Чрезмерное критическое фреймирование Католической церкви может быть отчасти объяснено тем, что культура католицизма и церкви воспринимается как чужеродная и, таким образом, пользуется меньшим авторитетом у журналистов и медиа.
Возвращаясь к протестантизму в скандинавских странах, можно сказать, что в отличие от католицизма он не обладает традиционным или догматическим авторитетом в публичной сфере, но имеет (ситуативный) культурный авторитет. Последний достигается тем, что протестантизм приспосабливается к светским ценностям, которым следует журналистика о религии и другие современные общественные институты, такие как школа, наука и политика.
Банальная религия
Журналистика, однако, не единственный способ, которым медиа определяют производство и распространение представлений о религии. Если новостные медиа и журналистика вводят религию в политическую публичную сферу, то другие медиа делают ее значимой частью культурной публичной сферы. В культурных массмедиа, таких как газеты, романы и журналы, радио, телевидение, фильмы и компьютерные игры, как правило, очень мало контента, напрямую связанного с религией. Репрезентации религиозных проблем, символов и акторов, как правило, периферийны и обычно включены в темы и истории, которые сами по себе не имеют явно выраженных или проработанных религиозных смыслов. Например, истории и игры в жанре фэнтези, такие как World of Warcraft, имеют большой набор аватаров и объектов, обладающих магическими свойствами, но их, как правило, нельзя отнести к проявлениям религиозного универсума. Реклама часто играет с отсылками к религии, чтобы добиться ощущения подлинности или просто ради шутки, но редко, чтобы продать религиозное сообщение Endsj0, Lied (2011)..
Подобным же образом в колонках советов в журналах могут иногда встречаться советы протестантских пасторов, но наравне с советами врачей, психологов и тренеров личностного роста; они не склонны проповедовать, но дают более общие жизненные рекомендации вперемежку с духовными. Несмотря на то, что такие репрезентации религии в медиа упоминаются в отрыве от институционального религиозного контекста и не служат миссионерским целям, они тем не менее складываются в непрерывный фон образов, напоминающих аудитории о существовании сверхъестественного. Такая деконтекстуализированная и нецеленаправленная репрезентация религиозных значений представляет собой другую форму медиатизированной религии: банальную религию.
Термин банальная религия был взят из исследования Майкла Биллига ВіП^, М. (1995) Banal NatюnaHsm. London: Sage. о национализме и культуре, в котором он вводит термин банального национализма. Обычно изучение национализма сосредоточено на эксплицитных идеологиях (например фашизме или популизме) и культурных символах (флагах и королевской семье), но национализм складывается не только из таких очевидных феноменов. Национализм также создается и воспроизводится через циркуляцию широкого спектра репрезентаций и действий, которые не являются явно националистическими или не обязательно отражают попытку пропаганды национализма. Биллиг тыа. проводит метафорическое различие между развивающимися и спущенными флагами национализма, то есть между явными националистическими символами и действиями и скрытыми признаками национальной принадлежности, которые включены в повседневность.
Таким образом, символы «шведскости» или «норвежскости» могут быть эксплицитными и преднамеренными или имплицитными и непреднамеренными. Тем самым получается, что банальный национализм состоит из широко распространенных, но незаметных символов и действий, которые могут невольно усиливать у индивида чувство принадлежности к определенному национальному государству и национальной культуре.
Аналогичным образом банальная религия означает присутствие разнообразных символов и действий в медиа, которые неявно и, возможно, невольно могут усиливать публичное присутствие религии в культуре и обществе. Банальная религия использует как различные ритуалы и символы институциональных религий (например крест, монах, молитва), так и народные религиозные представление (например черные кошки, ведьмы и вампиры), но смешивает и переформулирует их в новых контекстах, относительно независимо от их традиционных значений. Например, можно прочитать истории Дж. К. Роулинг о Гарри Поттере как светское повествование, смешивающее популярные жанры фэнтези, приключенческой литературы и истории школы-интерната, но тем не менее в них содержится большое разнообразие сверхъестественных элементов.
С одной стороны, присутствие магии и сверхъестественных существ может рассматриваться как результат используемых жанров, и поэтому его не нужно воспринимать всерьез. С другой стороны, ценность этих историй проистекает из их способности сделать этот набор сверхъестественных элементов ярким и заметным в воображении современной аудитории. Таким образом, элементы банальной религии приводят к сохранению присутствия религии в светском мире, но не способствуют укреплению определенной религиозной веры.
Важно подчеркнуть, что банальная религия -- это не уничижительный термин, который указывает на ее меньшую значимость или серьезность по сравнению, например, с институциональными формами религии. Если проводить подобное сравнение, то скорее все окажется ровно наоборот.
С точки зрения эволюционной и когнитивной антропологии Boyer, P. (2001) Religion Explained: The Human Instincts that Fashion Gods, Spirits and Ancestors. London: William Heinemann., банальная религия может считаться основной или фундаментальной формой религии, которая может возникнуть почти в любом человеческом обществе. Она опирается на базовые когнитивные механизмы, которые наделяют необъяснимые явления антропоморфной агентностью и используют контринтуитивные категории, чтобы захватить внимание, облегчить их запоминание и вызвать эмоциональный отклик Barrett, J.F. (2004) Why Would Anyone Believe in God? Walnut Creek: Altamira Press..
