Материал: XX

одним из ключевых направлений советского востоковедения в республике. По свидетельству некоторых современников О. Чехович, известных советских востоковедов, развитие этого направления в Узбекистане, «созданного О.Д. Чехович на (sic!) девственной в то время почве», благодаря ее стараниям «вышло на одно из первых мест в

СССР», в рамках советской академической науки1.

Не менее важный (а порой и доминирующий) характер носили ее разработки в изучении таких ключевых категорий и исследовательских вопросов аграрной истории средневековой Средней Азии,

как «формы феодальной собственности на землю», «милк», «очищенный милк», «вакфная собственность» и др., определив, по сути,

характер большинства советских и постсоветских исследований в данном направлении.

Примечательно также, что подавляющее большинство опубликованных работ О.Д. Чехович оказалиось свободными от ссылок и аппеляций к трудам «классиков марксизма-ленинизма», а также прочей «истматовской» риторики, характерной для большинства исследований советского периода, особенно созданных на периферии, т.е. вне центров советской ориенталистики – Москве и Ленинграде. Очевидна также и интенция автора избегать характерную риторику о «феодальной эксплуатации» и «религиозных мракобесах», (либо, по меньшей мере, оставаться сдержанной) при освещении вопросов собственности крупных религиозных и политических деятелей средневековой Средней Азии. Между тем, экономическая история с поисками доказательств «феодальной эксплуатации народных масс» была для советской медиевистики и истории (в глобальном смысле) едва ли не самым важным императивом, которому ученые должны были обязательно следовать, дабы конкретными исследованиями поддержать доминирующую идеологию.

Беседы автора этих строк с людьми, непосредственно знавшими или соприкасавшимися в своей деятельности с О.Д. Чехович2, вкупе с

цией подобных материалов по истории Средней Азии, см.: Иванов П.П. Архив хивинских ханов XIX в. Исследование и описание документов с историческим введением. Л., 1940. С. 15; Документы архива хивинских ханов по истории и этнографии каракалпаков. Подбор документов, введение, перевод, примечания и указатели Ю.Э. Брегеля. М.: Наука, 1967. С. 11; Казаков Б.А. Документальные памятники Средней Азии. Ташкент: Узбекистан, 1987. С. 7.

1См. например: ЦГА РУз, ф. Р-2678, оп. 1, д. 9, л. 27–33 (Отзыв А.Л. Троицкой о доктор-

ской диссертации О.Д. Чехович (октябрь, 1967 г.).

2Парадоксально, что несмотря на впечатляющее академическое наследие О.Д. Чехович, а также уровень ее цитируемости, абсолютно неадекватны степени сохранения памяти о ней в академической среде в Узбекистане. Ее имя не стало объектом посмертной глорификации, как это зачастую случается в местной академической традиции с учеными подобного уровня, и крайне редко упоминается в местных информационных

-256 -

Исследование примера биографии О. Чехович поможет, как представляется, показать, что советский востоковед (или шире – историк) с «правильной биографией» и с партбилетом в кармане могла меняться сама и, что самое главное, могла менять облик советского академического востоковедения, особенно в такой тонкой

ичувствительной для советской востоковедческой школы сфере, как экономические отношения самого критикуемого «феодального прошлого».

Ятакже попытаюсь опровергнуть распространенное в научной среде представление о том, что советский академизм был ограничен

итотально регламентирован интеллектуальной гегемонией советских идеологических штампов. Я также попытаюсь показать, что вовлеченность в политическую и пропагандистскую деятельность советского ученого далеко не всегда означала его неизменную академическую аганжированность.

В более широком контексте это позволит затронуть вопрос о том, можно ли рассматривать советское востоковедение как идеологически однообразное, изолированное от мира, с подчинением только задачам так называемого «Центра», т.е. строго выверенным идеологическим указаниям московских партийных, идеологических и, отчасти, академических учреждений? Эта картина покажется еще сложнее, если мы будем учитывать не однообразность собственно востоковедения (как и исторической науки в целом), но и его противоречивость, наличие разных течений и внутренней борьбы, перемещение учеными между регионом, центром и периферией, знакомство с западными работами, а также некоторую атономию от идеологии.

«Главный документалист Средней Азии … и пропагандист»1

Биографические сведения об О. Чехович, хранящиеся в ее архиве, как уже отмечалось, ограничены сухими данными служебных анкет, заполненных самим автором в различные годы2. Однако сопо-

1Из письма Е.А. Давидович к О.Д. Чехович (9 февраля 1966 г.) «… Вы уже давно воспринимаемы, как Главный документалист Средней Азии (ср. Главный архитектор, Главный конструктор и проч.), глава целого направления, да к тому же и пропагандист».

ЦГА РУз, ф. Р-2678, оп. 1, д. 531, л. 71.

2Следует сказать несколько слов о стиле подобных анкет-автобиографий, заполнение которых являлось необходимостью любого советского гражданина при поступлении на службу, учебу, членство в общественных организациях и т.п. Составление подобных биографий осуществлялось в соответствии со специально разработанными формами, подборка вопросов в которых позволяла отразить основную информацию о личной жизни и профессиональной деятельности автора, дающими при надобности «компетентным органам» инструмент «советской рекогносцировки» личности, особенно в тех случаях, когда речь заходила о его благонадежности, лояльности режиму, а также

-258 -

ставление этих анкетных данных с публикациями и другими материалами ее архива невольно позволяет выделить два образа (ипостаси) ее служебной и академической деятельности. В первой из них О. Чехович выступает в качестве штатного агитатора-пропаган- диста, члена различных политико-идеологических организаций. Во второй – как авторитетный исследователь-медиевист, признанный в широких академических кругах. При этом мы отдаем себе отчет, что подобное разделение образов условно, поскольку любая попытка разграничить подобные ипостаси выглядела бы искусственно и не отражала собственно внутренний мир человека.

