1) материальную компенсацию, подразумевающую денежные выплаты, которые должны покрыть расходы потерпевшего на медицинскую и иную оказываемую ему помощь. Данные выплаты производятся на основе специальных федеральных программ, из «Фонда помощи жертвам преступлений», образованного как структурное подразделение Министерства финансов США. Действующие в США законы не допускают использования как основания для отказа в компенсации расы, цвета кожи, вероисповедания, национальности, вида деятельности или пола. В компенсации убытков потерпевшему может быть отказано только в случае совершения им противоправного деяния;
2) принудительную реституцию, осуществляемую в пользу жертвы теракта, т.е. человека, непосредственно пострадавшего от него, на основании постановления суда. Если потерпевшему нет 18 лет, то его интересы представляет законный представитель. В случае смерти жертвы реституция осуществляется в пользу родственников погибшего. Суд может предписать виновному оплатить стоимость медицинских и иных связанных с ними услуг, касающихся физической, психиатрической, психологической помощи, а также возместить жертве доход, потерянный ею в результате преступления. Расходы, понесенные пострадавшим в ходе судебного разбирательства, возмещаются в обязательном порядке;
3) материальные выплаты, осуществляемые в публично-правовом порядке и льготы, предоставляемые бывшим пленникам (людям, оказавшимся в плену в результате террористических действий) и членам их семей (в случае смерти потерпевшего). Так, в 1992 г. вышло правительственное распоряжение, дающее указанным лицам образовательные льготы.
В большинстве западноевропейских государств приняты законы, по- разному регулирующие и решающие вопросы, связанные с возмещением вреда, причиненного не только в результате совершения, но и в ходе пресечения террористического акта - от пожизненной денежной компенсации до лишь частичного возмещения вреда:
- Великобритания - «О предупреждении терроризма» (1976);
- Германия - «О борьбе с терроризмом» (1986);
- Франция - «О борьбе с терроризмом и посягательствами на государственную безопасность» (1986);
- США - «О борьбе с терроризмом и применении смертной казни» (1996);
- Израиль - «О гражданском вреде» (1952) и др.
В целом, анализ систем романо-германского и англо-саксонского деликтного права позволяет сделать вывод о том, что они рассматривают террористический акт как угрозу насилия гражданскому населению государства. Поэтому данная проблема в большей степени решается за счет общественного вмешательства, нежели частноправового регулирования.
Несмотря на интенсивное развитие национального антитеррористического законодательства, следует признать, что в международно-правовых актах непосредственно вопрос о возмещении вреда жертвам террористических актов и роли государства в этом процессе до конца не урегулирован. Так, в «Международном пакте о гражданских и политических правах» и «Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод» закрепляется лишь обязанность государства обеспечить лицу, права которого нарушены, эффективное средство правовой защиты (ст. 2 ч. 3 Пакта, ст. 6 Конвенции). Аналогичное положение содержится в ст. 52 Конституции РФ, согласно которой государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Очевидно, что из этого положения нельзя сделать вывод об обязанности государства возмещать вред жертвам террора из собственного бюджета.
Специализированные конвенции, посвященные международной борьбе с терроризмом, также не касаются проблемы возмещения вреда его жертвам.
Правовые нормы, предусматривающие выплату компенсации жертвам преступной деятельности, впервые появились в международно-правовых актах в 80-х гг. прошлого века. Так, ст. 2 «Европейской конвенции по возмещению вреда жертвам насильственных преступлений», принятой 24 ноября 1983 г., определяет, что государство возмещает убытки, когда не может быть обеспечено их возмещение из других источников, тем, кто из-за умышленных насильственных преступлений понес серьезный урон в отношении физического состояния или здоровья, а также тем, кто находился на иждивении погибших в результате такого преступления. Статья 4 данного акта гласит, что компенсация должна покрывать по крайней мере потерю дохода, затраты на медикаменты и госпитализацию, затраты на похороны, алименты, содержание иждивенцев. В соответствии с п. 14 «Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотреблений властью», принятой Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 г., жертвам следует оказывать необходимую материальную, медицинскую, психологическую и социальную помощь по правительственным, добровольным, общинным и местным каналам.
Международное сотрудничество предполагает имплементацию в национальное законодательство общепризнанных норм и принципов международного права, а также международных договоров, которые согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ являются составной частью ее правовой системы. «Декларация прав и свобод человека и гражданина» в ст. 33 определила, что права жертв преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом, а государство обеспечивает доступ к правосудию и скорейшую компенсацию причиненного ущерба.
На сегодняшний день в отечественной юридической литературе нет однозначного мнения по вопросу определения правовой природы ответственности государства за вред, причиненный террористическим актом, а также выплачиваемых им компенсаций. На наш взгляд, наиболее релевантно принцип ответственности государства без установления его вины (и в случае отсутствия таковой) обозначен французским юристом Патриком Брюно: «Если принцип риска является основанием ответственности владельца автомобиля только потому, что у него в руках инструмент, опасный сам по себе, то по тому же принципу риска должны отвечать органы власти только потому, что они - носители власти, которая чрезвычайно опасна для граждан сама по себе» [54].
