Язык и история по М. Фуко и Э. Косериу: сравнительный анализ
С.А. Г ашков
На основании сравнения основных положений двух ученых - М. Фуко и Э. Косериу - относительно взаимосвязи языка и истории, предпринята попытка показать эвристичность позднего структурализма в отношении разрешения антиномий, стоявших перед классической философией языка: «синхрония» и «диахрония», структура и изменение, деривация и причинность, - и заставлявших ее безоговорочно принимать естественнонаучные методы как единственно строгие и научные. Однако, стремясь выйти из антиномий классического структурализма, авторы создают почву для формирования новых «антиномий», связанных с ролью сознания в языковой реальности.
Ключевые слова: язык, история, Фуко, Косериу, философия языка, структурализм, сравнительный анализ.
Sergey А Gashkov, Baltic State Technical University named after D.F. Ustinov (St. Petersburg, Russian Federation).
LANGUAGE AND HISTORY BY MICHEL FOUCAULT AND EUGEN COSERIU: A COMPARATIVE ANALYSIS
Keywords: language; history; Foucault; Coseriu; philosophy of language; structuralism; comparative analysis.
The point in common of the French philosopher Michel Foucault and the German linguist (and philosopher of language) Eugen Coseriu (who wrote in several languages, Spanish and French, German and Italian) is that they belonged to the latest (“third”) generation of structuralists. Structuralism moved beyond particular disciplines (linguistics, ethnology, history) and became an interdisciplinary philosophical methodology of human sciences. Also, it preserved a particular interest in classic problems of philosophy and linguistics: being of language, history and historicity, sign and meaning. This paper aims to compare the main ideas of both scholars about the connection of language and history. The author of the paper shows that the structuralism of Foucault and Coseriu tried to solve the antinomies of the classical philosophy of language: synchrony and diachrony, structure and change, derivation and determination (classical philosophy of language was often based on the methodology of physical sciences). Our authors solved some important antinomies of classical structuralism, but they seem to have created some other ones, especially those of conscientious and unconscientious structures in linguistic activity.
Необходимо поставить проблему бытия языка в качестве задачи, чтобы не вернуться снова к уровню наук XVIII века, уровню эмпиризма.
М. Фуко
Наше фундаментальное положение состоит в том, что лингвистическая история соответствует реальному бытию языка как такового...
Э. Косериу
Введение
Сравнение между «археологией» М. Фуко (в «Словах и вещах») и трудами Э. Косериу продиктовано нашими попытками ответить на вопрос о сущности эпистемы у М. Фуко. Проблема, которую ставит и не решает Фуко в «Словах и вещах» состоит, на наш взгляд, в противоречии «археологии» и «эпистемы». Археология является, по существу, эмпирическим методом, в то время как эпистема предполагает трансцендентальную проблематику «условий возможности знания». Сам Фуко, избегая упреков в трансцендентализме, вскоре отказывается от эпистемы в пользу дискурсов, архивов и, наконец, «генеалогии». Однако вопрос, на наш взгляд, остается открытым: как возможны «неметафизические» философии истории и языка?
В поисках ответа на этот вопрос мы и обратились к трудам Эуджена Косериу, который является не только лингвистом, а тем философом языка, который поставил вопрос о языковых изменениях в качестве «коррелятива» исторического процесса. Как и у Фуко, язык и история у Косериу коррелятивно взаимосвязаны. Однако нам представляется, что Косериу удается по- своему поставить вопрос, поставленный (и оставленный неразрешенным) Фуко, и продвинуться в нем значительно дальше. Известно, что Фуко активно выступает против «гуманизма», диалектики, «метафизики» как «норм» современного научного процесса. Пытаясь доказать их ограниченность, он допускает в своей «археологии» недопустимое, по сути, упрощение, так как рассматриваемые им языковые, исторические, а также научномировоззренческие или культурологические феномены могут иметь различную природу. Идет ли речь только о языке или о структуралистской «экспансии» языковых феноменов на историческую действительность? Очевидно, что в «Словах и вещах» эпистемологическое поле одним языком не ограничено. Остается два пути: или «двигаться» от Фуко к неоклассической философии, пытаясь обосновать бытийно-историческую возможность знания, или же показать возможность систематической структурности и в то же время событийности языкового бытия. При этом необходимо мыслить языковое бытие как живую, творческую и сознаваемую основу изменений, как это и делает Косериу.
