Материал: vestnik-1_2014

ванности: неудовольствия, связанного с необходимостью прервать интересное занятие, дискомфорта от неудобной одежды, чувства внутренней необходимости противопоставить себя взрослому.

Дальнейшее взросление и развитие приводит к возникновению межличностных отношений, в ходе которых вырабатываются навыки социального взаимодействия. Происходит выделение себя и партнера в качестве самостоятельных объектов общения, что позволяет ребенку дифференцировать свои переживания «как существующие отдельно от окружающего мира» [2, с. 185]. Чем старше человек, тем более он способен познавать конфликтующие элементы, которые объясняют симптомы, противоречия и внешние конфликты и, по мнению Карен Хорни, «тем более запутанной становится картина из-за числа и разнообразия противоречий», что подводит нас к вопросу: «существует ли какой-нибудь базисный конфликт, лежащий в основе всех частных конфликтов и действительно ответственный за них?» [3]. Другими словами, каковы те признаки, которые, с одной стороны, являются общими для таких явлений, как столкновение отдельных личностей или внутренних мотивов, внутрисемейные трения, конкурентная борьба монополий, гражданские войны, военные перевороты и т. д., а с другой – позволяют выделять конфликтные явления из всего многообразия явлений окружающей нас действительности? И может быть, ввиду возможного отсутствия таких общих признаков, отсутствует необходимость создания единой универсальной теории конфликта, применимой к разнородным конфликтным явлениям?

Философия с давних времен искала ответы на вопросы о законах сосуществования людей и народов, о причинах войн, вражды, раздоров, столкновений. И несмотря на то, что идеи, высказанные по поводу конфликта Эпикуром, Платоном, Аристотелем, Макиавелли, Гоббсом и другими мыслителями не были развернуты в целостную теорию, без них невозможным было бы систематизированное оформление представлений о конфликте, начавшееся лишь в XX веке, поскольку теоретическое понимание возможно лишь в том случае, когда многообразие единичностей сводится к общему и постигается как форма проявления этого многообразия.

Для Г. Зиммеля, автора термина «социология конфликта», общество – это бесчисленное множество взаимодействий, из которых наиболее важным является борьба. Само предназначение жизни есть «борьба в абсолютном смысле, охватывающая относительное противопоставление борьбы и мира; абсолютный же мир, который, быть может, точно так же включает в себя это противоречие, остается божественной тайной» [4, с. 514]. Вся история культуры, по мнению Зиммеля, может быть осмыслена как хроника конфликтов и примирений. Каждый отдельный человек отличается от другого, «его бытие и деятельность по форме или содержанию, или тому и другому вместе, присущи лишь ему одному, а бы- тие-иным имеет позитивный смысл и ценность для его жизни» [5, с. 589]. Вместе с тем нет ни одного внешнего определения отдельности человека, будь то одиночество, ответственность или свобода, которое не зависело бы от взаимодействия двух или немногих человек. Во взаимо-

КОНФЛИКТОЛОГИЯ

действие вступают два или более индивида, но оно есть даже и там, где, на первый взгляд, видно лишь одностороннее воздействие. Важным представляется указание Зиммеля на тот факт, что при всем различии интересов

ицелей, преследуемых людьми, социальные формы интеракции, в которых эти интересы и цели находят свое воплощение, могут быть идентичными, а совпадающие интересы и цели могут воплощаться в различных формах.

Описывая различные формы обобществления, Зиммель «обнаруживает его даже там, где, как казалось большинству его современников, есть только противоположность социальности, т.е. в споре, вражде, конкуренции» [5, с. 591], поскольку не считает солидарность общим признаком различных форм социального взаимодействия. Ту же мысль мы находим и у Э.В. Ильенкова, когда он говорит о том, что однородные явления не обязательно должны обладать «фамильным сходством», – общее в них может выражаться и в виде различий, даже противоположностей, делающих особенные явления дополняющими друг друга компонентами целого, вполне реального «ансамбля» [6, с. 276]. Отсюда следует вывод о том, что конфликт не может существовать безотносительно к другим формам, как

ипоследние не могут существовать без корреляции друг с другом, следовательно, конфликта «в чистом виде» не существует. Интересно предположение Зиммеля о том, что биполярность не является общим признаком конфликтных отношений, в конфликте может присутствовать третья сторона (приглашенная или неприглашенная).

