Такое обилие во взглядах психоаналитиков обусловлено в первую очередь природой тех заморочек, с которыми они сталкиваются. Так, сам Фрейд писал о "сверхдетерминированности" психических симптомов. По понятию русского философа А. М. Руткевича, таковой плюрализм в психоаналитических взглядах вызван тем, что "интерпретация и факт настолько влились в психоанализе, что испытание общетеоретических выражений психоаналитиков независимыми опытными данными является неосуществимой", благодаря чему "единственным доводом в выгоду той или другой трактовки душевных действий как оказалось согласие с данной трактовкой пациента".
Как и в гуманитарном познании, психоанализу характерно сочетание снаружи противоположных процедур - понятийного разбора и интуитивного постижения. Так, представители интерсубъективного направленности в современном психоанализе согласны с представлением Кохута о том, что "теоретическая и эмпирическая сферы психоанализа ограничиваются и определяются исследовательской установкой интроспекции и эмпатии", при этом "эмпатически-интроспективный метод изучения относится к попытке осмысливания проявлений личности, которая идёт быстрее из ее субъективной, внутренней системы координат, нежели с внешней точки зрения". Более того, сообразно точке зрения Кохута, "психоанализ - единственная дисциплина о человеке, разъясняющая то, что до этого уже было ею понято".
Что касается внесения в психоаналитическое изучение ценностей психотерапевта, то оно обусловлено непроясненностью воздействия личных ценностей на ход разбора. В данной связи инновационные немецкие психоаналитики Х. Кэхеле и Х. Томэ пишут о том, что "чем в меньшей степени мы осматриваем личные ценности как предмет изучения, тем более они имеют тенденцию неосознанно и непроизвольно воздействовать на нашу концепцию и технику". В частности, Д. Винникотт беспрепятственно писал о том, что "концепция переходного парадокса, которую я определил для собственного использования, воздействует на то, что я слышу, вижу и делаю".
Разрабатывая технику и методику психоанализа, З. Фрейд направлял интерес не лишь на ощущения пациентов, но также и на то, каким образом психотерапевтическое взаимодействия переживал сам психоаналитик. Это нашло отображение в концепции контрпереноса "Контрперенос-- совокупность бессознательных реакций аналитика на личность анализируемого и в особенности на его трансфер".
Ч. Райкрофт (1995 год) описывает контрперенос последующим образом: "Реакция переноса у психоаналитика по отношению к пациенту, когда психоаналитик реагирует на собственного пациента так же, как на значимую личность в ранней истории собственной жизни. В этом правильном смысле контрперенос является мешающей, искажающей причиной в лечении. В расширенном смысле контрперенос -- это прежде всего эмоциональное отношение аналитика к собственному пациенту, которое включает его реакцию на определенные моменты поведения пациента". По понятию П. Хайманн такового рода контртрансфер можно разглядывать как тяжелый катализатор, который свидетельствует в первую очредь, что эмоциональная реакция аналитика основана на верной интерпретации значения поведения пациента и настоящих целей.
Впервые термин "контрперенос" был употреблен 3. Фрейдом (1910 год) при обсуждении грядущих перспектив психоанализа. Касаясь работы психоаналитика, Фрейд показывает, что в итоге воздействия пациента на бессознательное психоаналитика появляется явление "ответного перенесения" -- контрпереноса, которое нужно различить и научится справляться. "Ни один психоаналитик не продвигается в собственной работе дальше, чем ему позволяют внутренние противодействия и личные комплексы, и требуем поэтому, чтобы он начала свою активность с личного самоанализа и постоянно его углублял...". Точно также как в переносе с самого начала 3. Фрейд усматривал препятствие потоку вольных ассоциаций пациента, в контрпереносе он непрерывно видел преграду к свободе осмысливания пациента психоаналитиком. В этом контексте Фрейд рассматривал рассудок аналитика как "аппарат", эффективному функционированию которого это мешает.
В то время как перенос за краткое время перевоплотился из главного препятствия в мощнейший ресурс исцеления, контрперенос сохранял собственный негативный образ где-то около сорока лет. Требование справиться невротические конфликты, и в особенности их изображение по отношению к пациенту в контрпереносе, привело к откровенно фобическому отношению аналитиков к собственным эмоциям. Эти предпосылки были решающими причинами в чрезвычайно непохожих историях концепций контрпереноса и переноса.
