Материал: Iz_arkhiva_Izbrannye_trudy_V_G_Bogoraza_po_shamanstvu_1934-1936_gg

Первая часть. Определение шаманства

Насколько можно судить по этим скудным летописным данным, а также по последним пережиткам в течение ряда веков и вплоть до последнего времени, русско-финские волхвы, колдуны и кудесники не только не имели облачения и не исполняли особых специальных обрядов служения, но, по-видимому, не имели также и твердо установленной социальной организации.

Уже в самом начале христианства они выдвигаются вперед только через довольно большие промежутки времени в годину народных бедствий, скудости и голода, и тогда начинается «мятеж великий».

Но в этом мятеже главную роль играет народная масса. Волхвы выдвигаются как предводители случайные и в самом разгаре классовой борьбы выступают вперед только со своими «обморачивающими» трюками. Именно поэтому, когда мятеж схлынет, толпа оставляет их на произвол судьбы, и они легко становятся добычею князя и его отроков.

Помимо этих скудных летописных отрывков, мы не имеем никаких данных о восточнославянских волхвах более ранней эпохи, например еще до принятия христианства. И нужен был стихотворный гений Пушкина, чтобы из единственной и смутной летописной даты составить образ «вдохновенного кудесника»:

«Волхвы не боятся могучих владык, А княжеский дар им не нужен; Правдив и свободен их вещий язык И с волей небесною дружен».

Очень далеко от этого «кудесника, любимца богов» до двух злосчастных смердов, относительно которых наместник Ян Вышатич распорядился так: «повеле бити я и подергати брады ею».

тися”; егоже невегласи послушахуть, верьнии же насмехахуться, глаголюща ему: “бес тобою играетъ на пагубу тебе”. Сею же и бысть ему: в един у бо нощь быстъ без вести. Беси до подткше на зло вводять, по семь же насмихаються, ввьргше и в пропасть смьртьную, научившие глаголати, якоже ее скажем бесовьское наущение и действо».

141

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

Глава VII

ШАМАНСТВО И ПРИВОЛЖСКИЕ ФИННЫ

Что же касается финских народов, живущих в европейской части

СССР, — черемисы115, зыряне, мордва, вотяки116, пермяки, — они до последнего времени имели жрецов — таковы «черемисские карты», «вотякские туно». Жрецы занимались общественными молениями и жертвоприношениями, которые даже в XIX веке все еще имели твердо установленный характер и не поддавались разрушениям. Помимо жертвоприношений, жрецы вообще занимались магией. Правда, И. Н. Смирнов117 в своей работе «Пермяки» сравнивает их с лопарскими нойдами или остятскими шаманами. Смирнов указывает, что для выполнения своей миссии эти финские волхвы должны были приходить в особенное возбужденное состояние,­ и на это намекает особое летописное выражение: «волшевением одержимые». Но при этом сам же Смирнов говорит, что сила финских волхвов выражалась в господстве над стихиями. Финские волшебники умели напускать богов не на себя, а на своего противника. Это означало, что колдун напускает на противника болезнь или другое бедствие. Колдун может испортить человека прикосновением, дуновением, взглядом. Колдуны обладают способностью оборачиваться разными животными сами и оборачивать других. Они называются по-русски «знаткие», но это слово на всем Русском Севере означает не знахарь, а ведун, — дело идет исключительно о магическом знании.

«Знаткие» дружат с лешими, водяными — пользуются удачей

вохоте. «Знаткой» ловит, например, рыбу без сетей, прямо руками.

Всороковых годах XIX века, по свидетельству Хлопина, искусством колдовать славились особенно чердынские знахари. Им ничего не стоило сглазить человека, вселить в него гадов, прицепить ему килу.

Все эти подробности имеют, однако, не шаманский, а скорее колдовской характер.

115Черемисы — устаревшее название марийцев (примеч. М. М. Ш.).

116Вотяки — устаревшее название удмуртов (примеч. М. М. Ш.).

117И. Н. Смирнов. Пермяки, Известия Общества истории и этнографии при Казанском университете, том IX, вып. 2, 1891, стр. 286.

142

Первая часть. Определение шаманства

Мало того, в «знатливость» вотятского или пермяцкого знахаря все-таки входят эмпирические знания о зельях и травах, о массаже и т. д. Сибирские шаманы от этого эмпирического знания давно отошли.

Я упоминал выше пресловутого «сотника и архиерея пермяцких колдунов» по имени Пама, который явился неудачливым соперником Стефана Пермского, крестившего пермяков в православную веру более пяти веков назад.

Житие Стефана епископа Пермского118 указывает, что Стефан принимал для насаждения христианства чрезвычайно энергичные меры.

«Обходя дома и находя в них кумиры или встречая кумирницы

влесах, Стефан немедленно сжигал их со всеми приношениями».

Сдругой стороны, язычники постоянно нападали на церковные работы, грабили и жгли построенный Стефаном монастырь. Упорнейшие из язычников уходили в самые отдаленные пределы Пермского края, где и селились. Ненавидя христиан, нападали на христианские селения, грабили дома, уничтожали села и уводили скот. Потом приводили из-за Уральских гор вогулов и остяков и вместе

сними нападали на Усть-Вим, центральный пункт христианской пропаганды.

Другая волна грабежа шла с русской стороны. Однажды новгородские ушкуйники разграбили богатые и населенные имения по реке Вычегде. В результате всего этого был жестокий голод. Истощенный народ не имел, чем платить налогов, а княжеские сборщики без жалости и сострадания отнимали последнее достояние.