Исследования Зиммеля по проблемам конфликта, конкуренции и борьбы составили целое научное направление, ориентированное на анализ различного вида противоречий в общественной жизни. Вслед за Зиммелем конфликт как одну из форм социального взаимодействия рассматривает Льюис Козер, различая конфликт и враждебное (антагонистическое) отношение. Последнее, по мнению Козера, представляет собой «только предрасположенность к действию» [7, с. 60], а предрасположенность не всегда выливается в действие, т. е. в конфликт. Если Зиммель настаивает на том, что конфликт является составляющей всех социальных отношений и выполняет позитивные функции, поскольку ведет к восстановлению единства и равновесия группы, то Козер задает, на наш взгляд, вполне резонный вопрос: «если конфликт объединяет, то что разъединяет?»,

идалее: «можно ли считать, чтоконфликты по поводу разных проблем будут одинаково влиять на данное отношение

ичто структуры любого типа одинаково выиграют от конфликта?» [7, с. 98]. Ставя под сомнение тезис Зиммеля о позитивной функции как общем признаке любого конфликта, Козер, по сути, говорит о недопустимости механического переноса общих закономерностей на отдельные конфликтные ситуации, наделенные единичными признаками.

Роберт Парк называет конфликт не просто формой социального взаимодействия, а его состязательной формой, в которой контакт является обязательным условием [8]. К общим признакам любого социального конфликта Парк относит его осознанность субъектами конфликта, и, как следствие, принятие решения, определяющее рациональность их поведения. Дискуссионный (и на сегодняшний день) вопрос о возможности выделения в качестве осо-

КОНФЛИКТОЛОГИЯ

бенного зоологического конфликта может быть рассмотрен в контексте социально-экологической концепции Парка, исходным пунктом которой послужило представление об обществе как о «глубоко биологическом феномене», а процесс социального изменения воспринимался как движение от конфликта к согласию [9]. В основе всего социального развития лежит «биотический» уровень общества, он и определяет социальную организацию. Социальная эволюция представляется Парком как движение от биологического к культурному уровню, которое направляется конкуренцией, принимающей различные формы в ходе эволюции и достигающей на культурном уровне оптимума — «соревновательной кооперации» [9]. Именно конкуренция более всего придает сообществу характер организма, формируя его структуру и регулируя последовательность нарушения и восстановления равновесия в развитии. Каждая фаза социального развития (экологическая, экономическая, политическая и культурная) является результатом предшествующих и воплощением определенной и особенной формы конкуренции: борьбы за выживание на биотическом уровне, конфликта, адаптации и ассимиляции. На политическом уровне конкуренция представляется как конфликт, контроль и регуляция которого осуществляются средствами политики с целью установления социальной солидарности. Таким образом, в соответствии с концепцией Парка особые формы конкуренции обособляются, выступая собственным самоотрицанием, вследствие чего преодолеваются в дальнейшем развитии общества, в то же время экономический, политический и моральный порядок являются фактически сублимированными формами биотической конкуренции.

Итак, можно выделить следующие исходные положения конфликтологической парадигмы, основанной на понимании конфликта как формы социального взаимодействия:

а) конфликтность – это естественное состояние любой социальной системы;

б) любой социальный конфликт представляет собой не просто противоречие, возникшее между определенными социальными субъектами, а такое противоречие, которое так или иначе ими осознано и оценено.

