Материал: XX
немецким языком он владел в совершенстве.
Как известно, отец его Убайдуллаходжа Касымходжа оглы – один из самых богатых людей Бухары был купцом-миллионером и вел обширную торговлю каракулем в России и заграницей. На протяжении пяти лет после смерти отца Файзулла продолжал его торговое дело, но, занявшись вплотную джадидской организацией, вернее, уже после формирования партии младобухарцев, был вынужден передать ведение коммерческих дел в руки брата. Однако приобретенный опыт, знание торговых отношений естественно помогали ему впоследствии в решении многих жизненно важных народнохозяйственных задач. Солидное состояние же помогло ему избежать смерти в Оренбурге, в плену у Дутова, куда он попал, когда ехал в Москву после мартовских событий 1918 г. в Бухаре. Здесь имеется в виду неудавшаяся авантюра председателя Совета народных комиссаров ТАССР Ф. Колесова, пытавшегося силой оружия заставить эмира уступить власть младобухарцам.
Знание местных условий, Корана и шариата (ведь Ф. Ходжаев обучался в бухарском медресе) побуждало его учитывать положение, возможности и стремления всех социальных слоев населения. Накануне революции в Бухаре, он был членом Туркестанского бюро младобухарской партии и выступал против формального объединения с коммунистической группой этой партии, аргументируя свою позицию тем, что это сузит социальную базу и отшатнет «все группы, хотя и революционные, и враждебные эмиру, но в то же время совершенно чуждые коммунизму и боявшегося его...». «Поэтому, – писал он, – Туркестанское бюро полагает, что не следует преждевременно выкидывать лозунг коммунизма, чтобы не отпугнуть имущие группы революционеров, буржуазную молодежь, мелких торговцев и чуждую коммунизму часть революционной интеллигенции»1.
Ф. Ходжаев вступил в компартию лишь в 1920 г., когда стало ясно, что революция в Бухаре невозможна без большевиков Туркестана. В октябре 1920 г. он был избран Председателем Совета Народных Назиров БНСР, после национально-государственного размежевания и образования Узбекской республики на I съезде Советов Узбекской ССР – председателем Совета Народных Комиссаров и членом Президиума ЦИК УзССР. В мае 1925 г. на сессии ЦИК Советов СССР он был избран членом Президиума и одним из шести председателей ЦИК Советов СССР. Он также был членом Реввоен-
1Ходжаев Ф. К истории бухарской революции. Ташкент, 1926. С. 72.
-151 -
совета Туркфронта и уполномоченным Наркомвоенмора СССР по Узбекистану. Ему было присвоено высшее воинское звание того времени – командующий армией. Послужной список Ф. Ходжаева велик. Мы привели лишь основные его вехи. В историографии советского периода было принято наряду с этим отмечать и «отдельные серьезные политические ошибки» Ф. Ходжаева. Эти «ошибки» на самом деле – свидетельство его объективного мышления и ведения дел, независимо от политики центра и обстоятельств. Сейчас мы имеем лишь смутные представления об участии Файзуллы Ходжаева в инициативе так называемой в те нелегкие годы «группы 18» – кучке смельчаков, получивших ярлык «иногамовщина». Дело в том, что 18 руководящих работников республики накануне II съезда Компартии Узбекистана (ноябрь 1925 г.) подали заявление на Пленуме ЦК КП(б)Уз об уходе с занимаемых ими ответственных постов. Они не могли согласиться с методами проведения земельноводной реформы, сопровождавшейся насильственной экспроприацией собственности, засильем диктаторской политики центра в хлопковом производстве, с негативным отношением к старым кадрам интеллигенции, подбору кадров с классовых позиций, учитывающих пролетарское происхождение.
