Материал: vestnik-1_2014

youth and beauty generally give, had married a woman whose weak understanding and illiberal mind had very early in their marriage put and end to all real affection for her. Respect, esteem, and confidence had vanished for ever; and all his views of domestic happiness were overthrown [2, p. 159].

В этом комментарии авторская оценка качеств миссис Беннет выражена эксплицитно.

Писательница прямо говорит, что брак мистера Беннета не был счастливым (all his view so domestic happiness were over thrown), что он быстро разочаровался в своей жене и не испытывал к ней любви. Выражение were over thrown использовано писательницей для усиления эмоциональности и выразительности фразы. Слова respect (a feeling of admiration that you have for someone because of their personal qualities, their achievements, or their status), esteem (a feeling of admiration and respect for someone) and confidence (the belief that you are able to do things well) использованы для описания чувств, которые автор считает обязательными между супругами для того, чтобы их брак был счастливым. Такие семейные отношения не могли не сказаться и на отношение дочерей к институту брака, что демонстрирует автор на протяжении всего романа. В первой фразе комментария присутствует ирония, которая создается при помощи устойчивых выражений conjugal (of or relating to marriage or the relationship between husband and wife) felicity и domestic comfort, традиционно имеющих положительную конно-

тацию, и фразы: she could not have formed a very pleasing opinion. Таким образом, функция авторского комментария является информативной и оценочной.

3. В следующем авторском комментарии писательница объясняет привычки, характер и поведение мистера Беннета, а также его отношение к жене.

But Mr. Bennet was not of a disposition to seek comfort for the disappointment which his own imprudence had brought on, in any of those pleasures which too often console the unfortunate for their folly of their vice. He was fond of the country and of books; and from these tastes had arisen his principal enjoyments. To his wife he was very little otherwise indebted, than as her ignorance and folly had contributed to his amusement. This is not the sort of happiness which a man would in general wish to owe to his wife; but where other powers of entertainment are wanting, the true philosopher will derive benefit from such as are given [2, p. 159].

Этот комментарий является одним из редких для рассматриваемого произведения случаев, когда писательница высказывает некую общую идею, выражающую ее собственные жизненные установки и представления: This is not the sort of happiness which a man would in general wish to owe to his wife. По мнению автора, мысль о том, что семейное счастье должно отличаться от того, что мы видим в семье Беннетов, должны разделять все ее читатели. С присущей ей иронией, которая создается при помощи таких слов и выражений, как the true philosopher и will derive benefit, писательница причисляет мистера Беннета к истинным философам и оправдывает его по-

зицию в браке: but where other power sof entertainment are wanting, the true philosopher will derive benefit from suc has are given. Поступив опрометчиво и неразумно в молодости, вступив в брак с хорошенькой, но недалекой простуш-

ФилоЛОГИЯ

кой, мистер Беннет стал философом, научившимся находить радости жизни не только в семейном кругу. В этом комментарии дается оценка качеств мистера Беннета, иными словами, реализуется оценочная функция.

4. В следующем авторском комментарии писательница указывает на то, как Элизабет воспринимает недостатки своих родных, замеченные другими людьми:

To Elizabeth it appeared that, had her family made an agreement to expose themselves as a much as a they could during the evening it would have been impossible for them to play their parts with more spirit or finer success; and happy did she think it for Bingley and her sister that some of the exhibition had escaped his notice, and that his feelings were not of a sort to be much distressed by the folly which he must have witnessed. That his two sisters and Mr. Darcy, however, should have such an opportunity of ridiculing her relations, was bad enough, and she could not determine whether the silent contempt of the gentleman, or the insolent smiles of the ladies, were more intolerable [2, p. 71].

Используя условный оборот с нереальным условием had her family made an agreement to expose themselves as much as they could during the evening-ирезультаттакогоп редположительногоусловия, it would have been impossible for them to play their parts with more spirit or finer success,

автор с помощью этого средства создает эффект иронии. Поведение Дарси и сестер мистера Бингли описывается лексическими единицами, выражающими пренебрежение, насмешку, стремление унизить (insolent – offensive, impudent, ordisrespectful), ridiculing ( ridicule – language or behavior intended to humiliate or mock. Таким образом выра-

жается не только отношение к недостаткам родных Джейн, но и социальное пренебрежение, сословное превосходство. Таким образом, авторский комментарий здесь выполняет оценочную, экспрессивную и эмотивную функции. Экспрессивность и эмотивность достигаются за счет использования лексических средств с соответствующим значением. Оценка достигается благодаря использованию грамматических средств. Характеристика выражена эксплицитно.

