Материал: XX

Между тем, страсть к изучению средневековых исторических документов, желание выработать приемы и методы их классификации, описания и публикации, а также интерпретации встречаемых

вних терминов, постепенно становятся (наряду с изучением земельных отношений) основным направлением деятельности О. Чехович на ближайшие годы.

Всвоих основных трудах, принесших, пожалуй, наибольшую известность, – «Бухарские документы XIV века»1 и «Самаркандские документы XV – XVI вв. (О владении Ходжа Ахрара в Средней Азии и Афганистане)»2, вышедших в свет соответственно в 1965 и 1974 гг., О. Чехович публикует серию документов, связанных с вакфным имуществом и личными владениями двух влиятельных средневековых суфийских лидеров – кубравийского шейха Сайфиддина Бахарзи (ум.

в1362 г.) в Бухаре и накшбандийского шейха Ходжа Ахрара (ум. в 1489 г.). Помимо собственно текстов, переводов и факсимиле документов, оба издания снабжены подробными примечаниями, а также обширной вступительной частью, в которой автор дает историческую справку об эпохе, личностях Сайфиддина Бахарзи и Ходжа Ахрара, публикуемых документах, характере социально-экономических отношений той эпохи. Примечательно, что обе работы в полной мере свободны от каких-либо ссылок на «классиков марксизма-ленинизма», а также заметно сдержаны при освещении характера социальноэкономических отношений в контексте обычных для того времени толкований классового антагонизма, особенно в использовании пассажей о «феодальной эксплуатации трудящихся масс».

Вместе с тем, обращает внимание некоторая дифференцированность автора в оценке Сайфиддина Бахарзи и Ходжа Ахрара – представителей «религиозного мракобесия» и личностей, довольно неоднозначных, с точки зрения официальной советской историографии. В первом случае автор и избегает каких-либо негативных оценок, отмечая лишь его могущество и заметное влияние, в том числе и на чагатайских правителей Бухары, стремясь акцентировать

ханом (1702 – 1711) сада и замка вблизи города амиры, дабы выразить свою лояльность, явились с рабочими из числа жителей местностей, находившихся в их владении. Основываясь на этом свидетельстве, О. Чехович приходит к заключению, что в рассматриваемое время «владелец милка мог заставить живших на его земле крестьян работать у себя или в другом месте, где он укажет», что в более широком контексте «доказывало» наличие «феодальной зависимости крестьян от земельных собствен-

ников» (С. XII – XIII).

1Чехович О.Д. Бухарские документы XIV века. Ташкент: Наука, 1965.

2Самаркандские документы XV – XVI вв. (О владении Ходжа Ахрара в Средней Азии и Афганистане). Факсимиле, критический текст, перевод, введение и указатели О.Д. Чехович. М., 1974.

-271 -

внимание скорее на освещение социально-экономических отношений и особенностях функционирования вакфной собственности погребального комплекса Сайфиддина Бахарзи. В то время как основная цель второй работы (вакфное хозяйство Ходжа Ахрара) сформулирована автором в полном соответствии с характеристиками-клише, которые в работах многих советских востоковедов прилагались к личности и деяниям самого знаменитого накшбандийского шейха Ходжа Ахрара. О. Чехович оправдывает свой выбор необходимостью введения в научный оборот «новых фактов», анализ которых «с позиций исторического материализма» будет способствовать «пересмотру роли отдельных личностей [историческое] значение которых было необоснованно преувеличено». К числу таковых О. Чехович относит и «злого гения Самарканда» Ходжа Ахрара, как она отмечает, «активного пособника феодальных правителей».

Такая амбивалентность в оценке деятельности двух суфийских лидеров, очевидно, связана с особой «демонизацией» фигуры Ходжа Ахрара в советской историографии. Тенденция негативной оценки «дервишизма», начавшаяся еще в досоветский период, вследствие ряда восстаний местного населения против колониального владычества Российской империи, лидерами которых нередко выступали суфийские шейхи1, в советское время приобрела более конкретное очертание в контексте концепций классового антагонизма и антирелигиозной пропаганды. В этом отношении фигура Ходжа Ахрара, характеризуемого официальной историографией как шейха-магната, политического интригана и зачинщика политических смут второй половины XV в., было очень успешно использована официальной идеологией и обрела зловещий характер2. Очевидно, что публикация в одном из центральных академических издательств подобной обширной коллекции документов (включающей 18 единиц), связан-

1Наибольший резонанс среди них имело восстание 1898 г. в Андижане, получившее название по имени своего руководителя Дукчи Ишана. О формировании негативного отношения к суфизму в Российской империи и продолжении этой тенденции в советский период см.: Бабаджанов Б.М. Андижанское восстание 1898 года и «мусульманский вопрос» в Туркестане (взгляды «колонизаторов» и «колонизированных») // Ab Imperio. Казань, 2009. № 2. С. 155–200.

