Материал: Iz_arkhiva_Izbrannye_trudy_V_G_Bogoraza_po_shamanstvu_1934-1936_gg

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

В. Я. Владимирцов проводит ряд любопытных сообщений, относящихся к психологии современных, еще уцелевших монгольских шаманов218.

«В самой Урге издавна проживали шаманы и шаманки и камлали бок о бок с буддийским монастырем. И теперь в Урге можно встретить постоянно живущих там шаманов и в особенности шаманок, услышать гул бубна и шаманский заунывный напев. Угринские шаманки и шаманы из разных мест Монголии живут в домах, часто с возможным монгольско-китайско-русским комфортом, шаманят, когда придется, и днем и ночью. Так как они состоят из выходцев со всей Монголии, то их шаманские одеяния и орудия довольно разнообразны, характеризуя то тот, то другой уголок Монголии».

Урга — это Улан-Батор, современная столица Монголии, и рядом с этим камланием комфортабельно живущих шаманов здесь можно услышать также и гимн Интернационала.

«Будулик иадулик арат тумниг Геге-дур удрдугчи интер-национал».

«Интернационал, ведущий к свету Невежественные бедные народные массы».

По сообщению Владимирцова, у шаманов есть сознание, очень определенное, того, что шаманство гибнет под воздействием лам, ламайских монастырей, но тем не менее на всем современном шаманстве лежит глубокий отпечаток ламских влияний. У некоторых шаманов мелькает мысль о том, что они теперь не нужны и бесполезны. Шаман Санца говорил Владимирцову, что несколько раз уже подумывал бросить камлание, но его останавливала мысль, что придется отказывать ищущим его помощи и это нехорошо.

Также и Дорджи Банзаров указывает, что шаманство стало исчезать под давлением новых религий. Рядом с вышеупомянутым Нейджи Тойном он упоминает другого буддийского деятеля по «истреблению шаманства». Это Дзая-Бандида, который действовал почти одновременно с Нейджи в Джунгарии между калмыками (в половине XVII в.).

218Б. Я. Владимирцов. Этнолого-лингвистические исследования в Урге, Ургинском и Кентейском районах. Л. Отдел оттиск из сборника изд. Академии наук «Северная Монголия», том II, стр. 20–30.

226

Первая часть. Определение шаманства

По желанию Дзая-Бандида был издан следующий закон: «Если кто будет поклоняться онгонам (изображениям шаманских богов), то сжечь онгонов, а с самого виновника взять лошадь и овцу; если кто заставит шамана или шаманку совершить службу, с того взять лошадь, а шамана и шаманку обкуривать зловониями».

На западе от Монголии шаманство истреблялось еще более деятельно. Потомки Чингисхана в Золотой и Синей Ордах приняли ислам, который при помощи чингисидов перешел в киргизские и астраханские степи и уничтожил шаманство у сибирских татар.

«Наконец и Россия, по справедливому указанию Д. Банзарова, также подвизалась на этом поприще и до сих пор продолжает распространять христианство между финскими, турецкими и другими племенами».

Надо указать, что сам Банзаров, несмотря на свое добродушие, к этим христианским воздействиям относился весьма неодобрительно и даже перестал перед смертью в Иркутске посещать высокопреосвященного Нила, который всемерно стремился, чтобы Банзаров принял православие.

Впрочем, борьба православных монахов с монгольскими шаманами была наименее удачна и в общем походила на покушение с негодными средствами.

Мы встречаем в сочинении того же архиепископа Нила любопытнейшие указания относительно борьбы буддизма с древнейшим шаманизмом219.

«Ежели верить книге Улигерун далай, то шаманство в период последнего из пятисотных перерождений Шигемуния220 (т. е. за тысячу лет до Р. Х.) было всеобщею религией, имело писанный закон и многие магические книги; а представители этой веры шаманы, держа в руках своих ключ к таинствам природы, дивили свет метаморфозами и всякого рода чудесностями».

О борьбе шаманизма с буддизмом рассказано следующее: «Шаманы были посрамлены на пиру Шигемунием. Шаманы заняли первые места, но были неведомой силой отброшены на последние места. Блюда с угощением мгновенно исчезали, как только к ним

219Буддизм, рассматриваемый в отношении к последователям его обитающим в Сибири, соч. Нила архиепископа, СПб., 1858, стр. 227–228.

220Шакья-Муни, т. е. Будда.

227

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

прикасались шаманы. Озлобленные шаманы после пира решили сразиться с Шигемуни. Но случилось то, что никто не ожидал. Шигемуни, не удостоив шаманов ни словом, ни взглядом, решил участь их одним мановением руки. Ибо едва коснулся он седалища своего, оно потряслось, и вместе с тем раздался дикий голос, похожий на рев слона; вышел из земли огонь, и явились гении, которые в виде грозных богатырей, быв предводимы самим Очиривами, ринулись на шаманов и стали поражать их. Несчастные искали спасенья в бегстве. Но река преградила им пути, и таким образом погибель их сделалась всеобщею. Из шестисот тысяч уцелело всего двести шаманов. И они-то, рассеявшись по миру, послужили орудием к сохранению тех темных понятий о черной вере, кои доныне удерживаются ее последователями.

Легенда эта при всех вымыслах, омрачающих ее, дает видеть ту истину, что распространение буддизма, порожденного в Индии, сопровождалось кровавою борьбою с шаманами. И шигемунистам не раз приходилось искать убежища и защиты в странах. Но по мере того, как властители подчинялись влиянию нового вероучения, положение шаманистов делалось затруднительнее. Преследуемые огнем и мечом, одни из них принуждены были уступить силе, другие рассеялись и вместе с тем стали рассеивать заблуждения свои, где

икак могли»221.