5. Пример, в котором авторский комментарий помогает понять взгляды Элизабет на брак. Отказав преподобному Коллинзу, который не вызывал у нее ни малейшего уважения, Элизабет не может понять, как могла ее подруга Шарлотта Лукас согласиться на брак с недостойным человеком.

Elizabeth could never address her without feeling that all the comfort of intimacy was over, and though determined not to slacken as a correspondent, it was for the sake of what had been, rather than what was [2, p. 100].

Актуализаторами испытываемых Элизабет чувств (горечи, недоумения, разочарования) становятся наречие never (at no time in the past or no time in the future), послелог was over, употребление Past Perfect (what had been).

В этом комментарии писательница характеризует чувства Элизабет и ее осуждение поступка подруги. Таким образом имплицитно выражается и авторское отношение к браку по расчету. В этом комментарии реализуется оценочная и экспрессивная функции.

6. Пример авторского комментария, характеризующего мистера Коллинза.

ФилоЛОГИЯ

Mr. Bennet’s expectations were fully answered. His cousin was as absurd as he had hoped, and he listened to him with the keenest enjoyment, maintaining at the same time the most resolute composure of countenance, and, except in an occasional glance at Elizabeth, requiring no partner in his pleasure

[2, p. 47].

Писательница дает оценку личности Коллинза (absurd:

1) at variance with reason; manifestly false; 2) ludicrous; ridiculous), описывая в своем комментарии то впечатление, которое он произвел на мистера Беннета. Одновременно она указывает, что точно такое же впечатление он произвел и на главную героиню романа – Элизабет. Автор разделяет мнение двух своих героев – девушки и ее отца, и их точка зрения во многом близка к авторской. В данном комментарии иронический эффект создается за счет неожиданного утверждения, что мистер Беннет получал истинное удовольствие the keenest enjoyment (the keenest – very strong, enjoyment – pleasure that you get from an activity or experience) от глупости и напыщенности своего родственника. Слово expectations (hope), несущее, как правило, положительные коннотации, относится к ожиданию не самых лучших качеств от кузена, что также создает иронический эффект. В контексте с эксплицированной оценкой авторский комментарий выполняет оценочную функцию.

7. Следующий комментарий, посвященный описанию мистера Коллинза, доказывает, что точка зрения мистера Беннета и Элизабет близка к авторской:

Mr. Collins was not a sensible man, and the deficiency of nature had been but little assisted by education or society; the greatest part of his life having been spent under the guidance of an illiterate and miserly father; and though he belonged to one of the universities, he had merely kept the necessary terms, without forming at it any useful acquaintance [2, p. 48].

В этом авторском комментарии вся информация о персонаже выражена эксплицитно, автор прямо дает оценку особенностей его характера и образования. Здесь используется стилистический прием сарказма, при помощи которого писательница создает непривлекательный образ своего героя. Эффект сарказма достигается за счет использования эпитетов с отрицательной коннотацией: not a sensible (having or showing good sense or judgment) man, the deficiency (a lack or in sufficiency; short age of nature), anilliterate (unable to read and write uneducated, ignorant, or uncultured) and miserly father, а также указания на то, что этот человек не смог использовать во благо даже университетское образование. Характеристика дана эксплицитно. В данном отрывке авторский комментарий выполняет оценочную и информативную функции.

8. Муж миссис Хэрст описывается весьма иронично:

She had very little notice from any but him. Miss Bingley was engrossed by Mr. Darcy, her sister scarcely less so; and as for Mr. Hurst, by whom Elizabeth sat, he was an indolent man, who lived only to eat, drink, and play at cards; who, when he found her to prefer a plain dish to a ragout, had nothing to say to her [2, p. 24].

