Мы разделяем процесс взаимодействия двух стран в сфере массовой информации на три этапа: 1) период китайской революции в 1920--1949 гг.; 2) китайско-советское взаимодействие в области журналистики в 1949--1990 гг.; 3) российско-китайское медиасотрудничество после возобновления отношений двух стран -- с 1991 г. и по настоящее время. Предлагаемое деление позволяет увидеть ключевые тенденции взаимодействия России и Китая в сфере масссовой информации на протяжении всего столетия их существования.
Влияние Коминтерна и СССР на прессу КПК во время китайской революции (1920-1949)
Становление советской власти в России шло в чрезвычайно сложных условиях. «Если смотреть во всемирно-историческом масштабе, -- отмечал тогда В. И. Ленин, -- то не подлежит никакому сомнению, что конечная победа нашей революции <...> если бы не было революционного движения в других странах, осталась бы безнадежной»4. В марте 1919 г. для укрепления этого движения был создан Коммунистический Интернационал.
Под влиянием большевистской революции в Китае получили активное распространение марксистские установки, особенно после появления «Движения 4 мая» в 1919 г. Ли Дачжао и Чэнь Дусю, радикальные интеллигенты-социалисты, стоявшие у истоков создания КПК, инициировали общенациональную кампанию по распространению социалистических идей. В разных местах Китая появилось более 200 газет этой политической направленности. В Пекине и Тяньцзине возникли группы, изучавшие марксизм и русскую революцию (Сян Цин, Ши Чжифу, Лю Дэси (ред.), 1994: 33-34).
К «брожению в умах» в Китае проявил интерес Коминтерн. Весной 1920 г. он направил в Поднебесную своих первых представителей. Наиболее видным среди них был Григорий Наумович Вой- тинский (Зархин) (1893-1953), считавшийся по официальному статусу журналистом русскоязычной газеты «Шанхайская жизнь». Издание появилось в 1919 г. в Шанхае по инициативе российского социалиста Г. Ф. Семешко (Ли Даньян, Лю Цзяньи, 2003:1) и стало для Г. Н. Войтинского прикрытием для реализации политических целей.
Между пекинским правительством и Советской Россией в то время не существовало прямых дипломатических связей. В результате сообщения о России поступали в Китай только через информагентства западных стран. После появления здесь Г. Н. Войтинского такой информации в китайской прессе стало больше - благодаря созданному им китайско-российскому информационному агентству. Оно предоставляло заметки о ситуации в России для таких крупных шанхайских газет, как «Миньго жибао», «Шэньбао», а также еще 30 периодических изданий (Чжан Чжи- хуа, 2004: 75).
До приезда в Китай Г. Н. Войтинский жил в США и даже вступил в американскую компартию. С этой страной у него сохранялись в дальнейшем обширные контакты, пригодившиеся ему для ведения революционной работы уже в Китае. Переехав в Поднебесную, он начал распространять там периодику, финансируемую как Коминтерном, так и советским правительством в западных странах, -- журналы Soviet Russia и International Press Correspondence (Шичуань Чжэньхао, 2006: 40; Ли Даньян, Лю Цзяньи, 2001: 55). Кроме того, Г. Н. Войтинский активно способствовал появлению в Китае информации о зарубежных коммунистических и социалистических партиях. С этой целью он лично готовил для китайской периодики соответствующие по содержанию заметки и статьи (Ли Даньян, Лю Цзяньи, 2001: 55).
Особенно обращал на себя журнал Soviet Russia, издаваемый в США и ставший одним из основных инструментов в агитационно-пропагандистской работе формирующейся в ту пору КПК. Его статьи служили основой для понимания китайскими коммунистами сути большевистской революции -- китайскому читателю становились ближе идеи Ленина и Троцкого. Последний в ту пору еще не был в забвении на родине и активно цитировался в изданиях коминтерновского движения. Что же касается ленинского учения в целом, то оно воспринималось как «единственно правильное» (Шичуань Чжэньхао, 2006: 10, 40--45). Это способствовало постепенному упрочению среди китайских радикальных интеллигентов идеи «движения по российскому пути».
При содействии Г. Н. Войтинского в Шанхае был создан первый кружок КПК. Выпускаемые этим кружком периодические издания также получали финансовую поддержку со стороны Коминтерна. Закрытый по финансовым причинам в мае 1920 г. журнал «Синьцинянь» («Новая молодежь») через несколько месяцев возобновил свои выпуски. При поддержке Коминтерна он в дальнейшем стал органом шанхайского кружка КПК.
