Как показал анализ научной литературы, проблематику квалифицированного и особо квалифицированного состава за вымогательство можно свести к двум аспектам. Во-первых, это недостаточность тех механизмов, которые заложены законодателем в текст ст. 163 УК РФ, целью которых является дифференциация уголовной ответственности в виду отягчающих обстоятельств. Во-вторых, это оценочный характер ряда отягчающих обстоятельств исследуемого посягательства, что существенно затрудняет сам процесс дифференциации.
Говоря о первом аспекте следует отметить, что почему-то законодатель не считает нужным установить более детальный подход к разделению ответственности за вымогательства, нежели чем сейчас. В частности, как отмечают исследователи, в ч.2 и ч.3 ст. 163 УК РФ полностью отсутствует такой институт множественности, формы которого вполне могут быть использованы в норме о вымогательстве. Более того, множественность как самостоятельный уголовно-правовой институт традиционно принимает в этом процессе самое непосредственное участие, и это касается не только посягательств на собственность. Например, специальные виды рецидива вновь вернулись в такие составы преступлений, как изнасилование (ст. 131 УК РФ) и насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК РФ), а неоднократность появилась в ст. 180, 264, 314 УК РФ. И, несмотря на несколько иной смысл, вложенный законодателем в содержание данной категории в ее реанимированном состоянии, можно с уверенностью говорить о некоторых сдвигах в его отношении к рассматриваемому явлению.
Крайне важным представляется обратить внимание на современное состояние тех отягчающих обстоятельств, которые законодателем уже упоминаются в ч. 2, 3 ст. 163 УК РФ, имеющих при этом так называемый оценочный характер, в связи с чем их практическое применение существенным образом затруднено. Полагаем, что в первую очередь, речь при этом должна идти о п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ, предусматривающем повышение наказания за вымогательство, совершенное с применением насилия. Содержание данного термина сегодня является не совсем понятным и слишком обширным, что подразумевает широкое толкование, что в свою очередь препятствует созданию единой правоприменительной практики по данному вопросу.
Учитывая тот факт, что пока законодательно не выработано единое определение насилия, говорить о каком-то устоявшемся практическом понимании данной категории не приходится, что вполне логично. Подчеркнем, что даже в случае наличия той или иной законодательной дефиниции, в юридической практике возникают пробелы относительно тех или иных механизмов ее применения, соответственно при отсутствии данной дефиниции проблем, связанных с правоприменением возникает еще больше.
На наш взгляд также ситуация усугубляется тем обстоятельством, что отечественный законодатель использует дифференцированные формулировки насилия при характеристике тех или иных видов преступления - «опасное для жизни или здоровья» и «не опасное для жизни или здоровья». При этом более подробно толкованию данных понятий посвящены соответствующие разделы разъяснения судебной практики по отдельным видам квалификации преступной деятельности. Однако касаемо состава вымогательства до сих пор не определено что представляет собой категория «насилие» в контексте квалификации преступных деяний по ст. 163 УК РФ.
Законодатель не криминализировал насилие в ч. 1 ст. 163 УК РФ, следствием чего явилась недостаточная четкость ч. 2 данной статьи, где вид насилия не упоминается, как это сделано в ст. 162.
Подход к данному вопросу, проявленный законодателем при формулировании норм статей 161, 162 УК РФ, существенно более сбалансирован. Виды насилия являются четко определенными, что позволяет дифференцировать ответственность. Подход, который продемонстрирован в данных статьях, позволил избежать резких скачков в оценке уровня общественной опасности деяния, которое совершается в различных обстоятельствах.
Анализируя данные статьи, можно видеть, что в них обеспечен постепенный переход от базового уровня к основному с изменением фактических обстоятельств преступного деяния. К примеру, в части первой статьи 161 УК РФ насилие не предусмотрено, а пункт «г» части второй данной статьи указывает на насилие, не являющееся опасным для жизни и здоровья, что видится вполне логичным. Разрыв двух уровней общественной опасности минимален.
При этом в основе построения ответственности за вымогательство лежит иной принцип, и если частью первой статьи 163 УК РФ насилие как таковое не допускается, то пунктом «в» части второй статьи 163 УК РФ допускаются три его разновидности (в виде физической боли, легкого вреда здоровью, вреда здоровью средней тяжести) одновременно. Указание на насилие, являющееся опасным для жизни или здоровья, является усеченным, поскольку не содержит упоминания о тяжком вреде здоровью, и в этой связи представляет собой самостоятельный, нигде не определенный вид насилия. В подобных условиях практические работники неоднозначно воспринимают содержание статьи 163 УК РФ.