Вдругом месте Нил указывает:

«Восточный Туркестан и Китай, впервые подпали влиянию индийских проповедников, пробиравшихся мало-помалу через Гималаи.

Успехи сих деятелей были очень значущи, ибо история Монгольского народа, в отделении от южных гуннах под 336 годом свидетельствует, что в царствование государей Ши-лэ, Ши-ху и Цзун-чжина, двор, а с ним и аристократия, слепо преданы были буддизму. Ламы пользовались высоким уважением, капища множились, злоупотребления возрастали, а древняя религия страны, запечатленная типом шаманства, теряла свое значение и падала.

Сенат китайский, воспользовавшись благоприятным случаем, решился представить вниманию государя, сколь несообразно с древними обычаями служение новым иноземным духам. И, представляя это, необходимым признавал предписать всем князьям и всем чиновникам, чтобы никто не смел входить в монастыри для полонения и жертв. Гун-

221Буддизм, рассматриваемый в отношении к последователям его обитающим в Сибири, соч. Нила архиепископа, СПб., 1858, стр. 227–228.

228

Первая часть. Определение шаманства

нов же, вступивших в монашество, велел возвратить в прежнее состоя­ ние.

На представление Сената последовало от Ши-лэ такое решение: “Я родился за границею и приобрел владычество над Китаем. Относительно жертвоприношений приличнее следовать собственным обыкновениям: почему как китайцам, так и гуннам, желающим почитать Фо, позволяется это”.

После Тогин-Тимура шаманство начало было возвращать прежнюю свою силу. Ибо не только народ, но и ханский двор в ту эпоху смотрел на лам как на виновников государственных бедствий.

Но при Даян-Хане буддизм опять восторжествовал, благодаря преимущественно усердию верхних своих служителей Наджин-тойма и Дзаябандиды.

Ревнители сии в качестве Далай-ламских проповедников преследовали шаманов, сжигали онгонов и споспешествовали к изданию узаконений, которым и шаманство не только стеснялось, но и подавляемо было»222.

Ряд любопытнейших сведений, относящихся к шаманству

умонголов, китайцев, тибетцев и даже у японцев, мы встречаем

уизвестного Йакинфа Бичурина, который прожил в Китае в течение ряда лет.

Представителей религиозного культа Иакинф повсюду называет либо шаманами, либо волхвами. Русский термин «волхв» все же действительно ближе к термину «шаман», чем другие русские термины, например: «знахарь», «колдун». Сведения Иакинфа имеют, к сожалению, очень отрывочный характер. Например, относительно монголов, рассказано: «Царь Чэуну при вступлении на престол вдруг потерял малолетнего сына. Несмотря на все разыскания, он не мог найти его. Вмешалась одна Чабганца223, Фушенмуева жена, по имени Дзухунь-Дивань, двадцати лет от роду. Она лечила и волховала, т. е. шаманила силою духов, и Чэуну всегда имел веру к ней. Она часто ходила к нему и сказывала, что сын его теперь живет на небе, и она может призвать его. Чэуну с матерью обрадовались. По прошествии года, в пятнадцатый день восьмой луны поставили среди большого озера юрту; держали перед сим семидневный пост, всю ночь молились духам неба. Вдруг сын Чэуну Цзухой очутился

222Буддизм, рассматриваемый в отношении к последователям его обитающим в Сибири, соч. Нила архиепископа, СПб., 1858, стр. 247–249.

223Полумонахиня, полушаманка.

229

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

среди юрты и сказал, что он постоянно жил на небе. Чэуну с матерью в радости обняли его, сделали большой пир для вельмож: Диване Чэуни дал титул святой жены, и принял ее к себе в ханьши; мужу ее Фушенмую дал княжеское достоинство и подарил ему три тысячи голов быков, лошадей и овец. Дивань, заняв почетное место, стала пригожее. Чэуну очень любил и уважал ее, и, поступая по ее советам, привел государственное управление в запутанность. Таким образом прошло несколько лет. Когда Цзухой подрос, то мать спросила его о прошедшем. Цзухой сказал, что всегда жил в доме Дивани, а на небе не бывал, и сказать, что жил на небе, Дивань научила его. Мать все это пересказала Чэуну. Чэуну сказал ей: Дивань предвидит отдаленное, нельзя не верить ей, не слушать наветов. Но Дивань из опасности оговорила Цзухоя перед Чэуну, и Чэуну тайно убил его. В первое лето правления Чжен-Гуань, 520, Гюйле, по приказанию Чэуновой матери, удавил Дивань. Чэуну, рассердившись, хотел казнить Гюйле с прочими. В это время Амучжило напал на Чэуну и разбил его»224.

Данные такого же характера относятся к древним гуннам, у которых были многочисленные маги, астрономы, воздухогадатели

игадатели по черепахе.

Утибетцев были особые циоць-зюны, т. е. волхвы-ламы. Они женились, имели детей, но из колена в колено занимались особыми таинствами. Во второе шестнадцатое число каждого месяца к ним сходил дух, имевший на голове золотой шлем с петушьими перьями, на ногах — сапоги из тигровой кожи, а в руках держал щит и меч. При отшествии его обратно на небо, его провожали люди, перерядившиеся в духов со знаменами и бубнами. Каждый монастырь имел такого циоць-зюна, в числе которых бывали и женщины.

Японские обряды и верования вообще отстоят от верований монгольских, китайских и т. д. Однако и о японцах Иакинф сообщает:

«Нашлась одна девица по имени Бимиху. Она была в летах, но не выходила замуж. Занималась она волхованием, могла обольщать народ чудесами, почему с общего согласия поставили ее государем. При ней было около тысячи прислужниц, но редкие из них видали ее, был

224Иакинф Бичурин. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. СПб., 1851, стр. 223–225.

230