Коммунист и пропагандист

Ольга Чехович родилась 14 июня 1912 г. в городе Петербурге1. В 1929 г. поступила на исторический факультет Ленинградского университета (с 1930 г. – Историко-лингвистический институт). После окончания института в 1932 г., получив квалификацию «историка», О. Чехович по распределению приехала в Ташкент в качестве преподавателя истории Таджикского педагогического техникума, где по собственному признанию, «вскоре перешла на преподавание на таджикском языке, который изучала сверхпрограммы в Ленинграде»2.

Однако, уже спустя год после ее приезда в Ташкент, в сентябре 1933 г., она была выдвинута штатным пропагандистом Центрального комитета Комсомольской организации Узбекской ССР (ЦК ВЛКСМ Уз), где работала вплоть до ликвидации пропагандисской группы в марте 1934 г.3 После этого была направлена в редакцию газеты Политического отдела Среднеазиатской железной дороги первоначально в качестве инструктора, а впоследствии – помощником ответственного

карьерном продвижении, вопросе о наградах и т.д. Живописное описание одной из подобных анкет, принятых в делопроизводство в середине 30-х годов ХХ в., т.е. в самый разгар сталинских репрессий, представлено в культовом романе советского автора А. Рыбакова «Дети Арбата» (Ташкент: Издательство им. Гафура Гуляма, 1989. С. 416 - 419).

1Как свидетельствуют скупые сведения служебных анкет О.Д. Чехович, ее отец Чехович Дмитрий Александрович (ум. в 1933 г.) получил свою фамилию от усыновившей его Марии Александровны Чехович – «женщины дворянского происхождения, преподававшей в воскресной рабочей школе вместе с Н.К. Крупской» (супругой В. Ленина). Кажется, что этот факт О. Чехович отмечает в своей биографии вполне сознательно стараясь ненавязчиво продемонстрировать принадлежность своей семьи к сети революционных преподавателей. В связи со служебной деятельностью отца, бывшего железнодорожным служащим, семья Чехович неоднократно переезжала с места на место. Как сообщает сама Ольга Дмитриевна «до 1929 г. я жила с отцом и часто переезжала с одной железнодорожной станции на другую, по месту назначения отца». Мать Елена Петровна, урожденная Огуз, происходила из евреев-выкрестов. Скончалась от пеллагры в 1942г. в г. Ташкенте. В семье, наряду с Ольгой, воспитывалось 7 детей.

См.: ЦГА РУз, ф. Р-2678, оп. 1, д. 570, л. 3, 6.

2ЦГА РУз, ф. Р-2678, оп. 1, д. 570, л. 6.

3Там же, л. 6 об.

-259 -

редактора. В 1937 г. О. Чехович уже избрана секретарем комсомольской организации Среднеазиатской железной дороги. Однако достаточно успешно начинающейся карьере на этом поприще внезапно был нанесен ощутимый удар: осенью 1937 г. О.Д. Чехович была исключена из рядов ВЛКСМ в связи с обвинениями в связях с «врагом народа». Примечательно, что среди многочисленных анкет и служебных автобиографий, хранящихся в ее архиве, О. Чехович только в одном из них приводит скупые сведения о деталях данного инцидента, ставшего, очевидно, одной из наиболее неприятных страниц ее жизни:

«[…] Осенью 1937 г. по клеветническому обвинению в том, что я, якобы, имела связь с врагом народа Хворостиным1, я была исключена из

комсомола, но вскоре восстановлена решением бюро ЦК ЛКСМ Уз […]»2.

Несмотря на то, что обвинения сняли, она была вынуждена, по всей видимости, оставить на некоторое время пропагандистскую деятельность. В этот период она поступила в аспирантуру Среднеазиатского государственного университета в Ташкенте (далее – САГУ). Однако, как показывают материалы архива, О. Чехович не прекращает свои политические «штудии», совмещая учебу в аспирантуре с преподаванием «основ марксизма-ленинизма» на Химическом факультете университета.

Попытки восстановить свои позиции на данном поприще были вновь предприняты в 1942 г., когда О. Чехович подала заявление о приеме в члены Коммунистической партии, однако парторганизация САГУ отказала в приеме с мотивировкой: «в виду недостаточной политической зрелости». О. Чехович объясняет мотивы данного отказа:

«[…] одним моим публичным выступлением на защите докторской диссертации проф. А.А. Семенова3, ныне члена-корреспондента Академии [наук]

СССР и орденоносца. Некоторые товарищи, стоявшие у руководства САГУ (Бродский, Муравейский и др.), как я потом узнала, имели давнишнюю вражду против Семенова и считали политически неверным, чтобы наша молодежь шла учиться у старых ученых, подобных Семенову. Поэтому мое

1К сожалению, нам не удалось найти какой-либо информации об этом человеке, равно как и причинах выдвижения подобного обвинения против О.Д. Чехович.

2ЦГА РУз, ф. Р-2678, оп. 1, д. 570, л. 6 – 6 об.

3Семенов Александр Александрович (1873 – 1958) – известный исследователь-исто- рик, востоковед. Член-корреспондент Академии наук Узбекистана (1943), академик Академии наук Таджикистана (1951), директор Института истории, археологии, этнографии АН Таджикистана (с 1954 г.) См.: Германов В. «Шейх Туркестана» // Восток свыше. Духовное и литературно-историческое издание. Вып. III. Ташкент, 2002. С. 65–

69.Упоминаемая здесь защита А. Семенова состоялась в феврале 1942 г. в Среднеазиатском государственном университете в Ташкенте.

-260 -