Мистер Херст живет только для того, чтобы eat, drink, playatcards; автор отмечает пустоту повседневного существования мистера Херста, отсутствие более сложных

интересов, чем игра в карты, еда. He lived only to eat, drink and play at cards.

Вэтом авторском комментарии обстоятельство цели создает эффект гиперболы (live donly to eat, drink, and play at cards), подчеркивающей незначительность описываемого персонажа и делающей авторский комментарий еще более ироничным и даже саркастическим. Характеристика дана эксплицитно. В этом отрывке авторский комментарий выполняет характерологическую функцию.

9. Супруги Лукасы в авторском комментарии.

Вследующем комментарии раскрываются особенности характера и поведения четы Лукасов, узнавших, что их дочь выходит замуж за человека, который впоследствии унаследует имение их соседей:

Lady Lucas began directly to calculate, with more interest than the matter had ever excited before, how many years longer Mr. Bennet was likely to live; and Sir William gave it as his decided opinion, that whenever Mr. Collins should be in possession of the Longbourn estate, it would be highly expedient that both he and his wife should make their appearance at St. James’s [2, p. 85].

Писательница показывает, что перспектива получения богатства затмевает добрые чувства к соседям и ближайшим друзьям, и Лукасы хладнокровно высчитывают, когда может умереть их сосед. Этот комментарий содержит иронию, и автор имплицитно выражает в нем свое отношение к людям, ставящим деньги на первое место. Характеристика выражена имплицитно. Кроме того Sir и Lady – вокативы, указывающие на принадлежность Лукасов к аристократии

(Sir – a gentleman of high social status, Lady – woman with proprietary rights and authority, as over a manor). Упоминается также дворец St. James’s, резиденция британских монархов, принимающих в этом дворце аристократов. В данном примере авторский комментарий выполняет характерологическую и оценочную функции.

10. Авторский комментарий раскрывает мысли и чувства их дочери Шарлоты:

Without thinking highly either of men or matrimony, marriage had always been her object; it was the only provision for well-educated young women of small fortune, and however uncertain of giving happiness, must be their pleasantest preservative from want. This preservative she had now obtained; and at the age of twenty-seven, without having ever been handsome, she felt all the good luck of it [2, p. 85].

Писательница с полным сочувствием и пониманием раскрывает жизненную позицию тысяч таких, как Шарлота Лукас, противопоставляя ее Элизабет и ее старшей сестры Джейн, которые превыше всего ставят истинные чувства и не готовы выйти замуж по расчету. В этом комментарии содержится указание на социальный ста-

тус Шарлоты: well-educated young woman of small fortune.

Видимо, Джейн Остин выражает мнение Шарлоты и подобных ей девушек it was the only provision, а сама Джейн Остин брак без взаимной склонности отвергла. Характеристика выражена эксплицитно. В этом примере авторский комментарий выполняет оценочную функцию.

Проведенный анализ авторских комментариев в романе Джейн Остин «Гордость и предубеждение» позволяет сделать следующие выводы.

Вромане Джейн Остин использует только один вид авторского комментария, а именно внутритекстовый. Среди примеров внутритекстового комментария мы обнаружили комментарий-рассуждение; комментарий, анализирующий мотивы поведения персонажей; комментарий шутливого, иронического характера, высмеивающий претенциозность. Лирические отступления в романе Джейн Остин отсутствуют.

Вавторском комментарии Джейн Остин довольно ярко отражается отношение автора к своим героям, она отдает свои симпатии благородству, мягко вышучивает ограниченность, негодует против снобизма.

Особенностью романа «Гордость и предубеждение» является такая организация повествовательного дискурса, в котором большое место уделено диалогической речи персонажей, благодаря чему читатель сам может делать выводы о характере, уме, мировоззрении, чувствах и нравственных принципах героев романа. В нем есть место и несобственно-прямой речи, интеркстуальным включениям и монологам.

УДК 811.134.2

ФилоЛОГИЯ

Все разновидности дискурса мастерски сбалансированы с авторскими комментариями.

При анализе авторского комментария в романе Джейн Остин были отмечены следующие стилистические приемы: метафора, ирония, гипербола, эпитеты, импликация, сравнение, сарказм.