Рядом исследователей предлагается в рамках насилия применительно к ст. 163 УК РФ рассматривать также незаконное лишение свободы потерпевшего, а также его похищение, что дополнительным образом расширяет содержание данной категории, но прямо не следует непосредственно из текста уголовного закона. В то же время Н.А. Лопашенко совершенно справедливо отмечает, что «если насилие выразилось в совершении насильственных посягательств на свободу или насильственных половых преступлениях, вменение только ст. 163 недостаточно; действия виновного требуют дополнительной квалификации по ст. 126, 127, 131, 132 УК РФ». Аналогичным образом, по мнению Р.Е. Токарчука, следует поступать и в отношении иных насильственных хищений. «Если ограничение свободы для хищения было замкнутым и не вызвано насилием, то содеянное следует квалифицировать по ч. 1 ст. 161 и ст. 127 УК РФ. Если же оно было вызвано принуждением, то по ст. 127 и п. «г» ч. 2 ст. 161 или ст. 162 УК РФ в зависимости от того, на какое преступление против личности совершалось посягательство».
На наш взгляд, данный вариант квалификации преступных деяний является не совсем корректным, однако сам факт его существования свидетельствует о некой «размытости» в оценке категории «насилие» в преступлениях против собственности. Отметим, что существование законодательного подхода, когда в одних преступлениях против собственности, насилие четко разделено по определенным критериям и каждый критерий служит основой для ответственности по определенной квалифицированной или особо квалифицированной части; а в других насилие не подразделяется на какие-либо категории и представляет собой
«оценочную категорию». Данное положение дел, на наш взгляд, является не верным и влечет за собой пренебрежительное отношение к детализации и дифференциации уголовной ответственности со стороны практиков. Также подчеркнем тот факт, что чем более оценочной является категория, тем более неоднородный характер имеет правоприменительная практика, по оценке данной категории.
Определенный интерес в этом отношении представляет собой следующий пример. Так, К., после неоднократных требований о передаче ему двухсот тысяч рублей, которые он предъявлял к потерпевшему Л., силой заставил последнего сесть в его автомобиль и, используя угрозы применения насилия, отвез его в свой гараж, в котором удерживал в течении 4-х часов. Следствием данная ситуация была квалифицирована по признакам п. «а» ч. 2 ст. 127 и п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ. Суд оставил в квалификации лишь признаки вымогательства, указав, что согласно п. 9 действовавшего на тот момент постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 4 мая 1990 г. № 3 «О судебной практике по делам о вымогательстве», он признает действия К. квалифицирующим признаком вымогательства -- «с применением насилия», то есть по п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ, в связи с чем исключает из объема обвинения указание на совершение подсудимым преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст.127 УК РФ, расценивая эти нормы УК РФ излишне вмененными.
В то же время в другой ситуации, аналогичного свойства суд вменил обе нормы. Так, Д. и Г., встретив ранее знакомого им П., потребовали у него передачи денег в сумме 100000 рублей под угрозой применения насилия. На отказ П. выполнить требования Д., продолжая свои преступные действия, нанес ему два удара рукой по лицу. При попытке П. уйти с места происшествия Г., реализуя свой преступный умысел, действуя совместно и согласованно с Д., с силой нанес П. три удара по телу и голове руками, после чего вывел П. из подъезда дома на улицу. После этого Г., находясь в это же время около подъезда указанного дома, продолжая свои преступные действия, нанес П. два удара неустановленным следствием предметом по ногам и один удар в область левого уха. Д. нанес П. два удара по телу кулаками и при этом продолжил требовать от П. передачи денежных средств. Продолжая реализацию своего преступного умысла, Д., действуя группой лиц с Г., завел П. в квартиру одного из них, где толкнул П. в открытый проем в полу в подполье. После того, как П. упал в подполье, Д. и Г. закрыли крышку, поставив сверху тяжелый предмет, препятствуя тем самым выходу П. Через некоторое время Г. вывел П. из подполья и, продолжая свои преступные действия, нанес ему несколько ударов кулаком в область головы и спины, затем поместил его обратно в подполье, где тот провел одну ночь. Действия виновных в конечном итоге были квалифицированы как по признакам насильственного вымогательства, так и по признакам насильственного незаконного лишения свободы потерпевшего.
Между тем определенное разделение практики на различные уровни, при отсутствии единой позиции по рассматриваемому вопросу стало в последнее время приобретать масштабный характер, а выносимые правоприменительными органами различные решения при аналогичных ситуациях свидетельствуют о ненормальности существующей ситуации. На наш взгляд, возникновение данной ситуации обусловлено, во-первых, проблемами законодательной техники, а во-вторых отсутствием разъяснений Пленума Верховного Суда по рассматриваемому вопросу (при этом подчеркнем, как ранее действовавшее разъяснение Пленума обошло стороной этот вопрос, так и недавно принятое).
