В случае же принятия за основу понимания информационной силы подход Ю. Хабермаса[19], который является сторонником коммуникативной теории, то информационную силу целесообразно рассматривать в качестве совокупности связей и отношений, которые формируются вокруг фиксированных информационных потоков, которые непосредственно связаны с решением конкретных глобальных проблем, политических задач. Исходя из такого подхода, речь идет скорее о взаимоотношениях международных акторов в рамках глобального процесса коммуникации.
Уместно отметить, что сам автор термина информационной силы Дж. Най не раскрывает его сущности в своих работах, а только указывает на то, что информационная сила – это лишь разновидность «мягкой силы» в качестве способность достигать результатов с помощью своей привлекательности, а не с помощью принуждения[20]. Вместе с тем, для Дж. Ная мягкая сила выступает, как способность формировать повестку дня в мировой политике, так чтобы конструировать или изменять предпочтения своих партнеров[21]. Появление информационной силы в концепции Дж. Ная тесно связано с появлением различных ассиметричных угроз, но вместе с тем его концептуальный подход, по сути, связан с банальным объяснением того, что Интернет, мобильная связь, телевидением, СМИ и др. способны задавать повестку дня, транслировать нормы, ценности, политическую культуру иным акторам и обществам, способствуя тем самым приобщению к ним на подсознательном уровне[22].
С точки зрения приверженцев теории Дж. Ная, к примеру – Р. Соломона, Дж. Шульца, информационная сила рассматривается в качестве своеобразного следствия дипломатии в виртуальном пространстве[23], когда политическая информация находится на одном и том же ценном уровне с иными ресурсами[24].
С точки зрения приверженцев противоположных Дж. Наю теорий – как например М. Либики, информационная сила проявилась только благодаря возрастанию жесткой зависимости международных акторов от ИКТ[25]. С точки зрения данного подхода наличие информационной силы стремительно ведет к децентрализации государственной власти, виртуализации общественной жизни и фрагментации общества, выстраивает асимметрию в политико-экономической составляющей международных отношений.
По сути, критики концепции того, что информационная сила вытекает из «мягкой силы», отталкиваются от того, что по своей сущности информационная сила ближе к «жесткой силе», так как мировое сообщество вступило в эпоху информационных войн и агрессивных кампаний в информационной сфере, что выражено гораздо более ярко, нежели проявления информационно-психологического воздействия.
На основании вышеизложенных дискуссионных подходов, можно согласиться с точкой зрения А.В. Зобнина о том, что дуализм информационной силы очевиден[26]. Она способна стимулировать процессы формирования обновленного измерения в международной политике, где информация может двояко влиять на международные процессы: либо устранить, либо же увеличить разрыв в развитии международных акторов, приводя в обоих случаях в движение все международную систему в целом. И направление движения международной системы в таком случае будет в большей степени зависеть именно от того насколько грамотно спланирована информационная политика ее акторов.
Субъектами проведения информационной политики могут выступать государства, международные организации, интеграционные объединения и т.д. А.В. Зобнин перечисляет следующие признаки, характерные для субъекта, способного к проведению информационной политики:
1. Наличие собственных интересов в информационном пространстве;
3. Наличие собственного сегмента информационного пространства, где устанавливаются особые нормы регулирования на основе национального или международного законодательства;
4. Наличие официальных нормативно-правовых источников, в которых закреплены положения и условия участия субъекта в информационном противоборстве;
5. Наличие официальной информационной политики.[27]
А.В. Зобнин также приходит к заключению о том, что для субъекта, имеющего более слабый потенциал к проведению независимой информационной политики будет характерна склонность к соблюдению общепринятых соглашениий, норм и принципов международного права, использование третьих сторон в качестве посредника, стремление создать или примкнуть к тому или иному международному объединению. При этом, хотя в условиях становления нового мирового порядка ни один из акторов международных отношений не обладает монополией на использование информационной силы, разница в потенциале между сильными и слабыми субъектами только растет[28].
