Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций
91
формы мысли и понятий»141. В рамках классической школы был выработан логический, понятийный аппарат для уголовной теории, были детально разработаны институты учения о преступлении и наказании, а именно: определены понятия преступления, его признаки, стадии («степени»); соучастия («сообщничества», «совокупления преступников»); понятия наказания, его цели, принципы; положения о необходимой («невинной») обороне, крайней необходимости; вопросы разграничения между гражданской и уголовной отраслью юриспруденции и др.
Идеи криминалистов классической школы убедительно доказали губительность, а отсюда бесперспективность чрезмерной жестокости наказания за преступления. Как, например, отмечал Г. В. Ф. Гегель, «усилия Беккариа, направленные на отмену смертной казни, оказали благотворное воздействие... это привело к тому, что начали понимать, какие преступления заслуживают смертной казни, а какие её не заслуживают. Благодаря этому смертная казнь стала реже, как и подобает этой высшей мере наказания»142.
2. Что касается неюридического аспекта учения о преступлении, то ему придавалось гораздо меньшее значение. Отмежёвываясь от неюридических наук, представители классической школы, вместе с тем, признавали их как науки, смежные с уголовным правом, и даже считали вспомогательными источниками уголовно-правовой науки (политические, антропологические, социологические, этические, медицинские и др.). К таковым относилась и уголовная политика, которая включала и криминологическую проблематику.
Но социологические идеи, которые, хотя и были важны для уголовной политики, представители классической школы затрагивали, по выражению М. П. Чубинского, «мимоходом во время своей догматической работы и не объединяли своих уголовно-политических приобретений в одно гармониче-
141Гегель Г. В. Ф. Наука логика. Раздел третий. Глава первая. ЖИЗНЬ (DAS LEBEN):URL http://hghltd.yandex.net/yandbtm?fmode=inject&url=http://ModernLib.ru/books/gegel_fridrih_g eorg_vilgelm/nauka_logiki/read/&tld=ru&text=гегель (дата обращения: 17.07.2013 года).
142Гегель Г. В. Ф. Философия права. – С. 168.
92
ское и систематическое целое»143. Классическая школа принципиально отстранялась от исследования политических аспектов проблемы преступления и наказания, рассматривая, например, политику превенции не как юридическую науку (изучающую правоотношения), а как отрасль знания из области властеотношений, т. е. отношений, определяемых соображениями целесообразности144.
Биологические и социальные характеристики интересовали исследователей лишь при определении характера преступления и преступника, при сдержанном объяснении причины преступления. Положения классического учения о причине преступлений заключались в исходной, принципиальной идее рациональной природы преступления. Решение совершить преступление человек принимал сам, по своей воле. Считалось, что имела место свобода выбора человека в решении, как ему поступить: правомерно или противоправно (совершить преступление).
Такая свобода мыслилась как общая научная идея, а именно – доступность достижения цели, но в пределах возможного. Эти пределы свободы разумного существа уже ограничивались его внутренним, моральным законом, которому он подчинялся. Таким образом, свободе как теоретическому понятию разума «не может соответствовать ни один пример из возможного опыта», и это понятие (в условиях опыта) есть не что иное, как «регулятивный принцип, а именно чисто негативный принцип спекулятивного разума»145.
Из этого, заключает Кант, «следует, что лицо подчинено только тем законам, которые оно (само или, по крайней мере, совместно с другими) для себя устанавливает»146. И он приводил примеры совершения преступления по велению «чувства чести»: первое из них, побуждаемое «честью пола», –
143Чубинский М.П. Очерки уголовной политики: понятие, история и основные проблемы уголовной политики как составного элемента науки уголовного права. – С. 429.
144См.: Гессен В. М. Лекции по полицейскому праву. – СПб., 1907 – 1908. – С. 5.
145Кант И. Метафизика нравов в двух частях. Часть первая. Метафизические начала уче-
ния о праве // Сочинения: в шести томах. Т. 4. Ч. 2. – М.: Мысль, 1965. – С. 127-128. 146 Там же. – С. 130.
93
убийство матерью своего ребёнка; второе – побуждаемое «воинской честью», т. е. убийство на дуэли.
Но внутреннему, моральному закону человека противостоит другой, естественный закон, от которого человек как явление природы не свободен, и закон этот по силе зачастую значительно превышает закон моральный. Именно в случае, когда «разум, уклоняясь от внушения совести, – писал русский юрист и общественный деятель И. М. Наумов, – соглашается с желанием чувственности и – в таком случае человек по своей воле дозволяет всё для себя…»147.
3. Однако, рассматривая человеческую (естественную и социальную) природу, из которой проистекает преступление, представители классической школы не могли обойти вниманием объективную связь человеческого фактора с природными и социальными факторами, в частности, с плохим воспитанием, несовершенством законов, упущениями в государственном управлении, а также непродуманную уголовную политику.
