Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций
86
кон «категорическим императивом», т. е. требовавшим беспрекословного подчинения. Теория наказания занимала важнейшее место в уголовноправовых воззрениях Фейербаха.
Развивая идеи Беккариа, он придал отточенную форму таким основополагающим идеям (принципам), как: «нет наказания без закона», «нет наказания без преступления», «нет преступления без законного наказания».
Размышлял о возможностях государства и права в обеспечении правопорядка, который нарушался, прежде всего, преступными деяниями. И, поскольку в предотвращении таких деяний меры нравственного воздействия оказывались недостаточными (сами преступления попирали нравственность), следовало применять более сильное средство – принуждение. Принуждение к неправомерному поведению могло осуществляться двумя методами: физическим (путём устранения условий совершения деяний) и психическим (путём угрозы уголовным наказанием).
Фейербах усматривал главную причину всякого преступления в самом виновнике; она заключалась в психологической основе человека, его желаниях получить определённую выгоду; в его воле и деянии содержится «достаточная причина» преступления. Кроме того, учёный обращал внимание и на «побочные причины, кои, облегчая действие главной причины, споспешествуют происхождению предопределённого действия»129.
Таким образом, психологическую сущность человека учёный брал за основу для психологического принуждения, т. е. угрозы наказанием. И сила чувственного воздействия наказания должна была превышать чувственное желание получить блага от преступления.
Фейербах рассматривал две основные цели наказания: 1) цель угрозы наказанием, т. е. «отвращение страхом всех граждан как возможных преступников от нарушения прав» (Беккариа, вспомним, называл эту цель «политической»); 2) цель подтверждения этой угрозы применением наказания
129 Практическая философия. – С. 43:URL: http://philosophy.wideworld.ru/books/whatisphilosophy/4/ (дата обращения: 09.02.2013 года)..
87
как карающей силы, ибо «действо законного угрожения… без исполнения наказания оставалось бы тщетным (недействительным) сие угрожение»130. Кроме того, Фейербах определял «побочные цели», с которыми была «сообразна» главная цель: «1) непосредственное отвращение взором на самое наказание; 2) обезопасение государства от наказанного преступника; 3) законное исправление наказываемого лица»131.
Между тем к этой карательной доминанте наказания отрицательное отношение высказывал Г. И. Ф. Гегель (1770 – 1831). Ставя под сомнение правомерность угрозы, Гегель полагал, что она (угроза) предполагает человека как несвободного, потому и поддающегося исправлению угрозой наказания. В этом Гегель находил сходство с тем, «будто замахиваются палкой на собаку», и предостерегал от последствий такой переоценки принуждения, утверждая, что угроза может привести даже к противоположному результату132. Гегель полагал, что психологическое принуждение должно применяться только к наиболее опасным видам преступлений, а не к преступлению вообще. Но и эта, вынужденная мера могла иметь позитивный результат лишь в том случае, если того захочет сам преступник. «Человека можно как живое существо принудить… т. е. подчинить власти других его физическую и вообще внешнюю природу, – писал философ, – но свободная воля в себе и для себя принуждена быть не может»133.
По поручению правительства Баварии Фейербах подготовил проект Уголовного кодекса (1807), в котором воплотил многие свои идеи134.
Авторитетный философ и юрист Фейрбах выражал интересы классического направления, т. е. рассматривал уголовную теорию как чисто юридическую науку, хотя и имеющую практическое (связанное с правоприменитель-
130Уголовное право. Сочиненiе доктора Павла Анзельма Фейербаха. – С.16.
131Там же. – С. 122.
132См: Гегель Г. В. Ф Философия права / пер. с нем.: ред. и сост. Д. И. Керимов и В. С. Нерсе-
сянц..- М.: Мысль, 1990. – С. 147. 133 Там же. С. 141.
134 Решетников Ф. М. Фейербах:URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Pravo/encikl_yurista/2317.php (дата обращения: 13.01.2013 года).
88
ным опытом и превенцией) значение, и отводил изучение социальной сущности и обусловленности преступного поведения смежным наукам. Учитывая такую позицию Фейрбаха, некоторые учёные связывают с ней начало процесса отпочкования криминологии в самостоятельную науку135.
Идеи классической школы получили распространение в трудах российских правоведов Н. Д. Сергеевского, В. Д. Спасовича, Н. С. Таганцева, А. В. Лохвицкого, П. П. Пусторослева, А. Ф. Кистяковского, В. В. Есипова и др.