В этой связи перед международным сообществом, интеграционными объединениями и отдельными акторами международных отношений встает широкий спектр задач и целей по формированию и проведению информационной политики, таких как:
1. Повышение уровня информатизации и цифровизации общества;
2. Формирование специальных структур для проведения информационной политики;
3. Разработка методов и инструментов противодействия дестабилизирующим факторам в информационном пространстве (может осуществляться как в форме сотрудничества, так и в форме самостоятельной политики отдельных акторов и т.д.);
4. Принятие мер по противодействию информационной политике, осуществляемой другими международными акторами в рамках информационного противоборства;
5. Разработка ситуативных инструментов информационной политики для предотвращения дезинформации.[29]
На трансформационные процессы, проходящие в информационном пространстве, внимание также обратили социологи. Так, в 1960-х гг. в западном научном дискурсе появляется ряд концептуальных теорий, посвященных вопросу становления общества нового типа. Исследователи давали ему разные названия и характеристики: «общество знания», «общество третьей волны», «постиндустриальное общество», «сетевое общество», «информационное общество» и т.д.[30]
При всем разнообразии подходов в определении разных аспектов информатизации общества, исследователи пришли к единому выводу, что процесс становления информационного общества принимает глобальный характер, причем определяющее влияние на него оказывает процесс развития новых технологий. Исследователи также приходят к выводу, что в условиях борьбы акторов международных отношений за мировое лидерство фактор развития информационных технологий приобретает особое значение.[31]
В данном случае уместно будет обозначить позицию К. Шваба, основателя и президента Всемирного экономического форума, по мнению которого современный этап развития общества предполагает такую интеграцию информационных технологий в жизнь общества, которая приводит к фактическому выходу информационных технологий за пределы цифрового пространства, то есть слиянию физического и цифрового пространств.[32]
Можно отметить возникновение таких факторов новой информационной среды как увеличение объемов информации, повышение скорости ее передачи, рост скорости устаревания знаний и информации, повышение качества новых сгенерированных знаний, развитие дипломатии данных «big data diplomacy» (разработана на основе концепции Т. Дая согласно которой обработка больших данных способна быть инструментом повышения эффективности деятельности в контексте ведения дипломатических отношений, реализации переговорных процессов между акторами и активизацией потенциала публичной дипломатии) и т.д[33]. Все эти факторы повышают необходимость в регулирования данных процессов, как на государственном, так и на глобальном уровне.
Использование информационных технологий в сфере внешней политики привнесло существенные изменения в сферу обеспечения международной безопасности. Информация стала не только стратегическим ресурсом государства, инструментом мягкой силы, но и источником потенциальных вызовов и угроз. Как считает А.Н. Смирнов, одним из самых главных вызовов в этом отношении становится то, что информационные технологий могут использоваться в целях, представляющих угрозу обеспечению международной стабильности и безопасности. Возникает необходимость в регулировании информационного пространства.[34]
На сегодняшний день задача по обеспечению информационной безопасности является одной из ключевых областей международного сотрудничества. Это обусловлено тем фактором, что процессы информатизации и цифровизации не только трансформируют существующую систему международной безопасности, но и ставят под угрозу устойчивость данной системы. Возникают новые вызовы и угрозы в информационном пространстве.[35]
Повышение уровня прозрачности информационного пространства становится вызовом и угрозой для суверенитета государства.[36]
Кроме того, информационная революция и достижения цифровизации существенно расширили возможности влияния на мировое общественное мнение отдельных акторов, что также стало представлять вызов государственному суверенитету. В частности, М.М. Лебедева, обращаясь к проблематике возникновения новых акторов мировой политики, обращает особое внимание на феномен платформы «Wikileaks», чья информационная деятельность оказала влияние на восприятие многих актуальных вопрос международной политики».[37]
Поиск инструментов и методов регулирования информационного пространства обусловлен поиском баланса между задачей по обеспечению его безопасности (противодействие кибертерроризму и т.д.), и невозможностью введения информационной цензуры, поскольку ее введение вступит в противоречие с принципами построения демократического общества.[38]
Что касается выполнения этих задач на глобальном уровне, то большое внимание со стороны акторов международных отношений стало уделяться формированию концептуального подхода к определению понятия «единое информационное пространство», которое в науке о международных отношениях, в связи с относительной новизной и виртуальностью, рассматривается в качестве нового политического пространства, общего неразделенного пространства данных[39].