Таким образом, мы ставим задачу доказать следующее. Вопреки тому что Фуко заставил думать о себе преимущественно как о философе норм, дискурса и власти, благодаря сравнению с Косериу мы показываем, как ими воссоздается историчность сущего как бытийная основа языка. Благодаря сравнению Фуко с Косериу мы приходим к выводу, что при общей критике структурализма часто упускается из виду его эвристическая составляющая: дело не только в том, что он противопоставляет себя классическим философиям языка и истории, но и в том, что он имеет с ними общие существенные моменты в решении задач познания языковой и исторической реальности, которые остаются актуальными до сих пор.
Оригинальность вклада Фуко здесь, на наш взгляд, состоит в том, что он бросил вызов позитивистскому толкованию структур в рамках «гуманистического» подхода, выведя эпистемологию «по ту сторону» диалектики и персонализма. Оригинальность же вклада Косериу состоит в том, что он перевел эпистемологию из поля семиотики в поле семантики, обеспечив прочную коррелятивную связь языкового бытия и исторического мышления, предотвратил «постмодернистское» толкование структур как дискурсов. Тем самым он не только показал возможность лингвистики как науки «по ту сторону» естественнонаучных методов, но и структуралистской философии языка «по ту сторону» оппозиции означающего и означаемого, чего не удалось, на наш взгляд, сделать Фуко, остановившему свой выбор на анализе дискурсивностей (совокупностей означающих).
язык фуко косериу
Фуко и Косериу как поздние структуралисты
Общее основание для сравнения этих исследователей состоит в активном поиске обоими общей рациональной составляющей в антиномии детерминизма и дескриптивизма в самом широком смысле слова. Модели постижения истории и языка, построенные на принципах причинности, деривации, оказываются недостаточными. В свою очередь, структурный подход кладет в свою основу антиномию «синхронии» и «диахронии», т.е. противопоставляет историю и язык между собой. Известно, что Соссюр сравнивал лингвистику с шахматной игрой, говоря о том, что как для умения сыграть партию в шахматы знание истории шахмат бесполезно, так и знание истории языка бесполезно для языковедения. Каждый язык представляет собой самодостаточную структуру, в которой знаки служат референцией друг для друга. Как Фуко, так и Косериу стремятся сохранить достижения структуралистского подхода, но не спешат отказаться от истории, которая становится важнейшим инструментом языкового и философского познания. Общей основой для такого решения антиномии является для обоих исследователей исторический процесс, в ходе которого неоднородные явления получают структуры, необязательно носящие детерминированный или деривационный характер.
Работы Фуко и Косериу выразили собой, с одной стороны, критическое развитие структурализма. С другой стороны, они явились, на наш взгляд, своеобразной реакцией на экзистенциализм и тезис М. Хайдеггера о том, что язык - это дом бытия, тезис, возродивший философский интерес к бытию языка как таковому и историчности человеческого присутствия. Вклад Хайдеггера мы усматриваем прежде всего в отказе от натуралистического, объективистского и эссенциалистского подхода к языку. У Фуко и Косериу, как и у Хайдеггера, язык является выражением повседневного присутствия человека в мире. В «Словах и вещах» Фуко подчеркивает, что человек раскрывает себя в мире как говорящее, трудящееся и живущее существо. Мало сказать, что языковые значения возникают из практики, но и важно подчеркнуть, что эта практика имеет изменяющуюся природу и не сводится к одному классу причин: экономических, природных или общественно-политических, как на то претендовал бы лингвистический натурализм. Таким образом, Фуко и Косериу (оригинально и каждый по-своему) продолжают идею Хайдеггера о языке как о «доме бытия»: язык обладает сущностным единством, которое не противоречит многообразию языковых форм. Однако Фуко здесь ближе к Канту, а Косериу к романтикам: ведь для Фуко речь идет не о реально существующих языках, а об априорных логических структурах, делающих возможным язык как «говорение истины».
Наконец, бурное развитие теоретической лингвистики как науки в ХХ в. и, в частности, достижения трех основных школ лингвистического структурализма (Пражской, Американской и Копенгагенской) привели к постановке вопроса о формальной структуре языка, науке о языке, отличной от традиционной грамматики. Бурное развитие структурализма во Франции (особенно в этнографии, литературоведении, медиевистике, психоанализе, неомарксизме и т.д.) обусловило переосмысление теоретических оснований этих наук, их относительную автономизацию от естествознания и нравственно-политической философии.