Действительно, ответственность государства перед потерпевшими от терактов весьма специфична, поскольку в данном случае такое условие ее возникновения как вина, отсутствует. В связи с этим сторонники теории «виновного начала с исключениями» - О.С. Иоффе, М.В. Гордон, Г.К. Матвеев, В.Т. Смирнов полагают, что частые отступления от принципа вины не создают какого-то нового принципа или нового начала ответственности.
О.С. Иоффе отмечал, что «возложение на невиновного ... обязанности возместить ущерб представляет собой меру ответственности, основанную не на осуждении поведения, а на стимулировании определенных действий в будущем» [28]. Подобной точки зрения придерживается и С.В. Курылев, указывающий на тот факт, что обязанность государства возместить вред является не санкцией за правонарушение, а стимулом к поведению, направленному на уменьшение вероятности невиновного причинения вреда [36]. В.В. Бойцова и Л.В. Бойцова считают, что государство берет на себя риск ошибок, которые неизбежно детерминируются вероятной случайностью или ограниченной способностью познания человеком фактов, имевших место в прошлом. Поэтому казна государства выполняет как компенсационные, так и публично-правовые функции: предотвращения отчуждения невинно пострадавшего гражданина от государства, закона, органов уголовного правосудия и превенции совершения реабилитированным преступлений [20].
Рассуждая о проблеме возложения ответственности на государство в ситуации отсутствия его вины, С.С. Алексеев высказывает мнение, заключающееся в том, что невозможность «отграничить ответственность только случаями «чистых» виновных правонарушений ... диктуется практическими соображениями - во имя сохранения в некоторых случаях единства в содержании правового регулирования» [18]. С.Ю. Рипинский, отвечая на вопрос, следует ли учитывать возможность применения государственного принуждения к самому государству в случае возложения им на себя ответственности за вред, причиненный гражданину, отмечает, что в данном случае речь должна идти не об осуществлении потерпевшим принудительных мер в отношении государства, а о том, что «государство реализует меры ответственности (осуществляет государственное принуждение) в отношении самого себя» [46]. Такой подход базируется на принципе разделения в правовом государстве власти на законодательную, исполнительную и судебную, что позволяет одновременно одной из них осуществлять контроль над другими, в результате чего вопрос об ответственности государства в отношении самого себя отпадает.
К числу основных признанных и защищаемых Конституцией РФ прав относятся, прежде всего, право на жизнь (ч. 1 ст. 20) и право на охрану здоровья (ст. 41). В связи с этим, по мнению Л.О. Красавчиковой, возлагаемая на государство обязанность по обеспечению реализации и защиты названных конституционных прав предполагает не только необходимость разрабатывать и осуществлять комплекс мероприятий, создающих условия, при которых исключалась бы какая-либо опасность для жизни людей и предотвращалось бы причинение вреда здоровью, но и необходимость принимать меры к возмещению или компенсации причиненного их жизни и здоровью вреда [34]. Апеллируя к ст. 1069 ГК РФ, можно рассуждать о том, что по факту причинения вреда жизни и здоровью, а также имуществу физических и юридических лиц, привлечению к ответственности подлежит не само государство, а уполномоченные им органы и должностные лица, которые, исходя из своих служебных обязанностей, должны были предотвратить террористический акт, но в силу бездействия не сделали этого. Однако в ряде случаев предвидеть или предотвратить теракт не представляется возможным ввиду внезапности и высокой латентности преступлений террористического характера.
В пользу установления имущественной ответственности государства за вред, причиненный гражданам в результате совершения террористического акта, а также пресечения террористической деятельности, следует привести ряд аргументов:
1) государство в полной мере возлагает на себя заботу о поддержании правопорядка и обеспечении безопасности, следовательно, устранение последствий теракта, в том числе и путем возмещения причиненного вреда, также является его задачей, поскольку учрежденные им правоохранительные органы оказались не в состоянии предотвратить преступное деяние;
2) возмещение ущерба государством способствует не только более полному удовлетворению законных интересов потерпевшего, но и реализации задач общей превенции;
3) возмещение вреда государством способствует преодолению пассивности граждан, оказывающихся очевидцами или свидетелями готовящегося террористического акта;
4) государство располагает не только обычными бюджетными средствами, но и денежными суммами, поступающими к нему в результате применения к виновным в совершении теракта лицам (живым и осужденным) мер наказания имущественного характера [55];
5) государство, возлагая на себя ответственность за вред, причиненный террористами, исходит из необходимости максимальной охраны интересов потерпевшего [43].