На первом съезде КПК (1921) прозвучало указание, что выпуск периодики, книг и брошюр должен контролироваться исполкомом партии (на тот момент временным). Также утверждалось, что ни в каких изданиях «нельзя публиковать статьи, нарушающие курс, политику и решения партии»5. Все эти формулировки тесно пересекались с первым правилом «Условий присоединения к Коммунистическому Интернационалу» (1920), где отмечалось, что пропаганда и агитация должны носить «истинно коммунистический характер». Издания, выпускаемые партией, должны редактироваться надежными коммунистами, приверженными революционному делу6. Положения о духе и принципах партийной печати были схожими (Тун Бин, 2011: 1). И хотя в ту пору молодая КПК еще не присоединилась к Коминтерну, но сразу же оказалась под его сильным влиянием.
КПК официально вошла в Коминтерн в 1922 г. и была признана китайским отделением Коминтерна. Тогда же вновь прозвучало, что вся ее периодика должна всецело подчиняться ЦК партии7.
Сама китайская компартия не только публиковала документы, соответствующие духу Коминтерна, но и неуклонно выполняла его политические требования. На втором съезде КПК (1922) были озвучены главные цели партии: разгром империализма и различных оппозиционных групп, а также осуществление революции. Эта формулировка Коминтерна. Для расширения влияния КПК тогда же было решено создать ее еженедельную газету, получившую название «Сян Дао» («Наставление»). В редколлегию издания вошли такие коммунисты-руководители, как Цай Хэсэн, Цюй Цюбай и Юнь Дайин, готовившие к печати большую часть статей.
После советско-китайского конфликта 1929 г., связанного с ситуацией на Китайской военной железной дороге (КВЖД), дипломатические отношения между СССР и Китаем были разорваны. Однако в том же году ленинское высказывание о том, что «газета -- это не только коллективный пропагандист и коллективный агитатор, но также и коллективный организатор», получило известность среди членов КПК. В 1930-е гг. эта формулировка все больше распространялась в партийной среде (Лян Дэсюэ, 2019: 56--62).
В апреле 1942 г. формат «Цзефан жибао» -- органа КПК -- был изменен, чему способствовала ленинская идея. Она определила и всю содержательную концепцию газеты (Ли Цзинцюань (ред.), 2008: 252). После этого ленинский принцип укоренился в практике всей китайской партийной прессы, а также стал составной частью общей теории КПК (Ли Цзинцюань (ред.), 2008: 250).
Китайско-советское взаимодействие в области журналистики (1949-1990)
В 1949 г. в Китае пришла к власти компартия. Сложившаяся международная обстановка не позволяла ей надеяться на помощь западных правительств. Именно поэтому руководство КПК стремилось к установлению дружеских отношений с СССР. Тогда же китайские руководители выдвинули дипломатический лозунг «Держаться одной стороны». Они готовы были поддерживать Советский Союз во всех его начинаниях. СССР в условиях продолжавшейся «холодной войны» также воспринимал Китай как своего ближайшего союзника.
В феврале 1950 г. министры иностранных дел двух стран Чжоу Эньлай и А. Я. Вышинский подписали «Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи между СССР и КНР». Он был принят сроком на 30 лет, но с возможностью пролонгации. В Китае тесное взаимодействие двух стран было зафиксировано даже в Конституции, принятой на 1-й сессии Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) в 1954 г. (Лукин (ред.), 2013: 217).
В Поднебесной в те годы одним из самых популярных был лозунг «Сегодняшний СССР -- завтрашний Китай». Советский Союз тогда действительно был образцом для Поднебеной как в деле политического воспитания, так и в сфере развития экономики. Китайцы перенимали у СССР и профессиональные навыки работы в области массмедиа.
Ключевую роль в развитии этого процесса сыграла газета «Жэньминь жибао» -- официальный печатный орган КПК. 4 января 1950 г. она выпустила даже специальное приложение, посвященное опыту советской журналистики и получившее название -- «Синь- вэнь гунцзо» («Журналистика»). В этом приложении было опубликовано около 30 статей Ленина, Сталина и других советских политических деятелей, в которых шла речь о задачах советской печати. Кроме того, спустя четыре года газета «Жэньминь жибао» начала издавать «Альманах “Правды”». В нем печатались избранные статьи из газеты «Правда», переведенные на китайский язык. Альманах выходил дважды в неделю с целью заимствования советского медиаопыта. Всего вышло 200 номеров (Фан Ханьци (ред.), 1999: 165).
В начале 1954 г. делегация «Жэньминь жибао» посетила редакцию «Правды». Это была первая поездка китайских журналистов в СССР. Аналогичную поездку совершила и делегация радиожурналистов. По возвращении в КНР они выпустили книгу «Опыт работы советского радиовещания» (У Тинцзюнь, 2011: 103). В конце того же года в СССР приехали представители китайского информагентства «Синьхуа» -- с целью посещения ТАСС. Результатом стало появление еще одной книги -- «Опыт работы ТАСС» (У Тинцзюнь, 2011: 103).