Богатый спектр художественных средств позволяет Джейн Остин убедительно раскрыть важнейшую для нее идею: выбор спутника жизни должен основываться на взаимном уважении, душевной близости партнеров, а не на учете высокого дохода и социального статуса.

1. Палий А. А. Основные черты поэтики Джейн Остин и ценностные характеристики ее произведений. Омск: Изд-во ОмГПУ, 2003. 211 с.

2. Austen Jane. Pride and Prejudice. London: Wordsworth Classics. 1999. 265 с.

© Егоренкова Л. А., Палий А. А., 2014

М. В. Кутьева

M. V. Kutieva

В статье рассматриваются различия в структуре зооморфного когнитивного кода испанской и русской языковой картины мира, представленного стереотипными фауническими образами-эталонами, выполняющими прагматическую и аксиологическую функции в обиходном узусе.

Ключевые слова: стереотип, образ, эталон, ассоциация, языковая картина мира, зооморфный код, вербальное мышление.

The article describes the differences in the structure of the zoomorphic cognitive code of the Spanish and Russian linguistic picture of the world, represented by stereotypical images-etalons of fauna, which carry out pragmatic and axiological functions in everyday usage.

Key words: stereotype, image, etalon, association, linguistic picture of the world, zoomorphic code, verbal thinking.

Современная лингвистика утверждает, что каждая лингвокультура располагает своим зооморфным кодом. Этот код базируется на тенденции наделять лексику, восходящую к миру фауны, вторичными антропоморфными значениями. Это свойство языкового мышления универсально для всех языков – таков древнейший антропоморфный языковой механизм вербальной концептуализации действительности.

При формировании вторичных образных значений, релевантных в отношении национально-культурной специ­ фики мышления, происходит ослабление предметных (денотативных) долей значения слова и актуализация потенциальных, латентных, периферийных смыслов, описывающих в основном внешность и/или характер человека: агрессивность, глупость, хитрость, жадность и т. п. Фауническая, как и растительная, метафора пользуется ассоциативно-образными ресурсами, сформировавшими-

ся в языковом сознании носителей языка, исходя из специфики их мировосприятия и мироощущения. Самобытные комплексы специфических ассоциаций, вызываемые словами одного и того же логического содержания у представителей разных лингвокультур, крайне редко совпадают полностью. Полное совпадение обязательно базируется на прецедентном тексте, например, на библейских выражениях, распространившихся по всему свету.

Каково же происхождение ассоциаций? Почему они, выступая реакцией на одни и те же слова-стимулы, столь разные у разных народов?

В основном информацию о мире поставляют человеку его зрительные нервы. В меньшей степени – слуховые (ухает, как сыч, брешет, как собака, пищит, как комар, воет, как волк). Но дело не столько в канале поступления информации, сколько в способах ее интерпретации. Рискнем за-

ФилоЛОГИЯ

явить: в способах ее искажения, ибо, с нашей точки зрения, любая трактовка явлений мира – причем трактовка не только индивидуумом, но и целым этносом, – это обязательное переиначивание, перекраивание на свой лад, в соответствии со своими нравами, и шире – в соответствии с довлеющей над мировосприятием, впитанной под влиянием языкового коллектива картиной мира. Нам близка позиция В. М. Каменской, которая заявляет: «Выбор того или иного образа-мотива метафоры связан с системой стереотипных эталонов, принадлежащих картине мира как глобальному образу, на который опирается человек…» [1, c. 7].

Рассматривая фразеологизмы, можно выявить вторичные значения зоонимных номинаций, не отраженные в толковых словарях. Ведь существующие толковые и двуязычные словари, как правило, анализируют и кодифицируют семантику слова в отрыве от фразеологического контекста. Так, испанское фразеологическое выражение no es ningún rana буквально переводится с испанского языка на русский «он совсем не лягушка». Такой перевод ничего не проясняет для нас по поводу характера и личностных качеств названного лягушкой персонажа или персонажа, у которого с лягушкой нет решительно ничего общего. Оказывается, этот фразеологический оборот означает «он совсем не глуп»[2]. Делаем вывод: лягушка ассоциируется в испанской лингвокультуре с глупостью, с плохой реакцией, замедленностью, тенденцией «застывать» в нерешительности, квакая что-то бессвязное, глупое. Зоонимные образы-эталоны, подобные нашей лягушке, представляют собой уникальный в своем роде плод и результат лингвокреативной деятельности языкового коллектива, выступают в качестве репрезентации процессов мышления в языковой форме, становясь предметом изучения в когнитивной лингвистике. В последнее время предпринимаются попытки систематизации стереотипных эталонных национальных лексем-образов и лексем-симво- лов в новых лингвокультурологических словарях, что позволяет говорить о зарождающейся сопоставительной, межъязыковой лексикографии метафоры, символа, образа.