2Подобный тренд продолжал доминировать в советской науке вплоть до середины 80- х гг ХХ в., когда собственно был поднят вопрос о «переоценке» и деятельности Ходжа Ахрара. В качестве основания для этого выдвигался тезис о «частично прогрессивном» характере его деятельности, который предложил известный текстолог и востоковед А.Н. Болдырев (Еще раз к вопросу о Ходжа Ахраре. Духовенство и политическая жизнь на Ближнем и Среднем Востоке в период феодализма. М.: Восточная литература, 1985. С. 47–63). См. также: Бабаджанов Б.М. К вопросу о восприятии статуса суфийского шайха (на примере Ходжа Ахрара) // Arabia Vitalis. Арабский Восток, Ислам, Древняя Аравия. Сборник статей, посвященный 60-летию В.В. Наумкина. М.: Восточная литература, 2005. С. 177 – 190.

-272 -

ных с персоной Ходжа Ахрара, не могла быть осуществлена вне общей негативной оценочной канвы официальной историографии по отношению к этому шейху1.

Вместе с тем, даже такой формат публикации являлся, очевидно, событием достаточно неординарным. По крайней мере, именно этим можно объяснить серьезную озабоченность близкого друга О. Чехович, известного советского востоковеда – Елены Давидович, выраженной в письме в феврале 1980 г. после выхода в свет очередной работы нашей героини, посвященной Мирзо Улугбеку2:

«Нельзя исключать и того, – отмечала Е.А. Давидович, – что нас еще успеют обвинить в идеализации феодального правителя и вообще в неверном освещении феодализма. Хорошо, если успеют уже после нас

[…]»3.

Вцелом, помимо освещения ряда серьезных вопросов, связанных с характером вакфного хозяйства, характером и содержанием некоторых форм землевладения и землепользования в средневековой Средней Азии, указанные работы, по сути, стали первыми в Узбекистане попытками публикации сравнительно масштабных тематически связанных коллекций документов. С точки зрения логики селекции материала, это уже не отобранные документы из разных коллекций, как отмечено в вышеприведенной презентации ранних работ О. Чехович, а попытки публикации источников в хронологической, тематической и персонифицированной взаимосвязи.

Вэтом отношении рассматриваемые монографии О. Чехович обозначили новые стандарты в публикации средневековых актовых материалов в Узбекистане, став своего рода role-model для последующих публикаций. Можно наблюдать, как практически все последующие работы, касающиеся публикации источников, вопросов вакфного хозяйства и земельных отношений, неизменно ссылаются на указанные исследования Ольги Чехович и пользуются ее приемами в презентации материалов.

Вцелом издание актовых материалов, выработка приемов их классификации, описания и публикации, а также интерпретация встречаемой в них терминологии стали, по сути, одним из ключевых

направлений деятельности О.Д. Чехович, по праву принесшие ей

1Более того, по замечанию А.Н. Болдырева, О. Чехович имела серьезные основания для своих оценок, «широко пользуясь историческими, агиографическими и документальными источниками», А.Н. Болдырев Еще раз к вопросу о Ходжа Ахраре … С. 47–48.

2Чехович О.Д. К вопросу о воспитателе Улугбека // Из истории науки эпохи Улугбека.

Ташкен: Фан, 1979. С. 10–18.

3ЦГА РУз, ф. Р-2678, оп. 1, д. 531, л. 9.

-273 -

лавры «главного документалиста Средней Азии»1 и «первой по своей подготовленности и продуктивности»2. Помимо собственно публикации целого ряда статей и монографий, касающихся классификации актовых материалов, обсуждения некоторых терминологических вопросов, ею был осуществлен ряд важных организационных мероприятий. В частности, в течение 1964 – 1965 гг. ею инициирована специальная рубрика «Материалы по терминологии исторических источников» в рамках журнала «Народы Азии и Африки»,3 организован Отдел по изучению исторической, социально-экономической и сельскохозяйственной терминологии на базе Института истории Академии наук Узбекистана4, осуществлена редакция ряда исследований, связанных с публикацией среднеазиатских «актовых документов»5.