В большинстве случаев выплачиваемые государством компенсации не могут покрыть всего вреда, поэтому на основании абз. 3 п. 1 ст. 1064 ГК РФ обращение граждан с гражданским иском к государству как третьему лицу вполне оправданно. Еще в 1975 г. на V Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (1- 2 сентября 1975 г., г. Женева, Швейцария) было особо подчеркнуто следующее положение: «... символическое возмещение вреда вряд ли сможет хотя бы частично компенсировать боль и страдания, перенесенные потерпевшими и их семьями, в особенности при отсутствии сочувствия и заботы со стороны общества» [27].
На сегодняшний день меры защиты государства, выражающиеся в форме денежной компенсации лицам, потерпевшим от террористического акта, и направленные на восстановление их имущественных прав, регламентированы нормой п. 1 ст. 18 Федерального закона № 35-Ф3 «О противодействии терроризму» [34]. Следовательно, посредством института компенсаций государство в целях защиты конституционных прав и свобод граждан добровольно возлагает на себя обязанность по возмещению вреда потерпевшим от террористических актов. Необходимо заметить, что компенсация как форма защиты эффективна лишь тогда, когда ее выплата происходит на максимально ранней стадии (например, при возбуждении уголовного дела), поскольку именно в этом случае она позволяет потерпевшему в некоторой мере уменьшить степень отрицательных последствий для здоровья.
Исходя из выше изложенного, можно сделать вывод о наличии двух механизмов ответственности государства за вред, причиненный гражданам в результате террористического акта или в ходе его пресечения: публичноправового и частноправового.
Механизм публично-правовой ответственности специфицируется предоставлением от имени государства как субъекта повышенной социальной ответственности безвозмездной компенсации жертвам преступлений, т.е. не предусматривает никаких отношений регресса. В данном случае для выплаты компенсации, как правило, достаточно простого юридического факта - причинения вреда в результате совершения террористического акта. В отличие от частноправового, публично-правовой механизм предполагает исключительно компенсацию имущественного ущерба. При этом государственные пособия и выплаты, предоставляемые потерпевшим, как правило, определены заранее и составляют конкретную сумму, равную для всех потерпевших или различающуюся в зависимости от категории, к которой они отнесены. Размер же гражданско-правовой ответственности заранее определен быть не может.
На первый взгляд, с учетом того, что ответственность - это охранительное правоотношение, а выплата государственных пособий - правоотношение регулятивное, влекущее возможность обжалования действий государственного органа лишь в силу анормального развития, можно сделать вывод о том, что правовой природе государственных компенсаций, установленных действующим российским законодательством, свойственны признаки публичноправового механизма защиты прав потерпевших в результате террористического акта. Однако нельзя упускать из виду то обстоятельство, что государство, в силу норм п. 3.1 ст. 1081 ГК РФ, обладает ничем не ограниченным правом регресса к террористам, а имущественный характер возмещения, компенсационная функция выплат, происхождение данной обязанности из деликтных обязательств отражает гражданско-правовые признаки ответственности.
На наш взгляд, в связи с описанным выше суждением, а также принимая во внимание норму абз. 2 п. 1 ст. 1064 ГК РФ, определяющей возможность возложения обязанности по возмещению вреда на третьи лица, не являющиеся его непосредственными причинителями, государственные компенсации следует рассматривать как вид строгой гражданско-правовой ответственности, которой присущи черты гражданско-правовой обязанности, выполняющей компенсационно-восстановительную и предупредительно-воспитательную функции частноправового порядка. Относительно публично-правового характера следует признать его наличие только у процедуры выплаты государством потерпевшим денежных средств в счет возмещения понесенного имущественного вреда.
Результаты анализа российского законодательства и научно-юридической литературы позволяют нам выдвинуть суждение о том, что гражданско- правовая ответственность за вред, причиненный террористическим актом - это мера защиты прав человека, обеспеченная государством, реализуемая в рамках механизма защиты гражданских прав (субмеханизма возмещения вреда, причиненного преступлениями) в форме санкции и применяемая в отношении лица, ответственного за преступный вред, с целью восстановления справедливости в частной сфере (возмещение физического, имущественного, морального вреда, наказание виновного, общая и частная превенция).
В содержание гражданско-правовой ответственности за вред, причиненный террористическим актом, входят:
- форма данной ответственности (санкция);
- ее объем (виды вреда, подлежащего возмещению в результате совершения теракта);
- размер (денежное выражение вреда в зависимости от его характера), а также способы возмещения (денежное и натуральное выражение).
Совокупность указанных элементов, а также возмещение вреда соответствующими субъектами деликтного обязательства в целом обусловливают принцип надлежащего возмещения вреда.
Учитывая тот факт, что термин «обязательство вследствие причинения вреда» используется в Гражданском кодексе РФ , но не раскрывается им в своем дефиниционном содержании, обратимся к научным работам отечественных цивилистов с целью установления признаков, особенностей и характеристик данной юридической конструкции.