Большой шаг вперед в разработке понятия контрпереноса в психоаналитических работах произошел в тот период, когда стало естественным, сколь главную помощь данное явление может проявить психоаналитику в понимании пациента. Вперед выдвинулась мысль о том, что психоаналитик несет в себе составляющие осмысления действий и понимания, которые проистекают в психике пациента, что эти составляющие осознаются не сходу, а могут быть выявлены, если психоаналитик, выслушивая пациента, обозревает свои личные ментальные ассоциации. Первое выражение о положительном смысле контрпереноса было изготовлено П. Хайманн (1950 год) и потом продолжено иными аналитиками.
П. Хайманн (1950 год) стала рассматривать контрперенос как явление, включающее "все ощущения, которые проверяет аналитик по отношению к собственному пациенту". В этом состоянии аналитик обязан очутиться в состоянии, сдерживать свои ощущения, в то время как пациент, напротив, "разряжается", общаясь с аналитиком. Хайманн считала, что психоаналитик обязан применять свою эмоциональную реакцию как ключ к бессознательному пациента. "Мой тезис содержится в том, что эмоциональная реакция аналитика на пациента в аналитической ситуации является одним из более принципиальных приборов в его работе. Контрперенос аналитика -- это аппарат изучения бессознательного пациента... Бессознательное аналитика понимает бессознательное пациента".
Работы клейнианского аналитика Г. Ракера (1998 год) тесно связали мнение контрпереноса с таковым мнением как проективная идентификация. Ракер рассматривал контрперенос психоаналитика как реакцию на проективные идентификации пациента. Он распознавал два типа таковых реакций: конкордатные (согласующиеся) и комлементарные (дополнительные). Конкордатная идентификация основана на проекции и интроекции, в этом случае аналитик идентифицируется с пациентом. При идентификации с "Оно" пациента, аналитик идентифицируется с желаниями и влечениями пациента, при идентификации с "Я" с психологическими защитами пациента, при идентификации со "Сверх-Я" -- с его идеалами и ценностями".
Комлементарные "идентификации являются итогом того, что клиент относится к аналитику как к внутреннему (проецируемому) объекту, и аналитик ощущает, что к нему так относятся, то есть он идентифицирует себя с этим объектом".
Д. В. Винникотт предлагал распознавать ощущения, которые основаны в первую очередь на текущей идентификации с пациентом -- "объективный" контрперенос; от реакций контрпереноса., возникающих из ранних идентификаций и главных задержек в истории самого аналитика -- "субъективный" контрперенос. Объективный контрперенос отображает текущую идентификацию и эмпатический регресс аналитика с пациентом. Объективные ощущения вызваны эмоциями переноса пациента и, самостоятельно от их интенсивности и характера, остаются ограниченными терапевтическим взаимодействием между пациентом и аналитиком. Субъективные контрпереносные ощущения также в значимой ступени индуцированы эмоциями переноса пациента. Поначалу, они заметно не различаются от объективных эмоций. Однако эмпатический регресс аналитика с пациентом, быстро уступает регрессу под воздействием актуализировавшихся ранних идентификаций и паттернов приспособления терапевта и неразрешенных конфликтов вокруг них.
"Объективный" контрперенос традиционно ограничивается по времени интервалом аналитического сеанса. Когда пациент уходит, аналитик открыт для новых воспоминаний от последующего пациента. По контрасту, чертой "субъективного" контрпереноса является, нередко, продление реакций контрпереноса за пределы сессии. Сексуальное беспокойство, чувство бешенства, не спадающие в течение нескольких часов и дней, зачастую являются признаками субъективного контрпереноса. К ним может также относиться то, что аналитик реагирует на всех собственных пациентов в любое время с идентичным настроением, к примеру, беспокойством, раздражением, депрессией.
Другая характерная черта -- отыгрывания "во вне". "Субъективный" контрперенос ограничивается не только сильными эмоциями бешенства, отыгрыванием либо сексуального побуждения. Часто его пребывание выдается застоем в анализе, который вызван сопротивлением развитию контрпереноса.