Исходя из данных постулатов, представители субъек- тно-деятельностного подхода рассматривают социальный конфликт как «социальное противоречие на стадии его реального разрешения вовлеченными в него субъектами» [10]. В этом аспекте субъекты конфликта с помощью собственных устремлений и усилий используют механизмы и средства снятия существующих между ними противоречий. Однако возникает вопрос: если мы сталкиваемся с неразрешимым противоречием или субъекты не могут (или не хотят) его разрешать, будет ли такое противоречие конфликтом? И если, по мнению А. В. Дмитриева, любой конфликт «предполагает определенное соприкосновение и коммуникацию сторон», поведение которых «предусматривает конкретные выгоды за счет друг друга» [11, с. 13], то на основании какого признака внутриличностный конфликт может быть отнесен к классу конфликтных явлений? Только на основании того, что участники конфликта «определяют его как таковой» [11, с. 13]?

Второй путь, по которому можно пойти в решении проблемы поиска оснований для отыскания общего в от-

дельных состояниях, явлениях или процессах, связан с возможностями системного подхода, постулирующим рассмотрение явления как системы – множества взаимодействующих друг с другом элементов. Проблема конфликта в рамках системного подхода рассматривалась в социологии в первой половине XX века, и одним из первых представителей данного направления был Толкотт Парсонс. Система для Парсонса есть любой устойчивый комплекс повторяющихся и взаимосвязанных социальных действий. Общество – это система функционально взаимосвязанных переменных, а потребности личности выступают как переменные в данной системе. Описывая конфликт, Парсонс исходит из той посылки, что реальность организована логически и рационально. Вводя понятие «система действия», он рассматривает ее социальные, культурные, личностные подсистемы и поведенческие организмы, последние три трактуются им по отношению к социальной подсистеме как компоненты ее окружающей среды, при этом ни социальная, ни личностная подсистемы «не являют собой нечто реально существующее» [12, с. 17]. Центральной проблемой в теоретической схеме Парсонса является проблема социального порядка. Общее для любой социальной системы – взаимозависимость ее частей или переменных, стремление к сохранению их сбалансированности и тенденция к поддержанию границ, что и определяет порядок во взаимоотношениях между компонентами, которые входят в систему. Конфликт, по Парсонсу, есть причина дестабилизации социальной системы и дезорганизации общественной жизни. Основной задачей любой социальной системы он называет поддержание бесконфликтных отношений между различными ее элементами, для чего система должна справиться со следующими проблемами: проблемой рациональной организации и распределения своих материальных, человеческих и культурных ресурсов; проблемой определения основных целей и поддержания процесса их достижения; проблемой сохранения солидарности и устранения скрытых напряжений в системе личностной мотивации членов общества.

Если стратегия Парсонса заключалась в построении общей теории бесконфликтной системы, основывающейся на универсальном организационном принципе, то стратегию функционального анализа Роберта Мертона можно определить как движение от единичного к общему, поскольку его в большей степени интересовал вопрос, как будут люди реагировать на противоречия, присущие социальным структурам, в зависимости от занимаемых ими социальных позиций. По мнению Р. Мертона вопрос о единстве в обществе «не может решаться априорно, – это в первую очередь вопрос фактов» [13, с. 54]. Социальные структуры, по Мертону, играют активную роль в формировании мотивов и целей поведения людей и вместе с этим возможностей их достижения и порождают обстоятельства, «при которых нарушение социального кодекса представляют собой «нормальный» (так сказать, ожидаемый) ответ на возникшую ситуацию» [13, с. 55]. Мертон рассматривает два противоположных состояния социальной системы – сбалансиро- ванное и несбалансированное (конфликтное). В первом случае между целями и средствами их достижения есть соответствие, выражающееся в поддержке большинством

членов социальной системы целей своей культуры и подчинении ее законам и нормам. Второе состояние (конфликтное) характеризуется несовместимостью провозглашенных системой целей и санкционированных ею же средств их достижения. Таким образом, конфликт в теории Мертона – это особое состояние социальной системы, определенность, в которой присутствуют моменты самоотрицания, поскольку социальные структуры вызывают конфликты, которые, в свою очередь, способствуют изменениям самой социальной системы.

