Материал: XX
Она писала: «Коллективизация в Узбекистане и по всей стране сопровождалась грубейшими нарушениями законности и принесла крестьянству республики немалые бедствия. Однако это не значит, что можно было бы обойтись без радикальных аграрных преобразований.
Несомненно, мелкотоварное дехканство не могло обеспечить растущие потребности общества. Проведение реформ в земледелии было насущной необходимостью. Вопрос состоял лишь в том, как это сделать: на основе НЭПа, развивая разнообразные формы кооперации, либо волевым методом, путем сведения этих форм к одной единственной сельскохозяйственной артели. Победила вторая линия
– и это сказалось спустя десятилетия не только на производстве, но и на социальном, бытовом уровне жизни кишлака. Достаточно сказать, что жилищное строительство в сельской местности находится в плачевном состоянии. Основная часть жилищных построек возведена из кирпича-сырца, пахсы, дома не имеют элементарных удобств; 77% кишлаков не газифицировано. Во многих сельских районах сложилось неблагоприятное положение с обеспечением питьевой водой.
Остро стоял вопрос организации здравоохранения в сельских районах. С середины 60-х годов повысилась смертность, особенно детская. Не хватает медицинских помещений, качество медицинского обслуживания низко. Не проявляется должная забота об улучшении условий труда и быта сельчанок.
Говоря о насильственных методах проведения коллективизации, о жестких, неэкономических рычагах управления сельскохозяйственным производством, необходимо проводить грань между ними и пониманием сути производственной кооперации. Сегодняшнее сельскохозяйственное производство находится в плачевном состоянии потому, что представлено было деформированными административно-репрессивными методами.
Узел проблем, сложных и нерешенных, стоящих перед сельским хозяйством, уходит корнями в методы и формы проведения сплошной коллективизации, нанесшие непоправимый урон развитию аграрного сектора»1.
Подытоживая свое исследование, она писала: «История коллективизации в Узбекистане показывает, что широкомасштабное реформирование аграрного сектора должно, прежде всего, учитывать экономические интересы не только государства, но и отдельных производителей. Объем реформирования, его темпы должны следо-
1 Аминова Р.Х. Возвращаясь к истории коллективизации … С. 82.
- 291 -
вать за реальной оценкой существующего положения, учитывать возможные последствия вносимых изменений»1. Трансформация экономики Узбекистана и особенно сельского хозяйства, отказ от революционных методов социально-экономического развития села, сосуществование различных форм собственности, переход к рыночным отношениям – все эти процессы, происходившие в Узбекистане с началом независимости подтвердили ее высказывание2.
В центре внимания Р.Х. Аминовой были и межнациональные отношения. Впервые за многие десятилетия умолчания проблем судеб малых этнических обществ в Узбекистане она в 1980-е годы предложила поднять этот вопрос в исследованиях по национальным отношениям, зная, что эта проблема актуализировалась во всем мире
иприобрела не только научный но и практический интерес. Запрет на нее в бывшем Союзе было одним из проявлений великодержавной национальной политики и дальнейшее замалчивание проблемы национальных отношений были чреваты социальными взрывами. Понимая это, Р. Аминова со своей командой приступила к поиску архивных материалов. Однако это было сопряжено с большими трудностями, так как многие материалы были закрыты. Но Рахима Хадиевна в научных поисках, используя личные знакомства, добивалась своего. Понимая значимость национальной проблематики, она сплотила коллектив ученых Средней Азии и Казахстана для написания ряда книг об актуальных проблемах национальных отношений. В результате впервые в книге «Национальные отношения в
СССР на современном этапе»3, обсужденной историками не только в Ташкенте, но и в Алма-Ате, Фрунзе, изданной в 1980 г. в Москве, было рассказано о судьбах таджиков, казахов, уйгур, греков, корейцев, крымских татар и др., проживавших длительное время в Узбекистане,
иих проблемах. Насколько своевременной она была, свидетельствует
ито, что несколько позднее на одном из партийных съездов впервые за многие десятилетия по инициативе и рекомендации московских этносоциологов, во главе с академиком Ю.В. Бромлеем был поднят вопрос о национальных группах людей, проживавших в отрыве от своей этнической общности. В конце 1980-х годов начались и предсказанные учеными этнические катаклизмы в Карабахе, Азербайджане, Приднестровье, в Узбекистане и других регионах разваливавшегося СССР.
1Аминова Р.Х. Возвращаясь к истории коллективизации … С. 82-83.
2Там же.
3Национальные отношения в СССР на современном этапе (на материалах республик Средней Азии и Казахстана). М., 1979. 311 с.
-292 -
Трудно рассказать о всех аспектах истории Узбекистана, привлекших внимание Р.Х. Аминовой и нашедших оригинальное решение в ее трудах. В творческом наследии ученого труды, статьи, выступления на самые разнообразные темы – история промышленного развития края, формирование национальной интеллигенции, культурное строительство, национальные процессы, международные связи Узбекистана и мн. др.
В 1960 – 1980-е годы, как известно, историческая наука была оторвана от внешнего мира. А причиной тому было не только различие идеологий и политических систем СССР и Запада. Историки Узбекистана, в основном, не владели иностранными языками, не знали большинства трудов западных историков и советологов. Да и центр не часто включал ученых с периферии в состав советских делегаций.
Однако Р.Х. Аминову руководители науки не могли не заметить: настолько видной фигурой она была, завоевав авторитет своим умом и ораторским искусством, и знанием языка. Кроме английского языка, она владела и восточными языками, вспомним, что она окончила восточный факультет САГУ.