На наш взгляд, судебно-следственная практика должна идти в направлении детализации категории «насилие» применительно к составу вымогательства. При этом рассматриваемая категория должна получить более конкретный характер, что в свою очередь позволит не только дифференцировать уголовную ответственность, но и послужит основанием для разграничения смежных с вымогательством составов преступлений между собой. При этом подчеркнем, что на наш взгляд, предметная конкретизация категории «насилие» в контексте состава вымогательства, должна идти по пути унификации с уже содержащимися в тексте УК РФ и разъяснениях судебной практики разновидностями насилия.
Аналогичная ситуация складывается и при рассмотрении другой проблемы - которая заложена в п. «а» ч. 2 ст. 163 УК РФ, а также иных посягательств против собственности - проблема дифференциации уголовной ответственности по групповым формам совершения преступных вымогательских действий. Как показывает правоприменительная практика, несмотря на достаточно часто встречающиеся случаи совершения действий предусмотренных объективной стороной состава вымогательства группой лиц без предварительного сговора, п. «а» ч. 2 ст. 163 УК РФ фактически исключает данный вид соучастия. Исходя из этого, правоприменитель вынужден квалифицировать действия соучастников по ч. 1 ст. 163 УК РФ, что естественно является неприемлемой ситуацией, в части несоответствия уголовного наказания фактическим обстоятельствам совершенного преступления.
Безусловным является тот факт, что проблема соучастия является одной из самых сложных для конечного правоприменителя, в свою очередь отсутствие в квалифицированном составе вымогательства одного из видов соучастия таких сложностей существенно добавляет.
И как показывает практика, данные сложности зачастую носят не только уголовно-правовой характер, но и уголовно-процессуальный. Причина состоит в сборе и закреплении доказательств, подтверждающих, или, наоборот, опровергающих определенный вид соучастия в содеянном. Если ранее оба вида предусматривал один пункт части второй статьи 163 УК РФ, и проблема, связанная с доказательственной базой, не была столь серьезной и принципиальной в связи с тем, что не влияла на квалификацию, то сегодня проблема вышла на другой уровень. В этой связи от правоприменителей требуются усилия иного характера. Вполне логично и единый подход правоприменителей к данной проблеме, предполагающий равную общественную опасность вымогательства, которое совершено в соучастии различных видов, характеризующихся наименьшей опасностью.
Дифференциация ответственности за совершение вымогательства связана и с иного рода проблемами. Существуют пробелы, вынуждающие правоприменителей не всегда оправданно дополнительно квалифицировать содеянное.
Это в первую очередь относится к тому, что квалифицированный состав вымогательства не предполагает такое отягчающее обстоятельство, как совершение деяния с использованием служебного положения. При этом при совершении анализируемого преступного посягательства обладание лицом теми или иными служебными полномочиями способно облегчать его не меньше, чем иные формы хищений. В силу того, что указанное отягчающее обстоятельство в статье 163 УК РФ отсутствует, это приводит к квалификации по признакам, указанным в статье 285 УК РФ, а в ряде случаев
- по признакам статьи 286 УК РФ. Подобная квалификация осуществляется и тогда, когда действия, совершенные виновным, направлены исключительно на вымогательство, а значение служебных полномочий или должностного положения состоит в том, что они служат лишь средством совершения преступного посягательства.
Еще более сложная ситуация складывается в случае, когда отягчающие обстоятельства применительно к содеянному идентичны в составах вымогательства и, к примеру, превышения должностных полномочий. Достаточно часто одновременно вменяется пункт «в» части второй статьи 163 УПК РФ и пункт «а» части третьей статьи 286 УК РФ.
Следующий пример достаточно наглядно иллюстрирует подобные ситуации. А-в и А. по предварительной договоренности и руководствуясь целью незаконного обогащения, действуя как группа лиц по предварительному сговору и угрожая применением насилия предъявили потерпевшему С. требование, чтобы последний безвозмездно передал им денежные средства - пять тысяч рублей. С. отказался выполнять данное требование. Стремясь выполнить свое неправомерное требование и показать превосходство над потерпевшим, А. - подчиненный С. - дважды ударил С. кулаком в голову (данные удары не были расценены как нанесшие вред здоровью). А-в, состоящий в должности командира отделения, выступал, с учетом служебного положения, начальником С., выполнял функции организационно-распорядительные функции, т.е. выступал как должностное лицо. А-в дважды нанес потерпевшему С. удар кулаком в голову, что также не повлекло вреда здоровью. Данными действиями А-в совершил существенное нарушение охраняемых законом интересов и прав С. на личную неприкосновенность. Суд квалифицировал содеянное по пунктам «а», «в» части второй статьи 163, пункту «а» части третьей статьи 286, части первой статьи 334 УК РФ.