Основа научной мысли, сложившаяся вследствие усилий сторонников классической школы, служила хорошей почвой для произрастания новых всходов и в новом времени, выходя из становившихся тесных рамок формализма, оторванности от жизни. Определяя объектом своего исследования преступление, русские правоведы обращали внимание на его социальную сторону. Например, П. П. Пусторослев (1854 – 1928), подвергая анализу преступление (тема защищённой им докторской диссертации), его понятие, с нескрываемым удивлением писал: «Чем больше вдумываешься, тем яснее и яснее сознаёшь, как трудно дать правильное определение». И далее: «…Мы постоянно будем стремиться придти к такому понятию, которое было бы строго научным отвлечением от фактов положительного права, вполне свободным от всяких примесей чего-либо произвольного»136.
Учёный проводит сравнительный анализ преступления и иных правонарушений (6, 7, 8, 9 главы), применяя при этом «разграничительный признак», или «разграничитель преступного», обращается, в частности, к критическому рассмотрению «теории личного состояния преступности», предложенной профессором И. Я. Фойницким. Пусторослев определял это состояние преступника как «особое духовное состояние, свойственное иногда человеку как индивидуальному физическому лицу, удовлетворяющее всем условиям вменяемости и вменения, особенно недоброкачественное относительно
135См.: Иншаков С.М. Зарубежная криминология. – М.: издательская группа: ИНФРА·М- НОРМА, 1997. – С. 28.
136Пусторослев П.П. Анализ понятия о преступлении. – М.: Университетская типография, 1892. – С. 39.
89
ума, чувства, воли или, по крайней мере, в одном из этих отношений (жестокость, подлость, упрямство, легкомыслие) и при том особенно предосудительное для этой личности, с точки зрения правоучредителя, государства»137.
В отличие от сложившегося в классической школе понятия преступления как акта произвольного выбора человека, свободы его воли, Пусторослев определял понятие преступления как «неисполнение своей правовой обязанности человеком (всеми государствами) или союзом людей (не всех, но очень многих) в конкретном случае, но лишь такое, в котором, по мнению государства, выражается состояние преступности неисполнителя»138.
Подходя к преступлению как предмету научного изучения, профессор Н. С. Таганцев обращал внимание на необходимость изучения, как мы сейчас говорим, личности преступника: «Еще более интересно от внешней стороны перейти к внутренней, рассмотреть данное деяние как момент проявления личности, как взрыв давно скоплявшихся элементов; от изучения события перейти к изучению деятеля, показать, как развивались в нем условия преступности, как шел он к роковому моменту, какое изменение в его личности произвело выполнение долго лелеянного преступного плана»139.
Анализируя эволюцию научной мысли в области изучения преступления, Н. С. Таганцев видел её перспективы в отходе от отдельного события и лица, т. е. рассмотрении преступлений не в их индивидуальности, а в их совокупности и последовательности, вследствие чего наблюдательному уму откроются новые и «в высшей степени важные стороны» для научного познания. Мы находим в этом «диалектический» ход мысли гениального учёного – действие закона перехода количества в качество; от преступления как явления единичного к явлению множественному, вначале – суммативному, а
137Там же. – С. 68.
138Там же. – С. 73.
139Таганцев Н. С. Уголовное право (Общая часть). Часть 1. По изданию 1902 года. Allpravo.ru. Введение:URL:http://www.allpravo.ru/library/doc101p/instrum105/item573.html (дата обращения: 14.01.2013 года).
90
затем – системному, или преступности в современном её определении как социально-юридического явления.
Понимание того, что в юридическом учении о преступлении и практике реагирования на него необходимо обращаться к социальным вопросам, подвигло Н. С. Таганцева на последующие открытия, в которых зарождалось новое направление уголовной теории – уголовная политика140.
Подводя итоги краткому содержательному анализу учения о преступлении, основанного на формально-логическом методе, сделаем следующие выводы.
1. В классическом направлении развития уголовной теории внимание исследователей было преимущественно акцентировано на разработке юридического аспекта осмысления преступления и наказания. В частности, был разработан ряд положений, которые воплощали в себе идеи просветительногуманистической философии XVIII века: принципы равенства перед законом, признания преступлением только при условии указания его в законе, соразмерности тяжести преступления.
В связи с этим представляются несправедливыми те обвинения, которые высказывали сторонники новой, позитивистской волны научной мысли в адрес представителей классической школы, упрекая в «оторванности» от реальной действительности, в метафизическом, или отвлечённо-беспочвенном, не основанном на опыте их учения. Потому-то она и классическая школа, что основные её теоретические положения получили развитие в современной науке уголовного права.
По определению Г. В. Ф. Гегеля, «каждая наука есть постольку прикладная логика, поскольку она состоит в том, чтобы облекать свой предмет в
140 См.: Лоба В. Е. Доктрина о наказании в диссертационных исследованиях университетов Российской империи: генезис и развитие: монография. – Армавир: РИЦ АГПУ, 2010. – С. 15.