Как вспоминал позже заслуженный деятель России, заведовавший сектором Института истории РАН, историк-аграрник, профессор Виктор Петрович Данилов:
«Вплоть до конца восьмидесятых годов, когда болезнь уже лишила ее возможности ездить на научные форумы, она, по рекомендации Института истории в Москве, представляла страну на самых больших и авторитетных международных собраниях. Более того, она осуществляла научное руководство аспирантами из развивающихся стран, которых мы к ней прикрепляли, зная ее добросовестность и подготовку. Так, в 1976 году под ее руководством защитил диссертацию Удого Уно из Гвинеи...
Она была включена в состав делегации в Эфиопию, когда после свержения режима Хайле Силаси к власти пришел Менгисту Хайле Мериам. На нее была возложена очень ответственная миссия: участие в разработке программы аграрных преобразований и стратегии женского движения страны, и она прекрасно справилась со своей миссией». …
«Книги Рахимы Хадиевны постоянно издавались в издательстве «Восточная литература» в Москве, причем, не только на русском, но и на английском, арабском, хинди, дари и других языках. Поверьте, это достаточно редкое явление, чтобы труды ученого из союзной
- 293 -
республики публиковали в Москве, где брали на себя заботу о переводах на иностранные языки»1.
Как видим, ее ценили в центре, особое отношение к ней было в Институте истории РАН, где она часто выступала на конференциях, особенно по аграрным проблемам. Ее одаренность не оставляла равнодушными всех тех, с кем она встречалась. Лишь недавно стало известно о том, что ее приглашали на работу в Институт истории РАН. В.П. Данилов вспоминал:
«Рахима Хадиевна и Г.Ф. Дахшлейгер были известными истори- ками-аграрниками советского периода, Аминова была ведущим специалистом по Средней Азии, а Дахшлейгер – по России. После выхода ее (Р.Х. Аминовой – Д.А.) солидной монографии, посвященной истории аграрного вопроса, ее запоминающихся выступлений на нескольких конференциях, появилась идея пригласить ее работать в Москву. Тогда была такая практика – ярких и плодовитых специалистов собирали в столице. В одну из командировок академики Н.Волобуев,
М.П.Ким (тогдашние светила в исторической науке СССР. – Д.А.)
предложили ей перебираться в Москву, причем ей сразу же была предложена позиция зав.сектором Института истории СССР, где изучались аграрные проблемы Средней Азии и Кавказа, квартира и прочие блага, которыми союзная Академия Наук того времени располагала.
К нашему удивлению, она отказалась, сославшись на свою большую семью. Оказалось, что у нее было четверо детей, муж – академик и директор Института. Это было трудно понять, как ей удавалось совмещать столь успешную карьеру ученого и обширные домашние заботы»2.
Среди тех, с кем она долго поддерживала творческие и дружеские контакты были видные исследователи – академики А.Л. Нарочницкий, М.П. Ким, А.О. Чубарян, Ю.А. Поляков, Ю.В. Бромлей, Т.А.Жданко, академики Кыргызстана К.К. Каракеев, В.П. Шерстобитов.
Ее очень интересовали и привлекали работы московских этнографов, изучавших Среднюю Азию, а также возникшее в 1960-е годы новое направление в этнографии – этносоциология. Поэтому она с большим интересом и уважением относилась к работам Л.М. Дробижевой, М.Н. Губогло, В.Н. Басилова и мн. др., поддерживая одновременно теплые отношения с ведущими историками республик
1Рукопись сборника воспоминаний о Р.Х. Аминовой, составленная авторами данного раздела.
2Там же.
-294 -
Средней Азии и других регионов страны, среди которых пользовалась большим авторитетом.
Вот очередное свидетельство высокого авторитета Р.Х. Аминовой ее друга и соратника известного медиевиста д.и.н., проф. Р.Г. Мукминовой:
«Ее характеру были присущи верность и заботливость об окружающих. Как-то мы поехали с ней на научную конференцию в Башкиртастан. Самолет приземлился в аэропорту Уфы ночью, было довольно прохладно, несколько участников конференции из других городов уже порядочно продрогли в ожидании транспорта. Быстро сориентировавшись, Рахима позвонила куда-то и нас сразу же увезли и разместили в гостинице.
Её имя было известно во многих городах тогдашнего Союза. И на следующий день на первой странице республиканской (местной) газеты напечатали крупным планом её фотографию. Мы жили с ней в одной комнате. К нам часто приходили и к ней проявляли особое внимание. Она же пыталась заботиться обо мне, как о младшей сестре, хотя я была старше её»1.
Д.и.н., проф. Э.З. Нуриддинов вспоминает: «Будучи в Москве, мне довелось встретиться с академиком А.Л. Нарочницким. В ходе беседы, узнав, что моим научным руководителем является Рахима Хадиевна Аминова, он тут же сказал: «Раз вами руководит Рахима Хадиевна, то диссертация после ее защиты получит быстрое утверждение, так как в Москве и в ВАКе ее очень уважают и ценят»2.
Наука для Р.Х. Аминовой была ее жизнью. Она работала увлеченно, получая истинное удовлетворение от работы. Она верила, что ее дело необходимо обществу. Свою любовь к науке, которую укрепили в ней ее учителя И.К. Додонов, В.В. Ершов, И.М. Муминов, Я.Г. Гулямов, она прививала и своим ученикам, всем, кто с ней соприкасался на этом пути.
Не было для нее ни должностных, ни возрастных критериев в науке. Возможно, поэтому она отказалась стать директором Института истории, когда ей это настоятельно предлагали. Она не хотела терять ни минуты в своей научной работе. Даже обеденных перерывов для нее не существовало; обед зачастую ограничивался одним бутербродом. На многочасовых заседаниях она также не теряла времени, углубившись в очередной доклад или изучение какогонибудь материала.
1Рукопись сборника воспоминаний о Р.Х. Аминовой…
2Там же.
- 295 -