Современная конфликтология также предлагает рассмотрение конфликта с точки зрения системного подхода. А. Я. Анцупов и А. И. Шипилов перечисляют различные методы системного анализа конфликтов: системно-струк- турный, системно-функциональный, системно-информа- ционный, системно-генетический, системно-ситуационный

[14, с. 130–131, 260–268]. Называя системный подход новой парадигмой в конфликтологическом дискурсе, В. А. Светлов и В. А. Семенов на основе данного подхода строят свою теорию с целью создания общей методологии анализа и разрешения любого конфликта, которая, по мнению авторов, должна быть пригодной для практических действий в условиях конкретной, индивидуальной и неповторимой конфликтной ситуации.

Итак, одним из явлений, играющих ключевую роль в жизни человека с момента его появления на свет, является конфликт. Материя «является» нам в самых разнообразных формах, которые играют роль объективных явлений лишь в том случае, когда они выступают как нечто отдельное (индивидуальное) [15, с. 113]. Описывая, анализируя или даже прогнозируя возможные конфликты, мы каждый раз говорим не о конфликте вообще, а об отдельном конфликте, реальном или предполагаемом. Всякое отдельное так или иначе связано с другим отдельным. Так, любой конфликт происходит в определенном месте и в определенный промежуток времени, имеет свойственный только ему состав участников (субъектов конфликта). Субъекты, будучи отдельными, взаимодействуют друг с другом, при этом характер такого взаимодействия опосредован их целями и мотивами, которые, в свою очередь, зависят от того, в какой среде развивается данный конфликт и в какой исторический период он происходит. Изменения как результат воздействия одного отдельного на другое носят особый, неповторимый характер и становятся индивидуальными, единичными свойствами отдельных образований. В результате каждый конфликт может быть охарактеризован рядом неповторимых (единичных) признаков, относящихся к субъектам конфликтного взаимодействия, мотивам, которыми они руководствуются, а также к причинам его возникновения и этапам развития. Если в конфликте один из участников заменяется новым, то и конфликт изменяется, начинается новый конфликт, поскольку интересы и цели сторон в отдельном межличностном конфликте индивидуализированы.

Всякое единичное в конфликте является в некоторой степени сходным. Человек А уникален и неповторим, но он носитель стратегий и тактик конфликтного поведения, которые могут быть присущи другим людям, в частности конкретному человеку В. Например, выявлено влияние не-

КОНФЛИКТОЛОГИЯ

которых акцентуаций характера личности на выбор стратегии поведения в конфликте. Так, преобладание психастенической формы акцентуации характера способствует выбору приспособления и сотрудничества [14, с. 212]. С другой стороны, всякое сходное есть сторона единичного. Стратегия поведения в конфликте как сходное для личностей одного и того же типа может изменяться в зависимости от ситуации, становясь единичным для каждого из них. Итак, всякий конфликт связан с теми или иными обстоятельствами, внешними и внутренними, «круг которых всегда широк, переменчив и не может быть перечислен с исчерпывающей полнотой» [11, с. 58], однако есть нечто, позволяющее каждый конфликт считать именно конфликтом.