Многие историки считают спорным вопрос о причастности Ф. Ходжаева к этим событиям. Однако, даже советская литература не смогла умолчать о «колебаниях, сомнениях и ошибках» столь сложной политической фигуры, как Файзулла Ходжаев. При правильном подходе к ней между строк можно почерпнуть весьма ценные сведения. В комиссии Средазбюро ЦК ВКП(б) по разбору заявления «18» он писал: «Партийные товарищи недовольны не земельной реформой и сельскохозяйственной политикой, а кадровой политикой ЦК. Если бы на мои разговоры обратили внимание секретари ЦК, то я бы не советовал писать заявление. Товарищи недовольны не линией ЦК, а действиями Икрамова и Иванова»1.
Тем не менее, на группу «18» был навешен ярлык оппозиционного правого уклона, «уходящего корнями своими в чуждую и враждебную пролетариату и беднейшему крестьянству среду байского землевладения и купечества»2. С этим ярлыком группа и вошла в историческую литературу, а Ф. Ходжаеву затем неоднократно пришлось объяснять свое отношение к этому заявлению. Но от своей
1См.: Зайченко Ж. Из истории одного заявления // Человек и политика. 1991. № 1. С. 93.
2Резолюции и постановления XIX пленума Средазбюро ЦК ВКП(б). 8-10 октября 1927. Ташкент, 1927. С. 38.
-152 -
причастности к его написанию он никогда не отказывался1. По собственному признанию Ф. Ходжаева на III съезде Компартии Узбекистана2, он активно участвовал в выступлении «группы 18». Конечно же, это было сказано с той целью, чтобы признание, раскаяние положило конец нападкам и разборкам. «Разбор этого вопроса был закончен еще в 1925 г.» – говорил Ф. Ходжаев. Но, как видим, в 1927 г. травля продолжалась, и на III съезде компартии вновь поднялся вопрос об ошибках Ф. Ходжаева. Среди них его отношение к джадидизму. Как уже отмечалось, он был в сердцевине бухарского джадидизма, имевшего в начале просветительский характер, но трансформировавшегося в 1916 – 1917 гг. в политическую партию младобурхарцев, боровшихся за установление конституционной монархии, а затем и за преобразование Бухарского эмирата в демократическую республику.
Причастность Ф. Ходжаева к движению прогрессистов, вернее – тесная связь с этим уникальным историческим явлением, делала его образ на протяжении многих десятилетий и даже в годы застоя еще более притягательным.
Ключевое положение Ф. Ходжаева в общественно-политической и социально-экономической жизни Узбекистана в один из сложных периодов истории, его такие личные качества, как эрудиция, деловитость, колоссальная работоспособность, а также богатство использованных материалов и, прежде всего, обширные статистические сведения делают его творческое наследие ценным источником по истории республики 1920 – 1930-х годов.
Основную часть творческого наследия Файзуллы Ходжаева составляют его работы теоретического и политического характера (книги, брошюры, статьи) и публичные выступления (доклады, речи, приветствия). Их нельзя расценивать как исторические труды, однако они раскрывают события политической, экономической жизни Узбекистана середины 1920-х – середины 1930-х годов как бы изнутри глазами их очевидца и активного участника, сквозь призму его индивидуальности и профессионального мастерства, тем самым способствуя объективному освещению истории этого периода. Но между тем отражение в его работах того или иного процесса либо события не есть «зеркальный акт». Его видение своей эпохи во многом определяют мировоззрение, идеологические принципы. Конечно, он был продуктом своего времени, и его деятельность,
1См.: Выступления Ф. Ходжаева на III, IV съездах КП(б) Узбекистана.
2Ходжаев Ф. Избранные труды. Ташкент, 1970. Т. I. С. 391–396.
-153 -
взгляды, убеждения, суждения, отраженные в его творческом наследии, были детерминированы этим временем.
И, тем не менее, в произведениях и выступлениях Файзуллы Ходжаева мы находим не только победные рапорты о достижениях и впечатляющие цифры побед, но и объективные сведения о средствах достижения этих побед, о ходе преобразовательных процессов, об ошибках, просчетах, негативных последствиях многих преобразований. Они раскрывают трудные будни этого сложного периода, чего практически нет в других источниках.