Уезжая из СССР, представители «Жэньминь жибао» договорились с редакцией «Правды» об ответном визите. Через несколько месяцев, в октябре 1954 г., Китай посетили двадцать журналистов «Правды». В течение месяца советская делегация провела более 50 встреч с представителями не только пекинских, но и региональных СМИ. Спустя некоторое время редакция «Жэньминь жибао» выпустила в свет книгу «Опыт печати Советского Союза», составленную на основе проведенных конференций и форумов. Через год с ответным визитом в Китай приехала и делегация работников советского радиовещания (Фан Ханьци (ред.), 1999: 165, 166).
Контакты в сфере журналистики не ограничились только медиапрактикой. В первой половине 1950-х гг. подверглась изменениям вся китайская система журналистского образования.
В соответствии с документом Министерства высшего образования Китая о деятельности основных высших учебных заведений и специалистов (1954), помощь со стороны советских экспертов считалась необходимой для улучшения вузовской работы (Шэнь Чжихуа, 2015: 174). Поэтому советских преподавателей приглашали для чтения лекций в пекинский Народный университет и шанхайский Фуданьский университет -- первые китайские вузы, в которых журналистика была введена в учебные программы. В 1954 и 1955 гг. СССР отправил завкафедрой журналистики Киевского университета И. Н. Слободянюка и несколько его коллег из других советских вузов в Китай для преподавания журналистики (Чжао Юймин, Фэн Фань, 2018: 160). Одновременно на китайский язык переводились монографии советских исследователей по вопросам журналистики. Одним из них стало учебное пособие того же И. Н. Слободянюка «Из истории партийной и советской печати (Лекции, прочитанные в Высшей партийной школе при ЦК КПК)».
Когда в 1954 г. в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПК возникло отделение подготовки журналистских кадров, курс истории китайской печати стал одним из главных в его учебной программе (Динг Ганьлинь, 2007: 28). В основу курса были положены советские тексты, переведенные на китайский язык и вышедшие в сборниках с весьма характерными названиями «Собрание сочинений большевиков» и «Сборник о печати (по материалам партийной школы ЦК ВКП)» (Динг Ганьлинь, 2007: 29). Особенно пристальное внимание было обращено к статье В. И. Ленина «Из прошлой истории рабочей печати в России», ставшей едва ли не прямой политической инструкцией для изучения в Китае истории печати (Динг Ганьлинь, 2007:29). Составляющей этой истории стал китайский опыт, описанный в работах Мао Цзэдуна.
Вместе с тем в ходе заимствования советского медиаопыта постепенно наметились проблемы. В Китае все больше обращали внимание на его догматичность. Бросалась в глаза, в частности, однотипность газетных и журнальных заголовков, используемых в советской печати. Все они были короткими, напечатанными в одну строку. Тот же самый подход реализовывал печатный орган ЦК КПК газета «Жэньминь жибао» и другие газеты. Советская пресса, как известно, не нуждалась в рекламе, поскольку для этого не было экономических условий. В китайских печатных СМИ также не было рекламы. Печать в СССР, кроме того, никогда не признавала ошибок: считалось, что их не могло быть априори. «Жэнь- минь жибао» также провозгласила «борьбу за газету, которая никогда не ошибается» (Чэнь Чжанфэн, 2009: 290). Каждый номер советской газеты выходил с обязательной передовицей, по тому же пути шла и китайская пресса (Фан Ханьци, 1999: 167). Кроме того, международные события советские СМИ воспринимали либо как позитивно окрашенные, либо как исключительно негативные. Каких-либо полутонов не было. Точно так же информировали аудиторию все китайские СМИ, включая информагентство «Синьхуа» (Чэнь Чжанфэн, 2009: 290).
Со второй половины 1950-х гг. китайское руководство стало предпринимать попытки обоснования самостоятельного пути развития страны, с учетом уже накопленного опыта строительства социализма. Эти попытки совпали с XX съездом КПСС, состоявшимся в феврале 1956 г. Озвученный на нем закрытый доклад Н. С. Хрущева «О культе личности и его последствиях» вызвал уже неприкрытое раздражение китайских партийных руководителей. В апреле 1956 г. на расширенном собрании политбюро ЦК КПК Мао Цзэдун сделал доклад под названием «О десяти важнейших взаимоотношениях». В нем он потребовал от компартии сочетания традиционных марксистских принципов с реальной китайской практикой, а также указал, что нельзя слепо следовать чужому опыту, в том числе и советскому. Это означало, что китайское руководство готовится прекратить механическое копирование советской модели и начинает поиск собственного пути развития, соответствующего китайским социально-политическим реалиям. Все происходящее предопределило и трансформацию сферы СМИ.