21
согласованность, соответствие) теорией истины, подчеркивая идею прямого соответствия мысли и изучаемого предмета. В марксистской философии классическое понимание истины немного уточнили, и оно стало выглядеть примерно следующим образом: истина – это соответствие наших знаний объективной действительности, которое устанавливается и проверяется обще- ственно-исторической практикой или познавательным опытом.
При всей своей логической простоте и интуитивной очевидности классическая концепция истины содержит несколько проблем, на которые давно указывали ее оппоненты. Например, идея корреспонденции предполагает полное соответствие между истинной мыслью о предмете и объективным предметом мысли. Существует ли такое соответствие на самом деле? Этот вопрос не имеет простого и однозначного ответа. Можем ли мы априори предполагать, что психическая реальность мысли имеет адекватную корреляцию объективной реальности физических вещей?
Другая проблема связана с определением степени соответствия человеческого знания и природной действительности. Вопервых, такое соответствие может быть частичным, относительно полным или абсолютным. Во-вторых, мы сталкиваемся с непростым определением надежных критериев соответствия истинного знания с действительностью, поскольку неизвестно, как мы можем установить конкретную степень этого соответствия.
Кроме того, существует проблема диалектической противоречивости истины, которая не учитывается в классической концепции. Вот небольшая иллюстрация. В некоторых физиче-
ских явлениях электроны ведут себя как квантовые микроча-
стицы. Является ли истиной такое понимание электрона? Ответ
22
может быть как положительным, так и отрицательным. Но любой из таких однозначных ответов не будет обладать достаточной корреспонденцией реальности. В других физических явлениях электроны ведут себя как волновые объекты. Это есть истина? Не совсем, так как и в этом случае однозначного ответа не существует.
По этой причине высокой степенью соответствия реальности (истинностью) будет обладать вот такое странное для обывателя утверждение: в некоторых случаях электроны являются частицами, а в других случаях они являются волновыми объектами. Это утверждение противоречит формальной логике и здравому смыслу, но такова глубинная природа вещей, с которыми сталкивается человек. Таким образом, сложные природные явления и процессы, которые выходят за рамки обыденного человеческого опыта, предполагают более объемное понимание истины, основанное на идеях противоречивой онтологической дополнительности (диалектической двойственности) фундаментальных свойств и характеристик.
Некоторые ученые отходят от классической концепции и признают когерентную (лат. cohaerens – находящийся в связи) концепцию истины, согласно которой знание считается истинным в том случае, если оно является внутренне самосогласованным и логически непротиворечивым.
Признак самосогласованности научного знания может трактоваться по-разному. Например, один из организаторов «Венского кружка» австрийский философ-неопозитивист Отто Нейрат считал самосогласованность и непротиворечивость единственными надежными критериями истины. Другую точку зрения отстаивал известный американский логик Николас Решер. Он полагал возможным воспринимать истину в русле классиче-
23
ской концепции, т. е. как соответствие знаний объективной действительности, однако главным критерием этого соответствия предлагал рассматривать их внутреннюю логическую непротиворечивость.
Основная проблема когерентной концепции истины состоит в соотношении принципа самосогласованности с реальностью. Оказывается, что знание, внутренне непротиворечивое в формальном смысле, может не совпадать с действительностью. Например, аксиомы геометрии Евклида при всей своей логической и математической непротиворечивости не в полной мере соответствуют реальным геометрическим свойствам пространства нашего мира. Они справедливы на малых масштабах и ошибочны в масштабах мегамира Вселенной. Как известно, реальная геометрия космоса более точно описывается неевклидовой геометрической системой, разработанной немецким математиком Бернхардом Риманом. Эта система учитывает положительную кривизну пространства, порождаемую мощной силой гравитации массивных космических объектов.
Подобная проблема может возникать и в современных физических теориях, которые опираются на предельно абстрактный математический аппарат. Формальная логическая согласованность такой математической модели вовсе не означает ее соответствие реальному физическому процессу. В частности, математические решения уравнений теории относительности давали различные ответы на фундаментальный космологический вопрос о динамическом состоянии Вселенной. Решения Альберта Эйнштейна показывали стационарность Вселенной. Решения русского физика Александра Фридмана обосновывали возможность нестационарной Вселенной, что позже было доказано эмпириче-
24
ски с помощью наблюдений удаляющихся галактик (эффект красного смещения в спектральных линиях).
Проблемы когерентной концепции истины устраняются только в сфере действия отвлеченных от реальности формальных систем. Это может быть, например, абстрактная математическая теория, компьютерная программа, искусственно созданная логическая модель. Во всех подобных случаях не предполагается соотношение самосогласованности теоретической системы и объективной реальности, так как система рассматривается вне объективной реальности в качестве искусственно созданного человеком формального пространства со своими свойствами и законами.
Другой альтернативной концепцией истины является конвенциональная теория. Ее сторонники полагают, что все научные понятия, законы и теории представляют собой результат определенных неформальных соглашений или договоренностей (конвенций) между учеными. Идейный толчок развитию конвенциальной теории истины дали работы австрийского физика Эрнста Маха и французского математика Анри Пуанкаре. Они полагали, что научные теории должны отличаться внутренней непротиворечивостью, а также соответствовать реально наблюдаемым фактам. Насколько такие теории отражают истинное устройство природы – не имеет существенного значения. Поэтому все непротиворечивые научные или философские теории
вравной мере допустимы, справедливы и могут присутствовать
всфере научного знания. Одновременно с этим ни одна из таких теорий не может и не должна считаться абсолютно истинной.
Вэтом понимании истины также присутствует определенное рациональное зерно. Многие научные понятия являются неологизмами или даже произвольными метафорами. Они могут по-
25
могать рациональному осмыслению природы, но это вовсе не означает, что в природе реально существуют объекты, которые придумали ученые для описания сложных явлений и процессов мироздания.
Например, электронные облака или квантовые струны –
это вполне понятные каждому физику условные (конвенциональные) научные метафоры, которые в буквальном смысле не имеют никакого отношения к реальной действительности микромира. На самом деле действительность, по всей видимости, намного сложнее формальных рациональных схем и применяемых вербальных понятий, которые использует человеческий разум для восприятия и объяснения микромира.
Подобные философские затруднения в определении научной истины привели некоторых западных исследователей к парадоксальному убеждению, что любое человеческое знание – мифологическое, религиозное, отвлеченное философское или конкретное научное – всегда имеет вероятностный или предположительный характер. В конечном счете, по мере развития познания такое знание может быть обосновано или опровергнуто. Этот подход к пониманию научной истины получил назва-
ние принципа фаллибилизма (лат. fallibilis – подверженный ошибкам, ненадежный). Существенный вклад в его развитие внесли американский логик и математик Чарльз Пирс, австрийский и британский философ и социолог Карл Поппер.
Они полагали, что в сфере научного познания корректнее говорить не об окончательной истинности какого-либо знания, а только о соответствии или подобии этого знания объективной истине. Действительно, если мы понимаем познание не как некий статичный результат усилий человеческого разума, но как бесконечный процесс расширения и углубления представлений