связаны с двумя более глобальными по своему концептуальному наполнению принципами – глобализацией (следствием которой является цифровизация, информатизация международного сообщества, отраженная в первой главе), и интеграционными процессами, связанными с потребностью государств ЕС в укреплении взаимодействия в политической, социальной, экономической, банковской, инвестиционной, промышленной, гуманитарной сферах. В дальнейшем, по мере развития информационных технологий, совокупный процесс интеграции также был дополнен, с одной стороны, процессами информационного взаимодействия государств ЕС, а также последовательным проникновением информационных и цифровых технологий в упомянутые ранее стратегические области взаимодействия государства Европейского Союза, что и позволяет причислить информационную сферу к т.н. «магистральным направлениям», взаимодействие государств в рамках которого направлено на совокупное повышение эффективности интеграционных процессов на европейском пространстве. Обращаясь к истории необходимо отметить, что важность интеграционного процесса для государств Европейского Союза тесно связана со всеми этапами взаимодействия государств на европейском пространстве в рамках определенного объединения.
Так, по оценкам Ю. Курышевой, интеграционные процессы в XXв., были связаны с потребностью государств региона в разработке общей политики в сфере промышленности (угольная, металлургическая), что в дальнейшем, по мере присоединения европейских государств к данной инициативе, приводило к расширению спектра направлений взаимодействия государств (создание зон свободной торговли, трансфер части суверенитета наднациональным органам, формирование глобального европейского общества, осуществление совместной экономической, военной политики, совместная реализация крупных инфраструктурных проектов, развитие промышленности, укрепление взаимодействия в банковском секторе, создание условий для культурного диалога, развитие мягкой силы и т.п.)[78]. Как результат, в процессе последовательного развития сферы компетенции и направлений деятельности Европейского Союза, европейские институты формируют свою политику как исходя из геополитической ситуации, так и исходя из интересов непосредственных государств-членов ЕС, при сохранении широкого культурного, этнического представительства в регионе (защита малых культурных групп, этносов, ситуативное воплощение концепции мультикультурализма, иные аспекты).
Во многом, указанные обстоятельства предполагают осуществление ЕС своей политики на базе международных принципов, принципа сохранения целостности ЕС, духа единства, при уважении и защите существующих национальных, этнических и социальных различий, существующих как в пределах ЕС, так и за пределами Европейского Союза. С другой стороны, важно отметить, что осуществление политики ЕС в соответствии с данными представлениями на изначальном этапе (середина-конец XXв.), было возможно с помощью традиционных СМИ и существующих инструментов политического и дипломатического характера, однако по мере развития научно-технического прогресса, расширения границ ЕС, трансформации ЕС в целом, также наблюдается расширение инструментов в информационном пространстве, что актуализирует как необходимость использования данных инструментов в политике Европейского Союза, так и актуализирует необходимость формирования механизмов противодействия новым угрозам, суть которых связана с формированием цифровых и информационных технологий (иными словами, Интернет можно использовать для самообучения, а можно использовать для распространения фейковых новостей, подогревая панические настроения)[79].
Другим результатом формирования общей для ЕС информационной политики (стратегии), заключается в попытке объединения государств для противодействия новым вызовам и угрозам, с которыми сталкиваются государства Европы и эффективное противодействие которым возможно только в случае осуществления четких, скоординированных действий со стороны всех членов ЕС (противодействие терроризму, транснациональной преступности, популяризация демократических ценностей, борьба с бедностью, активизация обсуждения в европейской и мировой повестке дня проблем защиты окружающей среды, противодействия климатическим изменениям и т.п.)[81].
Характерная сложность в данном случае связана с тем обстоятельством, что ЕС не может бытьидентифицирован как государство, в своем общеполитическом смысле, в результате чего информационная политика ЕС обладает наднациональным (надгосударственным), характером, но при учете интересов государств-членов Европейского Союза. Как итог, указанный подход позволяет удовлетворить потребности ЕС без ущемления интересов других государств, что обусловлено процессами совместного принятия решений в рамках ЕС.
Анализируя исторический аспект необходимо отметить, что формирование информационной (телекоммуникационной) политики Е(Э)С было начато в 1987 г., в рамках деятельности Европейской комиссии, сформировавшей ключевые характеристики (внутренний и внешний уровень) информационной политики объединения – главный акцент в данном случае был сделан на формировании единого медийного пространства Европейского Союза и защите внутреннего коммуникационного пространства ЕС от угрозы внешнего вмешательства либо воздействия[82]. На первоначальном этапе, политика ЕС была связана с обеспечением информационной и коммуникационной деятельности существующих институтов ЕС, а также на поддержку единого (общеевропейского) культурного, информационного, медийного пространства. Развивая данный тезис необходимо отметить, что базовые принципы ЕС могут быть условно сегментированы на три достаточнообширные по своему концептуальному замыслу группы, каждая из которых связана с защитой общества, продвижением интересов государств ЕС и продвижением интересов Европейского Союза в целом – в социальной, политической плоскости, в соответствии с законодательством ЕС, директивами, нормамимеждународного права, национальными интересами государств ЕС[83].