Однако постепенно, по прошествии времени, и в этом направлении можно наблюдать качественные изменения исследовательских приоритетов в работах О.Д. Чехович – от публикации тематических коллекций документов к изучению собственно эволюции культуры и традиций документального делопроизводства на территории Средней Азии на протяжении всего исламского периода. Как показывают материалы личного архива, идея подготовки подобной работы зародилась уже давно, в частности, еще в 1967 г. в письме, адресованном своему коллеге в Москве Алексею Болдыреву и его супруге, О. Чехович признавалась:

«[…] Что касается моих планов, то после издания «Самаркандских документов» … я надеюсь сделать вместе с А. [насом] Халидовым и А.[льфредом]

1Из письма Е.А. Давидович от 3 марта 1980 г. ЦГА РУз, ф. Р-2678, оп.1, д. 531, л. 9.

2ЦГА РУз, ф. Р-2678, оп. 1, д. 9, л. 19 (Отзыв д.и.н. О.А. Сухаревой о докторской диссертации О.Д. Чехович. 06.06.1967).

3Как отмечала сама О. Чехович, «благодаря наличию специальной рубрики в журнале «Народы Азии и Африки» появилась возможность быстро публиковать терминологические находки, делать их общим достоянием», что давало возможность «оперативно откликаться на новые находки и координировать усилия отдельных ученых». В общей сложности в рамках указанной рубрики было опубликовано порядка 16 публикаций, посвященных терминологии документальных источников из Средней Азии и Кавказа. См. подробнее: Чехович О.Д. К истории феодальных отношений в Бухаре XVII в. // Материалы по истории Узбекистана. Ташкент: Фан, 1973. С. 13; Егани А.А., Чехович О.Д. Регесты среднеазиатских актов (с фотопроизведением публикуемых впервые) (Материалы к свободному каталогу актовых источников в собраниях СССР) // Письменные памятники Востока. Историко-филологические исследования. Ежегодник. 1974. М.:

Наука, 1981. С. 48.

4Отзыв д.и.н. А.Л. Троицкой о докторской диссертации О.Д. Чехович. 06.06.1967 г. ЦГА РУз, ф. Р-2678, оп. 1, д. 9, л. 28.

5В качестве примера редакторской деятельности О.Д. Чехович можно назвать работу: Материалы по истории Ура-Тюбе. Сборник актов XVII – XIX вв. Составление, перевод и предисловие Мухтарова А. Под редакцией Семенова А.А. и Чехович О.Д. Москва: Издательство восточной литературы, 1963.

-274 -

Арендсом еще одну книжку – арабский документ XIII в. из Бухары1. С.[игизмунд] Н.[атанович] Валк усиленно агитирует меня прекратить дальнейшее издание документов и (sic) документиков и заняться дипломАтикой в смысле обзора структуры и истории сложения самих документов,

их разновидностей и т.д. […]»2.

Возможно, что одной из причин, побудивших О. Чехович приступить к более системной разработке данной проблемы, стали ознакомление с работами зарубежных авторов, посвященных публикации материалов ранних исламских юридических трактатов (шурут, иншаʾ) и документов. Следует отметить, что начиная с конца 1950-х годов, судя по личной переписке, О. Чехович начинает активно знакомиться с зарубежными публикациями (главным образом на английском и французском языках), посвященными вопросам правовой истории мусульманского Востока и, особенно, публикации документальных источников. Почти в каждом своем письме к коллегам в Москву и Ленинград она просит выслать копию той или иной работы, опубликованной на Западе, использует для этого редкие визиты зарубежных исследователей в Ташкент (например, ДжоЭнн Гросс), через своего коллегу В. Минорского устанавливает рабочие контакты

сжурналом «Economic and Social History of the Orient».

Овлиянии зарубежных исследований на научные позиции, взгляды и интересы О. Чехович может свидетельствовать ее письмо, адресованное в 1973 г. исследователю из Таджикистана А.А. Егани, над редакцией работы которого она непосредственно работала. Ольга Чехович, среди прочего, предлагает автору изменить принцип составления описаний публикуемых вакфных документов, используя приемы из зарубежного опыта:

«[…] Вместо общих определений, […] где Вы пишите: «Распоряжение, … определяющее размер расходов из дохода земель вакфа […]», можно написать конкретнее: «определяющее, что мутавалли должен получить столько-то, на такие-то цели, тратить столько-то и т.д.» Именно такие конкретные и содержательные описания актов я видела на днях в английском журнале “Journal of the Economic and Social History of the Orient” за

1973 г., где опубликован каталог маленькой коллекции […]» 3.

В личном архиве ученого хранятся ее рукописные автографы переводов на русский язык ряда работ по правовой истории региона раннеисламского периода, как «The Function of Documents in Islamic

1Имеется в виду работа: Арендс А.К., Халидов А.Б., Чехович О.Д. Бухарский вакф XIII века. Факсимиле. М.: Наука, 1979.

2ЦГА РУз, Ф.Р-2678, оп. 1, д. 495. л. 1 – 1 об.

3Там же, л. 1.

-275 -