Косериу публикует свой трактат «Синхрония, диахрония и история. Проблема языкового изменения» на испанском языке в 1958 г. Критикуя абсолютизацию Соссюровского противопоставления «синхронии» и «диахронии», исторического и структурного, лингвист достигает «синтеза двух противоположных направлений» «в результате критического пересмотра их основных положений и выявления в них рациональных элементов» [1. С. 127]. Фуко с его книгой «Слова и вещи» (1966) Н. Автономова относит к «третьему этапу структурализма», для которого «язык... служит уже не источником методологических схем, сколько метафорой для обозначения некоего общего принципа. тех продуктов культуры, которые в готовом виде кажутся несоразмеримыми...» [2. С. 11]. Таким образом, мы можем отметить близость методов этих «позднеструктуралистских» авторов: для обоих философов речь идет о поиске принципов синтеза противоположных позиций для преодоления апорий и антиномий, унаследованных от «больших теорий» прошлого.
Косериу отмечает, что когда предъявляется требование сделать науку о языке точной наукой, предлагается заимствовать методы точных (физических) наук. Ведь тот же Соссюр не скрывал своего стремления превратить лингвистику в науку, подобную математике. «На самом деле, - пишет он, определенная наука является точной не потому, что она физическая наука, а потому, что она соответствует природе своего метода. Науки о культуре обладают точностью своего типа, и уподоблять их физическим наукам (наукам другого типа) - это значит превратить их в . «лженауки» [3. C. 272]. Тот тип причинности, который соответствует естественным наукам, в лингвистике неприменим.
В предисловии к английскому изданию «Слов и вещей» Фуко также сетует на то, что престиж гуманитарных наук во Франции значительно упал из- за признания естественнонаучного знания единственным идеалом научности. Он отмечает, что сложно применять традиционные методы для определения причинности в эмпирических науках: объяснять изменения духом времени, степенью технологического развития и т.п.
Вопрос о наследии классической философии ставится как Фуко, так и Косериу. Возрождение интереса к классике продиктовано здесь критикой натурализма. Дело в том, что структурализм и позитивизм продолжали носить черты, присущие натурализму и антропологизму. Археология Фуко, ставит заново критические вопросы Канта (за исключением последнего из них: «что есть человек?») и опирается на критическое наследие классики в противовес натуралистической интерпретации той же классики в виде прогрессиз- ма и объективизма. В отличие от философской классики, Фуко настаивает на принципе прерывности, идущем из французской эпистемологии (Ж. Кавайес, Ж. Кангилем, Г. Башляр ).
Методы Фуко и Косериу являются, таким образом, не полностью структуралистскими, а черпают у классики ее интерес к смыслу, бытию и истории.
Бытие языка
Язык как по замыслу Фуко, так и по замыслу Косериу не сводится к его функциональности. Вопрос о бытии языка напрямую связан с вопросом об условиях возможности языка в культуре. В эволюции своей мысли от «Слов и вещей» к «Археологии знания» Фуко отказывается от изначального представления об эпистеме, служащей привязкой языка к знанию, показывая, что человек живет в культуре и что в культуре нет безусловных значений. История («археология») языка, как по Фуко, так и по Косериу, служит единственным путем к языковой реальности.
Как Фуко, так и Косериу ставят на первый план эмпиричность, противопоставляя ее спекулятивным антиномиям. Историчность знающих, по Фуко и по Косериу, ничем не отличается от историчности говорящих. Не существует «трансцендентальной» инстанции, с точки зрения которой мы можем строить науку о языке, как это происходит в обычной лингвистике. Каким же образом мы можем говорить о языке вообще, тогда как мы имеем дело с множеством эмпирических языков, которые, к тому же, могут быть рассмотрены с точки зрения различных типологий? Также мы можем спросить о том, каким образом происходит отбор знаний в рамках эпистем. Ведь, например, «археология» Фуко и отличается от истории наук тем, что она не делает различия и не строит иерархических и генеалогических отношений между философскими, юридическими и естественнонаучными текстами.
Важно, что Косериу подчеркивает тот факт, что язык является не просто одним из социальных фактов, но важнейшим социальным фактом. Язык обладает, согласно Косериу, не надчеловеческой, а межчеловеческой природой. Косериу подчеркивает, что язык является не просто продуктом общества, а «универсальной человеческой деятельностью», «которая осуществляется отдельными индивидами как членами исторических сообществ» [4. С. 166]. В этом высказывании для нас важны все моменты: универсальность, деятельность, историчность. Эпистема в «археологии» Фуко строится также вокруг проблемы языка. Дело в том, что при внимательном анализе «Слов и вещей» обнаруживается, что системообразующей является «классическая» эпистема XVII в., а основой для нее служит, в свою очередь, «Универсальная Грамматика» Арно и Лансло, которая, по Фуко, является своего рода семиотической матрицей классического периода.