Отдельный конфликт, как правило, имеет место в том случае, если есть действие одной стороны и противодействие другой. Когда одна из сторон выходит из конфликта, то он прекращается. Можно предположить, что наличие противоборствующих сторон – это признак, свойственный любому конфликту (А. Я. Анцупов, А. И. Шипилов, А. В. Дмитриев, А. Н. Громова, А. Г. Здравомыслов, Ю. Г. Запрудский, Е. И. Степанов, Г. И. Козырев и др.). Однако может существовать борьба и на уровне отдельного индивида, а именно, противоборство между элементами внутренней структуры его личности. Таким образом, наличие участников (субъектов) и череды событий, связанных с их конфликтными действиями – это общий признак конфликта, но он не присущ всем конфликтам, т. е. не является всеобщим для бесконечного множества, элементами которого являются различные конфликты. Общее обнаруживается в многообразных формах проявления конфликта,

вего особенных признаках. Любая современная теория конфликта описывает особенности протекания экономических, политических, этнических, педагогических и других конфликтов и технологий их регулирования. Но в результате такого рассмотрения при отсутствии теоретического определения конфликта, применимого без ограничения ко всем его видам, отдельные конфликты становятся настолько специфичными, что, по замечанию С. Г. Землянухиной, высказанному ею в отношении развития системы производственных отношений, «за их спецификой оказывается невозможным уловить ничего хотя бы отдаленно говорящего о возможности существования общих закономерностей»

[16, с. 31].

Подводя некоторый итог рассуждениям о взаимосвязи общего и единичного в познании конфликта, отметим, что

влюбых теоретических построениях, касающихся природы такого сложного явления, как конфликт, общее не должно рассматриваться совершенно изолированно от отдельного и единичного, поскольку оно и проявляет себя в единичном. Не может существовать «блокировка позиции субъекта» вообще и противодействие субъектов в каждом отдельном конфликте. В противном случае мы получим формальную теорию, совершенно неприменимую к анализу реальных конфликтов. Пренебрегая единичными признаками конфликта, мы не сможем управлять им, поскольку не бывает управления вообще, – управляя конфликтом, мы воздействуем на его субъектов, каждый из которых обладает набором неповторимых качеств; мы влияем на его динамику, которая также зависит от множества единичных

КОНФЛИКТОЛОГИЯ

факторов. Нельзя недооценивать и значение общего, иначе мы можем получить в качестве неструктурированного «информационного мусора» массу всевозможных описаний конфликтов и ни одной рекомендации к действию. Анализ же отдельного конфликта будет сведен к описанию его внешней стороны (временные рамки, кто конфликтует, как развивается взаимодействие). Не менее важным является выявление особенного в отдельных конфликтах, поскольку именно особенное определяет специфику управления конфликтами определенного класса.

1. Левин Г. Д. Диалектико-материалистическая теория всеобщего / отв. ред. А. П. Шептулин. М.: Наука, 1987. 176 с.

2. Возрастная психология: учеб. пособие для студентов учреждений высш. проф. образования / под ред. Т. Д. Марцинковской. М.: Издат. центр «Академия», 2011. 336 с.

3. Хорни К. Наши внутренние конфликты. Конструктивная теория невроза / пер. с англ. В. Светлова. М.: Акаде-

мический проект, 2007. URL: http://www.psychol-ok.ru/lib/ horney/nvk/nvk_04.html (дата обращения 20.11.2013).

4. Зиммель Г. Конфликт современной культуры // Зиммель Г. Избранное. М.: Юрист, 1996. Т. 1. Философия культуры. 671 с.

5. Филиппов А. Ф. Обоснование теоретической социологии: Введение в концепцию Георга Зиммеля // Зиммель Г. Избранное. М.: Юрист, 1996. Т. 2. Созерцание жизни. С. 569–600.

6. Ильенков Э. В. Диалектическая логика: очерки истории и теории. М.: Политиздат, 1984. 320 с.

7. Козер Л. Функции социального конфликта / пер. с англ. О. Назаровой; под общей ред. Л. Г. Ионина. М.:

Идея-Пресс, 2000. 205 с.

УДК 371.485

8. Парк Р. Конкуренция // Теоретическая социология: антология: в 2 ч. / под ред. С. П. Баньковской. М.: Книжный дом «Университет», 2002. Ч. 1. С. 393–399.

