Материал: XX

должна быть завершена в 1984 г. Однако, этим планам не суждено было реализоваться вследствие внезапной смерти ученого 27 января

1982 г.

* * *

Итак, мы проследили два образа (ипостаси) общественной и академической деятельности О.Д. Чехович. Мы увидели, с одной стороны, активного партийного пропагандиста, чьи знания и опыт успешно используются на службе Власти и чья вера в идеалы режима представляется вполне искренней. На примере показанной грани деятельности О.Д. Чехович мы можем проследить картину нахождения советского историка на службе власти и притворяющего и продвигающего идейные ценности режима, умело и профессионально пропагандирующего, в том числе и перед аудиторией, далекой от науки и вообще от интеллектуальных видов деятельности. Однако трудно утверждать, что случай О.Д. Чехович имел исключительный характер. Вовлеченность в идеологические кампании было составной частью репрезентации многих других ученых, особенно в области общественных наук, обеспечивающей потенциальную защиту, успешное продвижение в карьере, решение бытовых вопросов и т.п. Необходимо принимать во внимание, что советский режим был в высокой степени идеологизированным, хотя он осуществлял модернизацию и политику всеобщего образования и поддерживал науку, но реализовывал указанные мероприятия в жестко регламентированных рамках, не останавливаясь перед репрессиями (особенно в период И. Сталина), и жесткой политической цензурой, если что-то выходило за эти рамки. О.Д. Чехович, которая пережила сложный период в 1937 г., едва сама не стала жертвой репрессий, конечно, не могла игнорировать данное обстоятельство. Именно поэтому подобная «верность идеалам» становилась неотъемлемой частью деятельности ученых, своеобразным способом самозащиты и выживания.

Однако само по себе такое объяснение достаточно просто. Оно не объясняет, что побуждало ей заниматься также с присущей ей страстностью пропагандистской деятельностью и после смерти Сталина, когда репрессивный маховик режима был замедлен. Между тем, О.Д. Чехович продолжала активно участвовать в пропагандистских мероприятиях даже в преклонном возрасте (когда такая общественная работа рассматривалась как обязательная), уже добившись широкого признания на академическом поприще. Эти обстоятельства позволяют полагать, что она искренне верила в эти идеалы, которые так страстно отстаивала почти до конца своей жизни.

- 277 -

Очевидно, что О.Д. Чехович − продукт грандиозных образовательных и пропагандистских проектов советской власти, а потому мы видим ее совершенно осознанную и искреннюю активность на этом поприще. Работая с самого начала своей карьеры в Ташкенте, – одной из периферий Советского государства, она не могла не видеть воочию рациональную, пусть и изрядно заидеологизированную основу, и относительный успех интернациональной политики партии и властей, позитивные результаты индустриализации, эмансипацию женщин, секуляризацию и проч. Независимо от наших сегодняшних оценок, для большинства людей того периода они представлялись формой прогресса, положительных изменений и т.п. В этом отношении О.Д. Чехович была человеком своей эпохи, сознательно конструирующим собственное «Я» в советском контексте.

С другой стороны, мы видим также образ принципиального академика, пытающегося в процессе своей научной деятельности (по меньшей мере, в основных своих публикациях) постепенно отойти от идеологических клише и стандартов, выйти за их рамки заданных схем и парадигм, пытаться активно использовать мировой опыт, посредством расширения академических контактов и знакомства с зарубежными публикациями, расширяя тем самым предметное поле, концептуальные подходы и вокабуляр советского востоковедения. Пример академической деятельности О. Чехович также характерно демонстрирует, что провинциальность (в советском контексте) ученого отнюдь не означала его исследовательскую маргинальность. И в случае О. Чехович мы имеем один из немногочисленных примеров того, как советский исследователь на периферии, благодаря качеству своих исследований, получил широкое мировое признание и был вписан в мировое библиографическое пространство востоковедения.

Тем не менее, как мы полагаем, представленные образы О.Д. Чехович не антагонистичны, напротив они создают законченный образ советского востоковеда в конкретном социально-политическом пространстве. Такая кажущаяся двойственность, очевидно, отражала форму позиционирования ученого как в рамках академического сообщества, так и в более широком общественном контексте. Она позволяла, будучи в согласии с общественно-политической системой и выступая ее составной частью, вместе с тем, формировать особое социальное и интеллектуальное пространство, позволявшее отстаивать и продвигать самостоятельные академические принципы, позиции и взгляды.

- 278 -

Заключительные ремарки

Биография и творчество О.Д. Чехович и Р.Г. Мукминовой в полной мере воплощают в себе особенности и коллизия той эпохи. Эпохи – противоречивой и дихатомичной, с одной стороны, наполненной жестким идеологическим диктатом и, как следствие, регламентацией творчества ученых, а с другой – характеризующимся динамичным развитием академической науки и ее институциональных основ, массовыми политическими кампаниями против «национализма», но одновременно «созданием» особенностей национальных культур и исторического наследия. Естественно, что характеристика данных процессов не может быть осуществлена исключительно в черно-белых тонах.

Как мы смогли проследить на примере двух биографий, интеллектуальный облик О. Чехович и Р. Мукминовой в равной степени формировался посредством слияния двух основных тенденций: внешнего давления и внутренних потенций развития самой науки. Указанные внешние факторы, характер внутренней динамики развития исторической науки, вкупе с замечательным исследовательским талантом и трудолюбием обеих наших героинь, позволили им достичь значимых успехов на академическом поприще, сформировать важные исследовательские направления и в значительной степени оказывать непосредственное влияние на ландшафт и исследовательскую повестку медиевистики в Узбекистане.

В ходе настоящего повествования неоднократно отмечалась причастность наших героинь к некому академическому сообществу, условно именованному нами «ленинградской школой». Важно осознавать, однако, что в данном конкретном случае указанная причастность не подразумевала лишь формальное знакомство с определенным научным кругом и следование определенным академическим стандартам и традициям. Как О. Чехович, так и Р. Мукминова не просто успешно использовали богатое наследие данной академической школы, они вместе с тем развивали ее, заимствуя лучшее из международного опыта, а также из местной академической среды и интеллектуального климата, внося, таким образом, значимый вклад в то, что мы сегодня по праву именуем отечественной школой медиевистики.

- 279 -