Деятельность Файзуллы Ходжаева на посту председателя Совнаркома проходила в условиях, когда в Узбекистане, как и в стране в целом, наряду с успехами в экономической и культурной жизни, создавались и развивались чрезвычайно острые негативные явления, когда коллективизация и складывающаяся командно-адми- нистративная система обострили социально-хозяйственные отношения, когда начала сворачиваться демократия и демократические традиции, тезис Сталина об обострении классовой борьбы в стране породил политику чрезвычайщины и террора. В этих архисложных условиях партийные и государственные деятели повели себя поразному, их взгляды претерпели сложную и мучительную эволюцию. Но среди руководящих кадров были люди, которые в жестких рамках тех сложных условий высказывали свои взгляды на суть происходивших событий и пытались отстаивать гуманистические принципы. Среди них был и председатель СНК УзССР Файзулла Ходжаев.
Бесспорен тот факт, что он принадлежал к партийной и государственной элите республики, выражавшей своими действиями мнение официальных властей, и, как он сам неоднократно подчеркивал, был верным сыном Коммунистической партии, объединявшей не только единомыслящих, но единодействующих ее членов. Но он занимал в этой элите свое место и часто имел свое особое мнение и отстаивал его.
В своих трудах и выступлениях Ф. Ходжаев затрагивал и анализировал самые насущные проблемы современности. Они во многом помогают исследователям в освещении таких важнейших проблем 20
– 30-х годов. ХХ в., как деятельность органов государственного управления, индустриализация, коллективизация, культурные преобразования и др.
После проведения национально-государственного размежевания в Средней Азии и образования самостоятельной Узбекской ССР одной из основных задач ее правительства было создание аппарата органов власти и управления. В этом аспекте работы и выступления
- 154 -
Ф. Ходжаева представляют большой интерес, так как отражают опыт работы возглавляемого им правительства в этом направлении.
Ф. Ходжаев особо подчеркивал то обстоятельство, что решать эту задачу правительству Узбекистана надо было в чрезвычайно трудных условиях «пестроты хозяйственной, политической и бытовой жизни различных районов республики, поскольку она сложилась из частей, стоявших на совершенно различных уровнях развития, с различным историческим прошлым». «В середине 1920-х годов, – писал Ф. Ходжаев, – бывшая Бухара и бывшая Туркреспублика были «далеко не одно и то же»1.
Наиболее трудной была задача организации низового советского аппарата единого типа, ибо в Бухаре еще действовали остатки эмирского аппарата, в Хорезме – остатки ханства, а на территории бывшей Туркреспублики, хотя и существовали уже сельсоветы, но «они были очень плохо приспособлены к работе»2. Он также указывал на то, что октябрьская революция в Туркестане прошла только силами европейского пролетариата, большая часть местного населения в деле организации советской власти до 1925 г. практически не участвовала3.
Одной из проблем советской власти было создание корпуса преданных ей национальных кадров или, как тогда было принято говорить, проблема коренизации соваппарата.
Ф. Ходжаев отмечал, что в 1926 г. процент узбеков в центральном соваппарате был сравнительно незначителен: областные аппараты были «узбекизированы», но недостаточно. «Причиной слабого проведения узбекизации являлся, по его словам, низкий культурный уровень населения и почти полное отсутствие лиц со специальной подготовкой»4.
Для решения этой проблемы была создана сеть совпартшкол и специальных курсов. Но результаты были неутешительны. В 1928 г. узбеки в органах управления составляли 29 %, а в 1929 г. – 30 %, причем значительное число их приходилось на сельские районы и некоторые округа. Такие округа, как Ташкентский, Самаркандский, Бухарский, имели в составе руководящего аппарата не более 15 % лиц коренной национальности5.
1Ходжаев Ф. Избранные труды. Т. II. Ташкент, 1972. С. 451.
2ЦГА РУз, ф. Р-837, оп. 15, д. 3, л. 2-3.
3Там же, л. 2.
4Ходжаев Ф. Избранные труды… С. 281.
5ЦГА РУз, ф. Р-837, оп. 15, д. 61, л. 54.
- 155 -