Когнитивные ассоциации и трактовки повадок неодинаковы у представителей разных народов. Так, испанцы говорят: mas aburrido que un mono, mas aburrido que la ostra – более скучающий, удрученный, чем обезьяна; более скучающий, удрученный, чем устрица. У не-испанцев может возникнуть вопрос: отчего же это скучают ваши обезьяны? Почему их быт скучнее, чем жизнь других животных? Выражение mas aburrido que un mono достаточно продуктивно и широко используется журналистами. Так, заглавие одной из статей в электронном издании “Libertad digital” отсылает нас к рассматриваемому фразеологизму: “Bono se aburre como un mono” (буквальный перевод: «Боно скучает, как обезьяна» [3]. А в ответ на реплику президента США Б. Обамы о том, что В. В. Путин похож на скучающего школьника на задней парте один из разгневанных испанских читателей, напрочь отбросив каноны политкорректности и этики, замечает в комментариях к заметке, что это не Путин – скучающий отрок, а Обама – скучающая обезьяна, так как мистер Путин не дает ему его любимый банан: “Quien es unmono aburrido es Obama porque Mr. Putin no le da su banana favorita…” [4].

Испанский фразеологизм о скучающей обезьяне показывает: испанское языковое мышление волюнтаристски

Расхождения относительно лисы актуальны именно при сравнении русского и испанского языков. Если взять, к примеру, итальянский, то тут будет больше общего. Так, сравнивая русский и итальянский языки, М.Яшина пишет: «Семный анализ слов “лиса” и, соответственно, “volpe” показывает, что в обоих случаях присутствует потенциальная сема “хитрость”, которая реализуется в сочетаемости этих слов и при их использовании в переносном значении (“хитрый как лиса”, “Ну ты и лиса!” – “furbo come una volpe”, “Ma sei una volpe!”). В

случае же со словом “собака” (“cane”) потенциальные семы не совпадают: в итальянском языке это животное символизирует одиночество (“solo come un cane”), в русском же преданность или отрицательные качества (“ух, собака!”). Как правило, в словах-эквивалентах из разных языков различаются именно потенциальные семы, или, как их еще называют, виртуэмы, потому что именно они выражают культурные особенности, традиции народа» [8, с. 63–64].

Из-за различия культурологических и этнических особенностей фразеологизмы с зоонимическим компонентом часто содержат некий когнитивный элемент семантики, который понятен и очевиден только носителям данной, обслуживаемой данным языком культуры, но вызывает недоумение у носителей иных языков. Немотивированными и неясными представляются для инокультурных и иноязычных почитателей русского языка такие наши идиоматичные речения, как мокрый как мышь, дуться как мышь на крупу

или рак опoротый – неряшливо одетый человек. Одно и то же название животного может встречаться в оборотах как с положительной, так и с отрицательной оценкой.

Русский оборот как корове седло перевести на испанский язык можно, но для этого придется выбрать другого представителя фауны, а именно ослицу: como a la burra las arracadas/как ослице серьги с подвесками. Оба фразеологизма наделены одним и тем же значением – совсем не подходит кому-либо (о должности, занятии, аксессуарах, одежде). Оба ярко транслируют эту семантику адресату. Национально-специфичным представляется нам опорный образ. Лингвокультурологический анализ показывает, что корова в деревенской жизни – это преимущественно источник молока и мяса, а ослица – тягловое животное. «Требовать» чего-либо еще от этой скотины: пытаться надевать на нее седло для поездок, как на лошадь, или украшать ее серьгами – было бы тщетно. Забавно, что во французском языке бытует идиома vache espagnole/испанская корова в значении «дурной, нелепый, несуразный», а в испанском языке нашла себе место una vaca suiza/швейцарская коро- ва – пышногрудая, грудастая женщина. Дятел – в русском языке стереотипный эталон дурака, в испанском pájaro carpintero – это пестро разряженный человек.

