Материал: Iz_arkhiva_Izbrannye_trudy_V_G_Bogoraza_po_shamanstvu_1934-1936_gg

Первая часть. Определение шаманства

Только тогда Саул сказал слугам своим: «Сыщите мне женщину волшебницу, и я пойду к ней и спрошу ее». И отвечали ему слуги его: «Здесь в Аэндоре есть женщина-волшебница» (28).

Любопытно указать, что у евреев были узаконенные способы гаданий через сновидения, при посредстве камня урим, наконец через пророков.

Рядом с этим волшебники и гадатели подвергались жесточайшим гонениям.

«Женщина отвечала ему: ты знаешь, что сделал Саул, как выгнал он из страны волшебников и гадателей; для чего же ты расставляешь сеть душе моей на погибель мне?» (28).

Шаман, в отличие от колдуна, действует в течение многих веков невозбранно. Его отношения с духами приняли более сложные формы.

Глава VI

ШАМАНСТВО И ВОЛХВЫ

Термины волхв, кудесник относятся к колдунам минувшей эпохи: славянским и также финским104.

С этой точки зрения весьма любопытно сравнить волхвование финских и славянских народов с сибирским шаманством. Надо сказать, что в северной части европейской СССР две так называемые

104Обращает на себя внимание, что у Лепехина самоедский шаман (тадибей) назван «кудесница», что, по-видимому, одинаково относится к мужскому и женскому роду, так же точно «совершать шаманское действие» по-русски везде переводится «бить кудес». В заимствованном из Несторовой летописи изложении прения о вере между Стефаном Пермским, крестившим пермских людей, и начальником пермских кудесников по имени Пама сказано: «В то время был некий волхв глаголемый кудесник, начальник чародеев, главный жрец и архиерей, его же пермские люди прежде крещения своего почитаху паче всех своих волхвов». (Путешествие академика Ивана Лепихина, часть IV (1772 г.) Петербург, 1805 г., стр. 263 и 434).

Очевидно, в половине XVIII в Архангельском и Вятском краях еще употреблялись старые русские термины «волхв-кудесник».

131

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

малые народности — лопари и самоеды — имели до последнего времени настоящих шаманов. В употреблении у этих шаманов были бубен и плащ105.

Волхвы, колдуны более южных финских племен, также русских народностей даже на самой заре истории, в далекой древности, все же не имели ни бубна, ни плаща.

105В сознании славянских и финских соседей лопарские шаманы (нойды) выделяются как особенно могущественные.

В финском эпосе «Калевала» поется о лопарских колдунах:

«Не ходи без чародейства, Без премудрости могучей К избам Похьолы суровой, На поля детей лапландских. Запоет тебя лапландец, По уста положит в угли,

Впламя голову и плечи,

Вжаркую золу всю руку, На каменьях раскаленных. Не ходи отсюда, милый…

Вэту мрачную Похьолу. Там опасность угрожает…

Хоть ты будешь стоязычным… Все же ты не бросишь пеньем Сыновей Похьолы в воду; Ты не скажешь, как лапландец»

(Калевала, 1933, стр. 62).

Также у Шекспира в «Комедии ошибок» (действие III, сцена 4):

«Не сомневаюсь я, Что это все проделки чародейства,

Что много здесь лопарских колдунов».

В древней России мы также встречаемся со взглядами на лопарей, как на опасных чародеев и колдунов. Так в 1548 году Иван Грозный призывает кол- дунов-лопарей для объяснения значения появившейся в то время кометы. После убийства Лжедмитрия стали ходить слухи, что земля не примет его тела, и некоторые утверждали, что Гришка был колдун, выучившийся этому искусству у лапландцев; когда они дадут себя убить, могут воскресить себя. И он выучился этому дьявольскому искусству. (Петерей, История о Великом Княжестве Московском, стр. 223, цитировано по книге «Русские лопари» Николая Харузина (Очерк прошлого и современного быта) Известия Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете, Москва, 1890, стр. 212).

Эти любопытные сопоставления указывают на то, что шаманство северных народностей должно быть действительно выделено из общего контекста колдовских групп и действий северной Евразии.

132

Первая часть. Определение шаманства

Конечно, между сибирским шаманством и финско-славянским волшебством можно установить ряд общих пунктов.

Впрочем, наши сведения о славянском волшебстве довольно скудны и состоят из немногочисленных летописных отрывков. Можно предполагать, что сведения, относящиеся к Новгороду или Киеву, имеют в виду славян, а другие сообщения, относящиеся к волжскому краю (Суздаль, Ярославль), имеют в виду либо финнов, либо смешанное славянско-финское население.

В колдовской обряд, судя по летописным данным, входила неистовая пляска, «вертимое плясание».

«Вертимое плясание» отлучает человека от бога106.

Колдовской обряд, по-видимому, заканчивался оцепенением

итрансом. Будучи «одержим бесом» и лежа на земле, кудесник бился

иметался. Об этом свидетельствует Киевская летопись:

«В те времена приключилось некоему новгородцу идти в Чудь. Он пришел к кудеснику, желая получить от него волхвование. Тот же, по обычаю своему, начал призывать беса в храмину свою. Новгородец сидел на пороге той храмины, а кудесник лежал в оцепенении, и бес заставлял его метаться. Кудесник встал и сказал новгородцу: “Боги не смеют притти. Ты имеешь что-то на себе, чего они боятся”. Он же вспомнил про свой крест, отошел в сторону и положил его вне этой храмины. Тогда стал кудесник опять призывать бесов. Бесы метали его и сказали о том, чего ради он пришел»107.