9. Баньковская С. П. Роберт Парк // Современная аме­­

ри­канская социология. URL: http://www.socioline.ru/pages/ sovreme­nnaya­-amerikanskaya-sotsiologiya (дата обращения 15.11.2013).

10. Степанов Е. И., Куконков П. И. Конфликтологический мониторинг и менеджмент как необходимые компоненты современных социологических исследований // Научно-практический журнал «Конфликтология и жизнь». Сайт международной ассоциации конфликтологов. URL: http://www.confstud.ru/content/view/50/2/ (дата обращения 20.11.2013).

11. Дмитриев А. В. Социальный конфликт: общее и особенное. М.: Гардарики, 2002. 526 с.

12. Парсонс Т. Система современных обществ / пер. с англ. Л. А. Седова, А. Д. Ковалева; науч. ред. пер. М. С. Ковалева­ . М.: Аспект-пресс, 1998. 270 с.

13. Светлов В. А., Семенов В. А. Конфликтология: учеб. пособие. СПб.: Питер, 2011. 352 с.

14. Анцупов А. Я., Шипилов А. И. Конфликтология: учеб. для вузов. 4-е изд. испр. и доп. М.: Эксмо, 2009. 512 с.

15. Материалистическая диалектика: в 5 т. / под общ. ред. Ф. В. Константинова и В. Г. Марахова; отв. ред. Ф. Ф. Вяккерев. М.: Мысль, 1981. Т. 1. Объективная диалектика. 374 с.

16. Землянухина С. Г. Диалектика общего и специфического в процессе развития производственных отношений (структурный аспект). Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1990. 160 с.

© Овчинникова Т. М., 2014

Д. Н. Соловьев

D. N. Solovyev

СПОСОБЫ КОМАНДООБРАЗОВАНИЯ

ВПРЕДУПРЕЖДЕНИИ БУЛЛИНГА

ВПОДРОСТКОВОМ ВОЗРАСТЕ

Встатье обосновывается целесообразность включения способов командообразования в деятельность по предупреждению буллинга в подростковом возрасте. Автор приводит подходы, упражнения и тренинги командообразования, которые возможно включить в профилактику буллинга.

Ключевые слова: подросток, буллинг, коллектив, команда, командообразование.

MEANS OF TEAM-BUILDING

IN THE PREVENTION

OF BULLYING AMONG ADOLESCENTS

The article is dedicated to the reasoning of suitability of including means of team-building into the prevention policy of bullying among adolescents. The author presents approaches, exercises and trainings of team-building, which can be included in the bullying prevention policy.

Key words: adolescent, bullying, collective, team, teambuilding.

ность по предупреждению буллинга такого способа как командообразование.

Под буллингом мы понимаем тип деструктивного конфликтного взаимодействия в группе, при котором обидчиком в отношении жертвы, не способной себя защитить, осуществляются длительные повторяющиеся насильственные действия.

Современные исследователи буллинга (Bukowski, Sippola, Hawker и Boulton и др.) полагают, что буллинг связан с групповыми процессами и имеет следующие функции:

– формирование иерархии и поддержание социального порядка;

– развитие партнерства у членов группы, повышение уровня сплоченности.

Статистические данные указывают, что в буллинге принимают участие 85–88 % членов ученической группы, каждый из них играет определенную социальную роль – булли, жертва, помощник булли, свидетель, защитник жертвы. Автор полагает, что профилактика должна быть направлена не только на непосредственных участников буллинга, но и на свидетелей. Развитие школьного класса как коллектива позволит сплотить обучающихся и выстроить отношения в группе на основе взаимопомощи, объединит членов коллектива в ходе совместной личностно- и коллективно-значимой деятельности, снимет противоречия между индивидуальным и групповым [1].