Процесс развития информационных технологий влияет на формирование новых направлений глобального политического взаимодействия. Стратегическое значение информационного пространства также подчеркивается в международных нормативно-правовых документах.
Примером может служить Окинавская хартия глобального информационного общества, принятая на саммите Группы семи в Окинаве (Япония) в 2000 г[40]. В документе было отмечено, что информационно-коммуникационные технологии становятся основополагающим фактором, который формирует общество в XXI в., а странами, ее подписавшими, была выражена готовность способствовать переходу к информационному обществу и содействию к преодолению цифрового разрыва. Несмотря на значимость указанного документа, важно отметить, что, несмотря на заявленную направленность Хартии в содействии обеспечения международной информационной безопасности, страны Группы семи решились закрепить в окончательном документе только вопросы целостности информационных сетей и проблематику пресечения незаконных действий в компьютерной сфере, избегая вопросов политической составляющей информационного пространства. Это можно считать следствием разногласий среди развитых и развивающихся стран по вопросам информационной политики и как следствие – отсутствие консенсуса в обеспечении информационной безопасности[41]. Исходя из изложенного, можно сделать вывод о том, что по сути Окинавская хартия в большей степени отражает только позиции развитых стран в отношении вопросов построения международной информационной системы.
Важно отметить фактическое признание международным сообществом стратегического значения информационного пространства в структуре международного пространства. Фактическим подтверждением данного утверждения является попытка создания демократического информационного мирового порядка, в структуре которого наиболее влиятельные акторы (США, ЕС), могут оказывать влияние на остальных акторов.[42]
Регулирование взаимодействия в информационном пространстве на глобальном уровне, также направлено на обеспечение равного доступа к информации, а также предотвращение негативных последствий неравномерного цифрового развития – «цифрового неравенства».[43]
Для противодействия новым вызовам и угрозам, необходимо использовать новые инструменты и методы с учетом специфических особенностей того или иного информационного пространства, к которым относится, например, характер правового регулирования. Также, исходя из специфики каждой конкретной угрозы, необходимо использовать обширный спектр превентивных и практических действий. [44] Угрозы, направленные как на отдельные государства, так и на международное сообщество, тоже требуют ответной (превентивной, практической) реакции и развития инструментария государств в информационном пространстве.[45]
Безопасность в современных условиях напрямую зависит от безопасности информационной, ведь главным ресурсом развития мирового общества становится информационный продукт. Система угроз информационной безопасности имеет комплексный характер и в общем виде включает в себя: угрозы безопасности информации и информационной инфраструктуры; угрозы безопасности субъектов информационной сферы и социальных связей между ними от информационных воздействий; угрозы надлежащему порядку реализации прав и интересов субъектов информационной сферы[46].
Наиболее опасные угрозы информационной безопасности государства, прежде всего, трансграничные и имеющие политическую окраску, уже длительное время изучаются в рамках проблемы информационной войны, понятием которой они охватываются. Информационную войну, с учетом существующих взглядов на ее природу, можно определить как совокупность целенаправленных информационных воздействий, осуществляемых с использованием информационного оружия (алгоритма целенаправленного воздействия на информационную систему путем передачи ей информации или осуществления информации других запланированных действий)[47], а также действий, не опосредованных ее использованием, направленных на завладение информацией, которая не является общедоступной, ее несанкционированное распространение, модификацию или уничтожение, осуществляемые для достижения намеченной цели. Опасность, реальность и эффективность проявлений информационной войны обеспечиваются суггестивным характером воздействий, тайным или завуалированным характером несанкционированного получения информации или ее применения, других вредно-результативных действий в информационной сфере, которые, в свою очередь, непосредственно создают условия для ущемления интересов, прежде всего национальных или нарушения процессов функционирования информационных систем[48]. К проявлениям информационной войны можно отнести и так называемую информационную преступность, львиная доля которых вытекает в кибертерроризм.