Toro/боевой бык – это мощнейший, доминантный в испанской языковой картине мира концепт, подразумевающий отвагу, красоту, неудержимую энергию, силу, стойкость – чуть ли не все качества человека, о которых мужчина/macho может только мечтать. Иллюстрацией этого утверждения служит испанское речение-шутка «El buey es el esposo de la vaca y el toro es su amante» (Рабо-

чий бык (вол) – это муж коровы, а боевой бык (toro) – это ее любовник). Есть в этом концепте и трагедийная составляющая. Так, известный испанский поэт Мигель Эр-

ФилоЛОГИЯ

нандес пишет о себе: “Como el toro he nacido para el luto / y el dolor” (Как боевой бык, я рожден для траура и боли)

[9].По словарю символов, «el toro es la fuerza incontrolada sobre la cual una persona evolucionada tiende a ejercer su dominio» (боевой бык toro – это неконтролируемая сила, над которой эволюционировавший человек пытается одержать верх). А также: “El toro evoca la idea de potencia y de fogosidad irresistible” [5] (toro связан с идеей мощи и страстности (огненности), которой невозможно противостоять). По данным этого же источника, toro ассоциируется с дождем и громом со времен глубокой архаики, так как

ибык, и дождь – это оплодотворяющие природу силы.

Вотношении сложности концепта toro/бык в испанском вербальном мышлении показательно замечание С. Г. ТерМинасовой о том, как в поэзии с боевым быком может сравниваться мужчина: «он и клеймен, и страдает, и обливается кровью, и побежден тореадором-возлюбленной». Исследовательница отмечает, что, переводя стихотворение Мигеля Эрнандеса на тему любви, представленной как коррида, переводчик Л. Г. Герценберг оставил словоtoro без перевода, снабдив сонет примечанием: «слово toro оставлено в переводе из-за неуместных здесь коннотаций русского слова бык» [10]. Такое решение обусловлено мощным этнокультурным символизмом его вторичной номинации, давлением эталонной стереотипии образа. «Самой коварной, трудной

иопасной становится комбинация языкового и культурного барьеров, когда их представляют слова «эквивалентные», то есть имеющие одно и то же значение в разных языках

исоотносимые с одним и тем же предметом или явлением реальности, по-разному осознанным в народных культурах» [10]. Часто при переводе именно эквивалентных слов точный перевод невозможен.

Виспанском языке со словом toro имеется около двухсот идиом. Тавромахия, то есть искусство боя бы- ков, – важнейшая составляющая испанской культуры, имеющая глубокие исторические корни. Коррида – спец- ифически испанское и чрезвычайно многоплановое явление. Она пронизывает национальное сознание испанцев, присутствует во всех проявлениях их жизни, что, естественно, закрепилось в языке: слово toro наделено весьма разветвленной парадигмой переносных смыслов, концептуальных метафор, в основном политических и эротических. Переносные смыслы развиваются в обширной идиоматике, огромном количестве устойчивых сочетаний со словом toro/боевой бык [11, с. 3]. Современные СМИ считают, что неофициальным символом России стал медведь. Н. Гоголь сравнивал Россию с птицей-тройкой, а Блок – с кобылицей: «Летит-летит степная кобылица / и мнет ковыль. / И снова бой. / Покой нам только снится…». Испанию уподобляют боевому быку: «El negro toro de España, / libre al sol del redondel. / Que nada puede doblarlo, / que nadie puede matarlo, / porque toda España es él» и «Ese toro metido en las venas / Que tiene mi gente»

[12].Предлагаем следующий перевод этой поэтической строфы: Черный бык Испании, / свободный под солнцем арены. / Ничто не может сломить его, / никто не может убить его, / потому что вся Испания – это он. О боевом быке Альберти также с восторгом скажет: «Этот бык, что живет в жилах моего народа».