Материал: XX

ных публикаций большей частью становятся биографии ученых схоластов, факихов и их трудов. Институт востоковедения АН РУз не остался в стороне от этих процессов, внося долю академизма в этот процесс.

Прошлое как бы вновь повторилось в стенах ИВ, правда, в несколько ином виде. В последние десяток лет среди молодых сотрудников Института появилась группа исследователей, которые некогда получили официальное или неофициальное религиозное образование. Кроме того, они проучились в светских учебных учреждениях и получили соответствующие дипломы и значит право работать в ИВ, в чем и проявилось реальная толерантность религиозной политики государства. Отношение к верующим сотрудникам со стороны условно секулярных сотрудников Института в целом вполне терпимое. Они без всякого препятствия оправляют свои религиозные ритуалы в ближайшей мечети.

Однако стиль их исследований остается во многом религиозноапологетическим, который, впрочем, иногда меняется под влиянием внешней среды. Естественно, они предпочитают выбирать исключительно исламоведческие направления исследований, стараясь наполнить их своими смыслами и восприятиями. Однако когорта этих сотрудников не обладает теми же знаниями, эрудицией, навыками и опытом, какими обладали домулла. Так что нынешнее вовлечение религиозно воспитанных молодых сотрудников в стены Института, во многом унаследовавшего былую структуру и цели светского научного учреждения, лишь отдаленно напоминает былую историю с

домулла.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Краткие биографии некоторых ‘улама’-востоковедов, работавших в ИВ АН РУз

Ибодуло Одилов/Одиллий/ (1872–1944)

Родился в Бухаре. Его отец Одил хваджа () был потомственным переплетчиком книг (саххаф) (Акмалова. Б. 76). Это обстоятельство благоприятствовало тому, что И. Одилов по классовой принадлежности был признан потомком «трудовой интеллигенции» и, следовательно, пригодным для работы в ИВ АН РУз1.

Одил хваджа был знатоком арабской, персидской и тюркской литературы, собирал собственную библиотеку. Своего сына Ибодулло

1Из архива картотеки Отдела кадров ИВ АН РУз. Архив АН РУз, ф. 55, оп. 2, д. 45.

-337 -

он отдал учиться в мактаб и затем на короткое время в медресе. Параллельно Ибодулло с 15 лет работал вместе с отцом и освоил профессию переплетчика. Однако он не бросил учебу, продолжив ее у некоторых знаменитых богословов Бухары и знатоков арабской грамматики. После смерти отца в 1890 году, работал самостоятельно и параллельно в частном порядке продолжал обучаться у ряда бухарских богословов, в первую очередь каллиграфии. Он стал наследником библиотеки отца, сам занимался сбором редких книг и прославился как библиофил (Муродов. 155-156-б; Акмалова. 76-б).

После свержения ханского режима в Бухаре и создания Бухарской Народной Социалистической Республики (БНСР; 1920–1924), И. Одилов был сотрудником библиотеки имени Ибн Сина (Бухара). Через шесть лет приступил к работе в Областной библиотеке Самарканда и затем в 1935 г. переведен в Ташкент в Государственную библиотеку имени Навайи в Отдел редких рукописей и изданий1. Тогда же специальным приказом комиссариата республики в этот отдел были перевезены около 5,5 тысяч рукописей из бывшей библиотеки Назирата (Министерства) культуры и образования бывшей БНСР, Самарканда и других исторических городов Узбекистана2. Здесь И. Одилов продолжал заниматься систематизацией и предварительным описанием этих книг, начав составлять картотеку (т.н. «фишки», то есть идентификационные карточки с названиями рукописей, авторами, мест переписки, именами переписчиков и т.п.), которая используется до сих пор. Тогда же И. Одилов (вместе с А. Молчановым, Е. Бетгером) предложили поделить фонд нового Института на две группы: «Основной» и «Дублетный» фонды (см. об этом выше).

После его смерти составление картотеки рукописных произведений продолжили его преемники из улама-востоковедов А. Абдуллаев, А. Расулов, А. Носиров и др. (о них см. ниже). И. Одилов составил подробные записки об авторах рукописей, о произведениях по истории и особенно по суфизму, литературе, истории и фикху. Эти записки позже использовались при составлении первых томов знаменитого каталога «Собрание восточных рукописей Академии наук УзССР» (СВР). Однако в качестве соавтора он был включен только в авторский коллектив Первого тома СВР (Ташкент, 1952).

1По рассказу А. Носирова, инициаторами перевода И. Одилова в Ташкент были А.А. Семенов, А.Э. Шмидт и Е.К. Бетгер, которые познакомились с ним и стилем его работы и описания источников еще в Самарканде. В том же 1960 г. А.Э. Шмидт опубликовал статью про И. Одилова, в которой высоко отозвался о «товарище Одилове», как о неутомимом исследователе, знатоке рукописей, биографий их авторов и т.п. (Шмидт. Знатный библиограф).

2До этого первый раз книги с областей перевозились в 1924, 1928 и 1932 годах.

-338 -

Одновременно И. Одилов приступил к реставрации некоторых книг, позже открыв специальную реставрационную мастерскую при Институте восточных рукописей, которая продолжила работу в ИВ (Муродов. 156-157-б). И. Одилов обладал обширной эрудицией в области письменных источников, и поэтому его основной задачей была идентификация сочинений, которые не вошли в картотеку.