Из этого любопытного отрывка мы видим, между прочим, что термины «волхв» и «кудесник», по-видимому, совпадают. К сожалению, наши древние источники говорят о волхвах как-то неохотно, мимоходом и всегда с христианской точки зрения.

106Рукописное собрание графов Румянцевых в бывшем Румянцевском музее, рукопись 363.

107«Въ си бо времена приключилося некоему Новогородцью притти в Чудь, и приде к кудеснику, хотя вълхвования отъ него; онъ же по обычаю своему нача призывати беси в храмину свою. Новъгородьцю же седящю на порозе тоя же храмины, кудесникъ лежаше оцепъ, и шибе им бесъ: кудесникъ же, вьстав, рече Новъгородьцю: “бози не спеть прити, нечьто имаши на себе, его же бояться”. Онъ же, помянув на себе кръест и отшъедъ, постави кроме храмины тоя. Онъ же нача опять призывати беси; беси же, мътавыше имъ, поведаша, чъто ради пришълъ есть?» (А. А. Шахматов Разыскания о древнейших русских летописных сводах, 1908, стр. 602).

133

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

Этот полемический христианский оттенок является тем более естественным, что авторами летописей, различных поучений и житий, также переписчиками уже написанных творений были всегда православные монахи и другие церковники.

Мы встречаем в летописи в трех местах довольно схожие суждения по этому поводу, приписанные последовательно князю Яро­ славу, князю Глебу Святославовичу и княжему наместнику Яню Вышатичу:

Речь Ярослава:

«Бог наводит по грехам на каждую землю голод или мор, или засуху, или иную казнь, а человек не ведает ничего. Христос бог один ведает на небесах»108.

Речь Глеба Святославовича:

«То ведаешь ли, что на утро хочет быть и что на вечер?»

«Он же [волхв] сказал: “Ведаю все”. И сказал Глеб: “Ты ведаешь ли, что с тобой хочет быть сегодня?” Он же сказал: “Чудеса великие я сотворю”. Глеб же, вынув топор, рассек его, и он упал мертвый»109.

Речь Яня Вышатича:

«Поистине лжете вы! Бог сотворил человека на земли, составил его из костей и жил и из крови. Больше в нем нет ничего и никто не знает, только один бог знает»110.

После этого он тоже собирается убить волхвов и, точно так же как и Глеб Святославович, уличает волхвов, что они перед смертью не знают, что с ними будет.

108Речь Ярослава:

«Бог наводитъ по грехом на куюжьдо землю голодмъ или мормъ, ли ведры, ли иного казнию, а человек не весть ничьтоже; Христос бог един весть на небеси» (Шахматов, Разыскания, стр. 621).

109Речь Глеба Святославовича:

«“то веси ли, чьто утро хощет быти и чьто ли до вечера”. Он же (волхв) рече “проведе вься”. И рече Глеб: “То веси ли, чьто ти хощет быти дьнъс”. Он же рече: “чюдеса велика створю”. Глеб же, выньм топор, растя и паде мъертв» (Там же, стр. 604).

110Речь Яня:

«Сотвори бо есть Бог человека от земля, оставль ю костьми и жилами, и от крве, месть в нем ничьтоже и не весть никтоже, но токмо бог весть (Там же, стр. 600–601).

134

Первая часть. Определение шаманства

Можно привести по этому поводу также замечание и самого летописца:

«Бог один ведает промышления человеческие, бесы же не ведают ничего, ибо они немощны и с плохим предвидением».

Из этого мы видим, что летописец, а стало быть, также и описанные им официальные поборники христианства, признавали бесовскую помощь волхвам, но старались постоянно доказать, что волхвы немощны и бесконечно слабее единого бога.

Е. Аничков приписывает все три записи одному летописцу, преподобному Никону, а источник суждений летописца, вложенных в уста обоим князьям и Яну Вышатичу, находит в «Слове Григория Богослова на Благовещение».

А. Шахматов в виде источника указывает «Слово о ведре и казнях божьих».

Возможно, что второй источник является произведением русским и отчасти написан под влиянием первого источника греческого и более древнего.

Я, впрочем, не вижу особой надобности сводить все эти суждения к одному летописцу и к одному поучению. Речи Ярослава и Глеба, и Яна представляют общие суждения официальной христианизированной Руси, противопоставленные другому такому же общему народному суждению, выразившемуся в заявлениях волхвов.

Первая встреча с волхвами относится к 1024 году (лето 6532).

«При князе Ярославе, бывшем в то время в Новгороде, явились лживые волхвы в Суздале и стали избивать старую чадь по дьявольскому наущению и беснованию, заявляя, что эти люди задерживают обилие

инапускают голод. И был великий мятеж и голод во всей той стране,

имужья отдавали своих жен посторонним людям, только чтобы их покормили. Весь народ отправился по Волге к болгарам, и привезли рожь

ипшеницу и этим ожили. Ярослав, услыша о волхвах, пришел в Суздаль, схватил волхвов, разграбил их дома и казнил их всякими иными казнями»111.

111«Ярославу сущю Новгороде, всташа влсви лживи Суждали и избивху старую чадь, по диаволию наущению и бесованию, глаголюще, яко си държатъ гобино и жито и голод пущають. И бе мятежь велик и глад по вьсей той стране, яко мужю своя жена даяти, даю крмять собе челядинмь. И дошла по Влзе въ си людие в блгары и привезоша пьшеницю и жито, и тако ожиша.

135