Отечественные исследователи отмечают соотнесенность понятий «команда» и «коллектив» [2]. Команда как малая группа состоит из 5–7, иногда из 15–20 лиц, которые поддерживают цели друг друга, разделяют ценности и общие подходы к реализации совместной деятельности, имеют взаимодополняющие умения, принимают на себя ответственность за конечный результат деятельности, способны выполнять любые внутрикомандные задания и определять себя и своих партнеров, как принадлежащих к одной команде [3, с. 75]. И команда, и коллектив описывают группу, отношения в которой опосредуются личностно- и коллективно-значимой деятельностью. Мы полагаем, что изучение опыта зарубежных исследователей по формированию команд позволит разнообразить и сделать более эффективной деятельность по развитию коллектива как средства предупреждения буллинга.

Таким образом, остановимся на командообразовании. Данное явление включает в себя комплекс мероприятий, направленных на укрепление команды, улучшение взаимодействия в коллективе, выявление коммуникационных проблем с последующим их устранением [4,

с. 124].

Е. Ю. Безрукова с соавторами предлагают выделить три основных подхода к командообразованию [5, с. 28–33].

В подходе, основанном на развитии и согласовании целей команды (E. A. Locke, G. P. Latham, E. Weldon, L. R. Weingart и др.), процесс командообразования определяется как развитие способности группы людей достигать своих целей. Сторонники этого подхода утверждают, что для развития команды необходимо четкое формулирование ее целей и задач. В деятельности по предупреждению буллинга необходимо, чтобы ее цель была личностно и коллективно-значимой, иначе у подростков будет

КОНФЛИКТОЛОГИЯ

отсутствовать мотивация осуществления деятельности. Принципиально важно, чтобы цели деятельности были просоциальными, так как ее характер определяет ценности группы. Вместе с тем антисоциальные цели деятельности создают предпосылки для развития буллинга в классе. После формулируются задачи. Далее осуществляется распределение задач между группами или отдельными индивидами внутри команды. Необходимо распределять задачи в соответствии с реальными потребностями и компетенциями подростков. В этом случае они будут ценностно относиться к целям деятельности и видеть в них конкретную пользу. В случае если цель была выбрана корректно, отношения в группе будут характеризоваться следующим образом:

– цели и представления подростков совпадают, взаимодействие является целесообразным;

– совместная деятельность позволяет реализовать общие цели;

– каждый удовлетворяет свои потребности во время совместной деятельности;

– все подростки в равной степени уделяют внимание коллективной деятельности.

Представители ролевого подхода к командообразованию (M. Belbin и др.) заявляют, что командообразова- ние – это улучшение работы команды за счет увеличения ясности ролей, и в итоге – увеличения организационной эффективности. В результате командообразования каждый член команды знает, какова его роль и каковы роли других, какие ожидания есть у него относительно других и у других в отношении него. Как следствие, улучшается работа команды, повышается ее продуктивность.

Сторонниками этого подхода отмечается необходимость распределения ролей в команде. Четкое распределение ролей позволит подросткам не вступать в конфликты, а совместно осуществлять деятельность. После распределения ролей необходимо добиться такого состояния, когда подростки понимают как свои роли и задачи, так и роли и задачи одноклассников, с которыми они взаимодействуют. Подчеркнем, что четкое распределение ролей, отсутствие их дублирования позволит участникам вступать в отношения кооперации, а не конкуренции, таким образом, в ходе деятельности подростки будут проявлять взаимопомощь и взаимоподдержку, а не образовывать буллинг-структуры.

В случае, если роли в команде распределены в соответствии с потребностями подростков, в команде будет наблюдаться:

– заинтересованность во взаимодействии; – согласованность действий; – открытость ролевых ожиданий;

– члены команды считают друг друга достаточно компетентными;

– в группе действует принцип взаимной ответственности и ответственной зависимости;

– стремление прилежно выполнить задание признается и оценивается по достоинству всеми.

Интерперсональный подход или подход, ориентированный на анализ процессов и улучшение межличностных отношений (C. Argyris, W. Schutz и др.) рассматривает