Одним из любимых его авторов был Ибн Халдун, чью рукопись в институте он переписал и вновь переплел в традиционном стиле (Муродов. 156-б). Однако каких-либо статей или заметок о нем он не сделал, опасаясь, что они будут использованы против него. В целом И. Одилов переписал 23 экземпляра редких и трудно читаемых рукописей, среди которых, сборник писем из знаменитого «Альбома Нава’и» (архивный № 2178)1. Нужно сказать, что этот и подобные сборники писем написаны особыми видами почерков (дивани, шикасте, та‘лик) и без диакритических точек, что затрудняло чтение текстов. Эту работу И. Одилов выполнил с успехом2. В конце одной из переписанных им рукописей, Одилов оставил автограф (13 мая 1939 года), в котором в традиционном стиле средневековых переписчиков выражал надежду, что переписанные им письма «откроют завесу тайны с этих рисала» и помогут читателям и исследователям понять «мысли и кредо, поведение и деяния» Мир Алишира Нава’и и его респондентов. В конце копии он приписал: «Мне скромному (переписчику) достаточно того, чтобы на страницах истории обо мне осталась память» (Муродов. 159-б).

И. Одилов был в переписке с такими известными реформаторами как Абдурауф Фитрат (ум. в 1838), упомянутым Садр-и Зийа (1870–1932), Садриддином Айни (1878–1954) и др. (Акмалова, 76-б). Сотрудник Института Абдулла Носиров (так же из когорты «домулло») рассказывал, что И. Одилов до конца своих дней переписывался с Садриддином Айни, однако опасался отправлять оригиналы своих писем в арабском шрифте (на фоне атеистической борьбы) и просил некоторых сотрудников переписывать его письма кириллицей.

1Ранее «Альбом» хранился в библиотеке знаменитого кадия и библиофила Бухары Мухамад-Шарифа Садр-и Зийа, который оставил свой автограф по поводу самой рукописи на форзац-листе оригинальной рукописи (Муродов. 159-б.). Чтение этих писем оказалось крайне сложным делом, поскольку в них отсутствовали диакритические точки. Позже часть писем (с переписанных обычным почерком текстов) были опубликованы А. Урунбаевым с переводом на русский язык (Урунбаев. Письма) и затем им же в сотрудничестве с Джо-Энн Гросс на английском языке (Jo-Ann Gross, Asom Urunbaev, 2002).

2В этой работе принимал участие старейший сотрудник ИВ из домулла А. Муродов (Муродов. 158-б.).

-339 -

Абдулфаттох (‘Абд ал-Фаттах) Расулов (1888–1977)

Родился 1888 году в районе Шайхантаур (Шайх Хаванди Тахур) города Ташкента, в семье садовника. Учился в мактабе и семь лет (1910–1917) и в медресе Шайхантаура, где учил арабский, фикх, калам, правила рецитации Корана, основы тафсира и др. (Ирисов. Тошкентда. 51–52-б; Абдуллаев. Абдулфаттоҳ. 155–156-б). После этого продолжил учебу у частных преподавателей (в частности у Убайдаллах Махдума). Частная учеба включала в себя чтение (мутала‘а) сочинений по морфологии и синтаксису арабского языка, по фикху, каламу, с подробным и углубленным разбором прочитанного текста и способов использования знаний на практике. Одновременно А. Расулов учился каллиграфии у мулла Мухаммад-Амин Махдума1.

В1918 г. легко прошел отборочный конкурс (помогло «крестьянское происхождение», то есть сына садовника) и поступил на восьмимесячные курсы для учителей начальных школ. Досрочно и с отличием закончив эти курсы2, А. Расулов участвовал в государственной программе по ликвидации безграмотности и преподавал некоторых школах Ташкента историю, грамматику узбекского языка, начальную математику.

Ввязи с интенсивной инфляцией и обесцениванием советских денег в 1923 г. А. Расулов оставил преподавание и нанялся в рабочие бригады по ремонту и строительству. По его словам, это спасло его семью от голодного существования, а его самого от первой чистки «религиозного элемента», начавшейся в конце 1920-х годов. Он пишет в своей автобиографии: «То, что я попал на такую работу3, оказалось правильным решением, так как в то время в результате грубой политики [властей], исчезли многие выпускники медресе вроде меня» (Ирисов Тошкент. 54-б). В 1942 г. А. Расулов был призван

врабочие батальоны Красной армии.

В1944 г. он был комиссован из армии и сразу же приглашен в Академию наук. После собеседования с первым Президентом Акаде-

1Ирисов, Тошкентда. 52-53-б. Здесь приведена автобиография А. Расулова с перечислением учебников (фикх, калам, мистическая литература, арабский язык, коранистика и проч.) по которым занимались в мактабах и мадраса. Интересно, что эта автобиография (Ирисов, таже), написанная в 1962 г., составлена отнюдь не в советском стиле, а ее вокабуляр и стилистические штампы заимствованы из местной агиографической литературы (типа манкиб, макамат).

2Судя по кратким ремаркам А. Расулова, поначалу на курсах для подготовки учителей использовались некоторые учебники мадраса, например, учебник по математике Чахар ‘амал (Четыре [математических] действия), сборники стихов поэтов-мистиков (Бедил, Машраб и др.). См.: Ирисов. Тошкентда. 53-б.

3Имеется в виду то, что А. Расулов оказался в составе «класса трудящихся», что в известной степени гарантировало от репрессий.

-340 -