Материал: XX
пашой, участвовал в создании Среднеазиатского контрреволюционного центра «Миллий Иттихад», ставившего своей задачей свержение советской власти и организацию буржуазного государства1.
П. Салиев не мог, конечно, знать, в чём именно обвинялся Муса Саиджанов весной 1937 г. Но, в то же время, он не мог не понимать, что при таком сходстве их биографий и мировоззрений его, в конечном счёте, постигнет та же участь. В обоих случаях одной из причин была дружба с Заки Валиди Тоганом.
Ещё в 1913 г. П. Салиев познакомился в Ташкенте с Ахмед Заки Валидовым – известным башкирским тюрко-мусульманским политическим деятелем и историком, специализировавшимся по исследованию Центральной Азии и мусульманского Востока. Вторая с ним встреча произошла в 1917 г. также в Ташкенте на Туркестанском мусульманском съезде. Впоследствии знакомство с Ахмед Заки Валидовым, он же Ахмед Заки Валиди Тоган, эмигрировавшим в Турцию и обвинявшимся режимом во многих грехах, в числе которых пантюркизм, панисламизм, национализм и прочие, будет одним из роковых обстоятельств, повлиявших на трагическую судьбу П. Салиева.
Позднее в 1930 г. в секретных материалах карательных органов будет фигурировать перехваченное письмо, посланное из Берлина, на имя П. Салиева от А.З. Валидова. В этом письме Валиди просил сообщить о возможности издания и распространения в Средней Азии произведений, созданных им по истории Туркестана. Подлинник письма находился в Народном комиссариате просвещения Узбекистана, а П. Салиев получил лишь его копию. Однако это письмо легло в досье Салиева, как компрометирующий его документ.
Письмо, содержащее факты биографического характера, позволяет составить представление о настроении известного ученого и политика, оказавшегося отлученным от страны коммунистическим режимом и ставшего политическим эмигрантом. И хотя библиотеки Европы, по словам А. Валиди, были «полны до отказа неизданными древними сочинениями», представляя по этой причине огромный интерес для ученого-востоковеда, тем не менее, в письме отчётливо звучит грустный лейтмотив, обусловленный тем, что А. Валиди был лишён возможности публиковать результаты проведённых им исследований. Его труды в эмиграции тогда оставались невостребованными.
Вот почему он, обращается к П. Салиеву, связанному с «Узбекским научным обществом», в надежде на то, что тот окажет содей-
1 АСНБ РУ, архив.-следств. дело КаП-31922, Т. 1, л. 53, 54.
- 141 -
ствие в издании хотя бы некоторых из его работ. Среди них Валиди называет «Краткую географическую историю Туркестана» в 4 томах (том состоял из 300-400 страниц) и «К вопросу об этническом составе домонгольских тюркских племен Туркестана».
Интерес в чекистских кругах к П. Салиеву усиливается вскоре после его возвращения из Москвы в Среднюю Азию, поскольку он входил в круг ближайшего окружения Абдурауфа Фитрата – «отца узбекских чагатаистов». Вокруг него группировалась в то время фрондирующая и «неисправимая в идеологическом отношении» интеллигенция, в числе которой были Эльбек, Каюм Рамазани, Гази Алим Юнусов, Шарасул Зунун, Шакирджан Рахими, Бату, Шакир Сулейманов, Санджар Садыков, Ашурали Захири, а также его «правое крыло и правая рука» Пулат Салиев»1.
Пристальный интерес к П. Салиеву во второй половине 20-х годов со стороны чекистов был обусловлен еще и передислокацией на службу в Узбекистан многих бывших оппозиционеров-астрахан- цев. В 1928 г. в УзГИЗе говорили о возможно скором приезде к ним на работу известного астраханского муллы Абдурахмана Умарова, в прошлом редактора газеты татаро-ногайских джадидов «Идель».
А. Умаров имел близкие связи с руководителями татаро-башкир- ского центра, расположенного в Уфе. Чекистам Узбекистана было поручено отработать версию о том, какая именно роль предназначалась А. Умарову и какое место приготовили для него Хади Файзи и Пулат Салиев. В НКВД Узбекистана полагали, что члены оппозиционной большевикам организации татаро-ногайцев в годы гражданской войны, действовавшей в пределах Астраханской губернии, постепенно собираются в Среднюю Азию, в частности в Узбекистан. Этой переброской «народов с Запада на Восток», предполагали чекисты, кто-то искусно руководит2.