Здесь же находим любопытное указание, что епископ Стефан действовал в интересах русских торговцев мехами. «Он находил для туземцев покупщиков для мехов и других промысловых продуктов».

Мы видим, что непокорные язычники призывали из-за Уральского хребта остяков и вогулов.

Сдругой стороны, мы имеем указание, что вящее множество сего народа бежало к остякам вместе с вышеуказанным Памом, по прозвищу сотник.

118Житие Стефана, епископа Пермского. Заимствовано из сочинения А. Муравьева «Жития святых Российской церкви», Одесса, 1897 г., стр. 25.

143

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

«Юрты некие, нарицаемые Алтым, его же мнять от повествования древних тамошних жителей быти населенна Памом сотником, кудесником неким, иже со святым Стефаном, епископом Пермским, препирашеся от зловерия своего; последи же побежден в злочестии своем убежа с Перми за Камень, в Сибирскую страну и ту поселися»119.

Мы, к сожалению, не имеем сведений о деятельности Пама, «нарицаемого сотником», в приобской стране. Имеем только общие указания, что «он распростер различные коварства против спасения человеческого, и вместе с ним собралось множество народу, чтобы стать совокупно против евангельской проповеди».

С другой стороны, следует предполагать, что остятские служебные места, которые русские нашли на Оби в XVII и XVIII веках, были устроены именно этими западными переселенцами.

Мы имеем ряд описаний, относящихся к остяцким «местам для идолослужения». Такое описание дает, например, Паллас:

«Главнейшее для идолослужения место у Обских остяков и соседственных самоедов… находится в лесу, и остяки наивозможнейше хранят и все дороги закрывают, чтобы русские оного не спроведали. Остяки собираются туда в великом множестве для приношения жертвы; там имеются два болвана: один в мужском, другой в женском платье одеты. Оба по остяцкому манеру с наивозвозможнейшим великолепием убраны резными материями и шубами украшены; платья окладены разными медными и железными из блях фигурами, всяких животных изображающими, на голове же имеют по серебряному венцу. Каждый стоит при одном избранном дереве в особливой будке. Дерева украшены разными сукнами и другими материями, к верху обиты белой жестью и привешен колокольчик, который, от ветру метаясь, звонит во всякое время. При мужском болване висят на дереве колчаны, луки, а на околостоящих деревьях бесчисленное множество навешено оленьих и других зверей, от прежде принесенных жертв, оставленных кож. Около башков лежит множество всякой остяцкой домовой посуды: котлов, уполовников, чашек, на жертву принесенных рогов с табаком и тому подобных вещей. Мужчины молятся только одному мужскому болвану, а бабы, собравшись под предводительством шаманки, женскому, принося дары свои и жертву»120.

119Г. Новицкий. «Краткое описание о народе остяцком», 1715 г. Памятники древнего письменного искусства, С. Петербург, 1884 г. стр. 75.

120Путешествия по разным провинциям Российского государства П. С. Палласа, ч. III, полов. I, СПб., 1788, стр. 80.

144

Первая часть. Определение шаманства

Мы имеем ряд указаний на особо выдающиеся «кумиры», существовавшие у остяков. На первом месте надо упомянуть женский кумир, так называемую Золотую бабу, о которой упоминает Герберштейн.

«Золотая баба, то есть, Золотая старуха, есть идол, находящийся при устье Оби, в области Обдоре, на более дальнем берегу… рассказывают, или, выражаясь вернее, баснословят, что этот идол “Золотая старуха” есть статуя, в виде некоей старухи, которая держит в утробе сына, и будто там уже опять виден еще ребенок, про которого говорят, что он ее внук. Кроме того, будто бы она там поставила некие инструменты, которые издают постоянный звук подобие труб»121.

О другом «кумире», так называемом обском старике, мы имеем сообщение у Новицкого:

«Старик Обский сей имеюще скверное свое хранилище на усть Иртыша недалече Самарова града. Бысть же сей по их зловерию бог рыб, изображен без студне: дека некая, нос аки труба жестяны, очеса стекляны, роги на главе малые, покрит различными рубищи, сверх покрыт червленою одеждою с золотою грудью»122.

«О Старику Обскому, иже бе у них мнимый бог рыб, лжеславяху чудесное некое… Сожигаемого убо зраще кумира, притвориша себе видети от пламене подобием лебедя излетавшего»123.

По свидетельству Белявского в лесу близ Березова был найден кумир, изображавший Обского Старика, литой из меди.

В 1826 году гражданскому губернатору Бантыш-Каменскому прислан был от Березовского исправника Лебедева найденный русскими в Остяцких лесах кумир, изображающий «старика с длинною бородою и разительными чертами, вылитый из красной меди, весом в 7 фунтов»124.

Третье изображение, не менее популярное, имело форму гуся.

«Гусь боготворимый идол бяше, изваян от меди в подобие гуся; име скверное жилище в юртах Белогорских при великой реке Оби. По их

121С. Герберштейн. Записки о московитских делах. Перевод Малеина. Изд. Суворина СПб., 1908, стр. 130–131.

122Г. Новицкий. Указ. соч., стр. 56.

123Там же, стр. 71.

124Фр. Белявский. Поездка к Ледовитому морю. М., 1833, стр. 104.

145