Дж. Арлоу выделяет несколько качеств психоаналитического взаимодействия, содействующие появлению контрпереноса. Первым из них является постоянная идентификация с пациентом, которая базируется, основным образом, на разделяемых бессознательных фантазиях. Это проистекает, когда аналитик идентифицируются с пациентом в том значении, что бессознательные фантазии и желания пациента соответствуют неизменным бессознательным желаниям и вымыслам аналитика. Здесь нужно вести разделение между контрпереносом и эмпатией.
В эмпатиии и контрпереносе проистекает идентификация с пациентом. Но в эмпатии идентификация является проходящей, это только временное деление производных выражений бессознательных желаний и фантазий пациента. При обыкновенном ходе событий за этим следует разрыв идентификации и сепарация от пациента. Опыт разделения с пациентом производных бессознательных фантазий служит ключом для осмысливания конфликтов пациента.
В случае контрпереноса аналитик остается фиксированным на точке идентификации с пациентом. Он пойман в сети конфликтов, схожих конфликтам пациента. Соответственно, аналитик становится склонным к переживаниям злоключений данных конфликтов, и у него может появиться желание, возвращать это либо реагировать защитным образом.
Довольно трудно вести адекватное отличие между временной идентификацией, характеризующая эмпатию, и неизменной идентификацией, приводящая к контрпереносу. Разрешение этому Арлоу находит в парадоксе, -- "то, что является эмпатией для одного человека, может у другого оказаться контрпереносом"
Эффекты неизменной контртрансферной идентификации различны. Классическое слепое пятно, то есть "отказ" либо неспособность "увидеть", то о чем идет речь в материале, является только одной формой отклика и возможно, самой распространенной. Что проистекает в реальности, так это то, что аналитик не хочет, чтобы материал пациента напоминал ему о личных бессознательных конфликтах. Таким образом, он упускает из вида интерпретацию или не может преподнести ее, оправдывая свое нежелание разными рационализациями. В добавление к этому у терапевта есть желание отклонять интерес пациента от продолжения следования за производными его бессознательного конфликта некими интервенциями, привлекающие интерес к иным элементам материала, а также занимать моралистическую позицию и судить в пациенте то, что аналитик не может выдерживать в себе самом.
Вторая форма контрпереносных нарушений вытекает из природы материала, который представляет клиент. Это может будить фантазийные желания в аналитике, которые не являются непременно схожими бессознательным желаниям пациента. Они могут быть комплиментарными (дополнительными), как в случае желания пациента обретать желания аналитика заботиться.
И, в-третьих, есть образцы, в которых нечто в самой аналитической ситуации как таковой пробуждает конфликты аналитика. Например, желание выручать. "Аналитический сеттинг может быть представлен как театр, где аналитик может играть некоторую бессознательную роль центрального работающего лица перед восхищенной аудиторией -- вероятность найти свой ум либо применять аналитическую ситуацию как пробную площадку для собственных возможностей. С иной стороны, он может принять роль восхищенного слушателя, неосознанно идентифицируясь с пациентом.
О. Кернберг предлагает рассматривать взаимоотношения между личностью психоаналитика и контрпереносом в трех измерениях.
Первое, -- "пространственное измерение" или "поле", -- имеет отношение к определению понятия контрпереноса. Это поле можно изобразить в виде нескольких концентрических кругов: внутренние круги представляют теорию переноса в узком значении, внешние -- в широком понимании. Согласно представлениям психоаналитической Эго-психологии, контрперенос в узком значении слова есть бессознательная реакция аналитика на пациента. "Можно воспринимать контрперенос еще уже: как бессознательную реакцию на перенос пациента". Эта теория подходит начальному смыслу термина контрперенос в психоаналитической литературе и дает верные представления о "слепых пятнах" в понимании материала, которые связаны с неразрешенными невротическими конфликтами аналитика. Второй, наиболее просторный круг, вбирает в себя все бессознательные и намеренные реакции аналитика на пациента. Еще наиболее просторный круг особо включает в себя обычные специфичные реакции предоставленного аналитика на различные типы пациентов. Некоторые черты личности активируются в определенных ситуациях, исполняя как защитные, так и адаптивные функции в протест на перенос пациента.