Немногим ранее Пулат Салиев выступил против замены арабской графики и введения нового латинского алфавита. Он открыто поддержал в этом политику Алимджана Ибрагимова, публично высказываясь, о том, что «введение нового алфавита вызывает только смех и ничего не даст, что местные латинисты работают исключительно из желания угодить русским». Привлекла внимание властей и его деятельность в писательском обществе «Кзыл-Калям».
Между тем идеологизация исторической науки в Узбекистане усиливалась. Так, в мае 1935 г. ЦК КП(б) Узбекистана рассмотрел
1АСНБ РУ, архив.-следств. дело №П-20737, л. 37.
2Там же.
- 142 -
проект решения об укомплектовании исторического факультета Узбекского государственного университета в 1935/36 учебном году членами партии. Изучалась перспектива произвести мобилизацию 30 членов партии на учёбу на исторический факультет УГУ.
Предчувствуя свой скорый трагический финал, грустно и полный пессимизма встречал профессор П. Салиев новый 1937 г. Накануне, 31 декабря, он после участия на собрании, проведённом в УзГУ по случаю юбилея Садриддина Айни, со своим знакомым Ильясовым и его супругой договорились встретить Новый год у студентки Мияровой. Собравшиеся много говорили об Айни, об его делах и успехах, шутили об его ставшей притчей «бережливости». Но вскоре разговором завладел Пулат Салиев. Полный худших предчувствий, он, сидя в кругу друзей за праздничным новогодним столом, читал стихи любимого им татарского поэта Закира Рамеева, писавшего под псевдонимом Дардменд.
Идень и ночь Грохочет море,
А паруса рвёт ветер злой. Не превозмочь, Не переспорить,
Несёт корабль к земле чужой. Волна нагрянет, Её кручина
Швырнёт корабль страны родной. Какая тянет Нас пучина
Ижертвы требует, какой?
(«Корабль». Перевод М. Зарецкого)1.
Незадолго до ареста профессора П. Салиева состоялся ещё примечательный инцидент, который ему затем припомнили на допросах. В мае 1937 г. во время своего пребывания в Самарканде П. Салиев был приглашен на свадьбу к аспиранту УзГУ Нуритдину Бердиеву. В гости были также приглашены декан исторического факультета УзГУ Ибрагим Муминов, парторг истфака студент Маткарим Рахимов, доцент Абдурахман Хамраев и другие. На свадьбе женщины-узбечки, собравшиеся в женской половине дома, пели старинные обрядовые песни любовно-религиозного характера. Парторг М. Рахимов крикнул им, чтобы они спели новые песни и прекратили бы петь старинные. Услышавший это профессор П. Салиев
1 Хисамов Нурмухаммет. «Будь настоящим соловьем...» К 130-летию со дня рождения Дэрдменда // Идель. 1989. № 6. С. 38-39.
- 143 -
страшно возмутился, вспылил и, назвав М. Рахимова дураком, добавил: «Ему нужны песни о хлопке»1.
Направление П. Салиева в Ташкент было тем более кстати, что, начиная с 1929 г. обстановка в Узбекском государственном университете в Самарканде для него стала неблагоприятной. В том году в газете «Правда Востока» была опубликована статья Эль-Регистана под заголовком «Лай цепных собак кокандского хана», где П. Салиев вместе с Хади Файзи и Абдуллой Мустакаевым был причислен к идеологам «Кокандской автономии», то есть Туркестанской автономии и неразоблачённым контрреволюционерам.
В обстановке развязанной Эль-Регистаном травли П. Салиев участвует в создании в Самарканде Узбекского государственного научно-исследовательского института, выступает автором концепции изучения в историческом, археологическом и этнографическом отношениях древних среднеазиатских городов и кишлаков. Примечательно, что они располагались на одном из трёх древнейших торговых путей, ведущих в Восточный Туркестан, Монголию и Китай, то есть на трассах Великого Шелкового пути. Тем самым он, по существу, предвосхитил проект, вьвдвинутый ЮНЕСКО в 80-е годы XX века.