Например, Ч. Беккариа в числе таких причин указывал ужесточение наказаний, что ожесточает души людей. Размышляя о причинах занятия контрабандой, он писал о том, что «преступление контрабанды создается самим законом, так как при повышении таможенных пошлин растет и прибыль от контрабанды и соответственно соблазн заняться ею»148. Монтескьё указывал,
вчастности, на безнаказанность как причину всякой распущенности. Он обращал внимание на два вида испорченности людей: один из них выражается
внесоблюдении законов людьми; другой – возникает ввиду развращения законами. При этом в последнем случае «недуг неизлечим, ибо причина его кроется в самом лекарстве»149.
На роль внешних условий совершения преступлений указывал |
И. |
Бентам. Он подразделял все преступления на две группы: к первой относил
147Наумов И. Разделение преступлений против права гражданского и против права уголовного. – Санкт-Петербруг: Медицинская типография, 1813. – С. 9.
148Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. – С. 202.
149Монтескьё Ш. Л. О духе законов. Книга 6. Гл. XII.
94
преступления, которые может совершить любой человек; ко второй – преступления, которые могли быть совершены только при наличии благоприятной ситуации («особенного положения»), в ином случае, заметим, неблагоприятная ситуация не допускала так называемой «свободы выбора». В своём дальнейшем анализе проблемы причинности Бентам приходит к выводу о том, что одно и то же действие «возбуждающей причины» всегда зависит от различных обстоятельств и действует «различным образом и в разной степени».
К таким обстоятельствам криминалисты относили и сам принудительный закон, который ставил перед привычной свободой нравственного выбора человека непривычный, «безнравственный» запрет, за которым стояло карательное повелевающее наложение наказания. Эту древнюю идею высказывал ещё апостол Павел, который в Послании к римлянам писал: «Где нет закона, нет и преступления» (Римл. 4:15). И далее: «Ибо и до закона грех был в мире; но грех не вменяется, когда нет закона» (Римл. 5:13). Данная идея, которую разделял, в частности, И. Бентам, живуча и сегодня.
На другое более чем существенное обстоятельство (низкий уровень жизни населения), причиняющее противоправность, указывал Г. В. Ф. Гегель: «В тех случаях, когда жизнь большой массы людей оказывается ниже известного уровня существования, … это ведёт к потере чувства права, правомерности и чести…»150.
И вообще, частные случаи (в том числе, надо полагать, и преступлений), по убеждению Ш. Л. Монтескьё, являются элементами некоего общего. Следовательно, причину их происхождения не следует сводить к так называемой свободе воли (выбора). «Я установил общие начала и увидел, что частные случаи как бы сами собой подчиняются им»151, – писал Ш. Л. Монтескьё.
В литературе можно встретить традиционный упрёк классической школе в той части, что представители школы не уделяли внимание личности
150Гегель Г. В. Ф. Философия права. – С. 271.
151Монтескьё Ш. Л. О духе законов (предисловие).
95
(социальной сущности) преступника. А почему, спрашивается, они обязаны были это делать? Во-первых, как правильно замечает профессор С. М. Иншаков, первые криминалисты «работали на уровне развития психологической и философской мысли того времени»152. Во-вторых, они выстраивали свою концепцию, в которой получили развитие многие (классические) положения юридической науки, которые сегодня представляют собой основы системы противодействия преступности.
Наконец, нельзя не учитывать, что «при известной широте взгляда все крайности исчезают; проявляются же они обыкновенно лишь вследствие того, что ум писателя, сосредоточившись всецело на одной стороне предмета, оставляет без внимания все прочие»153. Добавим: таким образом, предоставляя возможность другим исследователям вложить свою лепту в научное предприятие.
Здесь весьма уместно привести малоизвестный факт, подтверждающий попытки некоторых криминалистов выйти за рамки свободы воли в осмыслении и объяснении причин преступного поведения.
Итальянский мыслитель, политик, юрист и журналист Джан Доменико Романьози (1761 – 1835), представитель классического направления, как называл его М. Н. Гернет, был первым, кто последовательно работал над выявлением причинных связей преступности. В результате им были установлены «наиболее общие и упорные причины преступлений», которые он свёл в четыре группы: 1) экономические факторы (недостаток средств существования), 2) моральные факторы (недостаточность воспитания), 3) политические факторы (недостаточность предусмотрительности), 4) (также политические факторы) недостатки юстиции154.
152Иншаков С. М. Зарубежная криминология. – М.: издательская группа ИНФРА·М- НОРМА, 1997. – С. 34.
153Монтескьё Ш. Л. Указ. соч.
154См.: Гернет М. Н. Социальные факторы преступности. – М.: Университетская типография, 1905. – С. 10.