Почти на полвека раньше, а именно 5 мая 1929 г. П. Салиев составил аналитическую записку, в которой обосновал свой проект просто и гениально: «Одним из торговых путей, связывающих Туркестан с Китаем, Восточным Туркестаном и Монголией, был Семиреченский торговый путь. По этому пути двигались не только торговые караваны Туркестана, но и караваны западноевропейские, византийские и держав побережья Средиземного моря совершали свои торговые операции. На этом пути образовывались с древнейших времён города и большие кишлаки. Например, города Чимкент, Сайрам, Мерке, Аулие-Ата (древний Талас) и кишлаки Суткент, Кадр, Манкент, Тулки-бас и Карабулак с древнейших времён расположены на этом пути; эти города и кишлаки существуют с V века до нашей эры... Эти местности служат объектом для этнографических, археологических, исторических и лингвистических обследований.
Исторические документы, как-то: рукописи по истории Средней Азии, ярлыки, выданные ханами и феодалами, и вакуфные документы несомненно имеют большое значение для истории узбекского народа. Вместе с тем, в названных местностях существует с древних времён кустарная промышленность, разные её виды и цеховые организации, исследование которых даёт богатый материал по изучению экономики средних веков»2.
1АСНБ РУ, архив.-следств. дело № 11-20737, л. 19, 32.
2Эль-Регистан. Лай цепных собак кокандского хана // Правда Востока. 1929. 17 апреля.
-144 -
С 1929 г. во время летних каникул под руководством профессора Пулата Салиева становятся традицией ежегодные научные экспедиции, организуемые кафедрой истории Средней Азии. В составе экспедиций принимали участие преподаватели Узбекской педагогической академии, преобразованной впоследствии в Узбекский государственный университет, а также аспиранты и студенты, среди которых были и его ученики. Впоследствии это такие известные учёные Узбекистана, как вице-президент национальной академии, академик И.М. Муминов, академик Я.Г. Гулямов, члены-корреспонденты A.M. Аминов, Р.Н. Набиев, профессор М.Г. Вахабов, доцент А.Х. Хамраев и другие.
Между тем кампания травли П. Салиева то угасала, то набирала новые обороты. Ругательная статья, характеризующая «контрреволюционную деятельность Пулата Салиева» была опубликована в одном из номеров московского журнала «Культурная революция» под заголовком «Мракобесы руководят вузом!»1.
В 1931 г. состоялось собрание студентов, преподавателей и научных работников Узбекского государственного университета, на котором был поставлен вопрос об отстранении П. Салиева от преподавательской деятельности «за проведение контрреволюционных националистических идей в читаемых им лекциях». Выступившие оппоненты Салиева ставили ему в вину, что он указывал на неприемлемость методологии марксизма в изучении истории Востока»2.
Обвинение, прозвучавшее на собрании, не было случайным. Оно явилось отголоском бурных дискуссий, происшедших в 1929 и 1930 годах, о так называемом «азиатском способе производства». В мае 1929 г. такая дискуссия о социально-экономических формациях прошла в Обществе историков-марксистов в Москве. В 1930 г. Закавказское отделение данного Общества опубликовало стенографический отчёт дискуссии по докладу Берлина «Об азиатском способе производства»3.
1О существовании этой статьи автору стало известно из материалов архивно-след- ственного дела Пулата Салиева. К сожалению, в библиотеках Узбекистана номер этого журнала обнаружить не удалось. Но поиск продолжается.
2АСНБ РУ, архив.-следств. дело № П-20737, л. 27.
3Об азиатском способе производства. Стенографический отчёт дискуссии по докладу т. Берина. Под редакцией Болотникова А.А.и Сефа С.Е. Тифлис: Зак-книга. 1930. 152 с. (Закавказское отделение Общества историков-марксистов при Комакадемии); Спорные вопросы методологии истории (Дискуссии об общественных формациях на объединённом заседании ПОКа и Общества историков-марксистов). Харьков: Пролетарий, 1930. 239 с; Дискуссия о социально-экономических формациях (в обществе историковмарксистов, Москва, май 1929 г.) //Историк-марксист. 1930. Т. 16. С. 104-161.
-145 -