Человеческое мышление (cognition) предрасположено к тому, чтобы видеть агентность в любых событиях, таких как внезапный удар молнии или выздоровление тяжелобольного человека. Аналогичным образом, такие контринтуитивные явления, как лошади с крыльями или люди, ходящие по воде, кажутся человеческому уму гораздо более впечатляющими, чем их реалистичные и, по сути, тривиальные прототипы: лошади с ногами или плавающие люди. Элементы банальной религии являются строительным материалом любой религии, но сама банальная религия не обязательно содержит какие-либо сложные доктринальные положения или моральные утверждения о смысле жизни.
Термин «банальный» также указывает на то, что эти элементы религиозного сознания могут ускользать от осознанного восприятия: вследствие своего имплицитного, внеконтекстуально- го и беспредпосылочного характера они не воспринимаются как репрезентации религии или религиозные утверждения, но они тем не менее создают религиозный фон в обществе. Как отмечалось ранее, и народная, и институциональные религии используют элементы банальной религии, которые в этом случае включаются в более явные, разработанные и намеренные религиозные повествования, положения или символы.
Поэтому народная и институциональная религии представляют собой репозиторий банальных религиозных представлений, из которых медиа могут выбирать на свое усмотрение материал для новых историй или символов. Банальная религия -- это бриколаж представлений, взятых из различных источников, включая институциональные религиозные тексты, иконографию и литургику, которые помещаются в новые контексты и служат целям, отличным от целей религиозных организаций.
Журналистика о религии также может актуализировать различные формы банальных религиозных представлений, освещая деятельность религиозных организаций.
Например, газетные сообщения о католицизме могут быть проиллюстрированы изображениями различных христианских или католических символов, которые не связаны ни между собой, ни с рассказываемой историей, а просто задают сообщению религиозный тон. В этом случае банальная религия становится своего рода расплывчатым фоном для конкретных журналистских расследований деятельности и правонарушений Католической церкви.
Похоже, что в последние годы два медиажанра сыграли особенно важную роль в распространении элементов банальной религии: фактуальные развлекательные передачи (factual entertainment) на телевидении и художественная драма на различных медиаплатформах, таких как книги, телесериалы, художественные (полнометражные) фильмы и компьютерные игры. В течение последних двух десятилетий реалити-шоу стало основным развлекательным жанром Hjarvard, S. (2002) “Seemes Reality” [The Viewers' Reality], MedieKultur 18(34): 92-109; Hill, A. (2007) Restyling Factual TV. Audiences and News, Documentary and Reality Genres. London: Routledge., в рамках которого появились поджанры, посвященные различным формам духовных, паранормальных и сверхъестественных явлений. Датские реалити-шоу, такие как «Сила духов» (Вndernes magt) на канале ТВ-2 и «Возвращение духов» (Вnderne vender tilbage) на канале ТВ-3 «документировали» существование паранормальных явлений, а реалити-шоу «Путешествуя с душой» (Pa rejse med sjжlen) на канале ТВ-2 обсуждало возможность реинкарнации. Криминальные реалити-шоу также проявили интерес к сверхъестественному: например, в программе «Чувствуя убийство» (Fornemmelse for mord), выходящей на датском четвертом канале, привлекаются ясновидящие следователи для того, чтобы раскрыть таинственные убийства прошлого.
За пределами жанра реалити-шоу можно найти другие развлекательные программы, которые обыгрывают тему сверхъестественного: например, викторина датского телеканала ТВ-2 «Шестое чувство» (Den 6. Sans) или программа «Оракулы» (Orak- lerne) на ТВ-2, использующая зулусские терапевтические практики. Обращаясь к множеству подобных шоу на норвежском телевидении, Энджо и Лид отмечают, что «в Норвегии в 2000-е гг. популярная культура стала одним из наиболее заметных проявлений веры в духов и представлений о бессмертной душе» Endsj0, D.0., Lied, L.I. (2011) Det folk vil ha: Religion og populжrkultur [What People Want: Religion and Popular Culture], p. 71. Oslo: Universitetsforlaget..
Многие из этих программ основаны на международных форматах, распространенных во многих странах. Как продемонстрировала Хилл Hill, A. (2011) Paranormal Media, Audiences, Spirits, and Magic in Popular Culture. London: Routledge. в своем исследовании восприятия британского реалити- шоу охоты за привидениями «Где обитают призраки в Британии» (Most Haunted in Britain), подобные программы не только показывают различные формы сверхъестественных явлений; само помещение их репрезентаций в определенный медиаформат влияет на то, как зрители соприкасаются с темой сверхъестественного.
Зрители знакомы с жанровыми особенностями реалити-шоу, которые предлагают набор возможных реакций: знание специфики развлекательных жанров предполагает как несерьезное, так и скептическое отношение к увиденному, в то время как документальный формат приглашает зрителей стать, по крайней мере, «неуверенными верующими» Ibid., p. 81.. В целом медиатизация религии в форме реалити-шоу не только сделала народные религиозные представления и «суеверия» заметными в публичной сфере, но также задала способы их фреймирования. Поскольку в медиа сверхъестественные явления должны служить развлекательным целям, эти явления используются только в той мере, в какой они отвечают этому требованию. В результате различные программы могут заигрывать со сверхъестественным, критиковать его или утверждать веру в него.
Распространение банальной религии посредством художественной формы в целом начинается не в самой Северной Европе, оно скорее заимствуется из популярной англо-американской драмы. В скандинавской популярной драме интерес к религиозным темам, магическим явлениям или духовным проблемам был небольшим, не в последнюю очередь из-за сильной традиции реализма. Телевизионные детективы, например, датский сериал «Первое подразделение» (Яе)8еЪоМе(), и популярные детективные романы шведского автора Осы Ларссон (Аш Larsson) иногда включают элементы магического реализма, такие как ясновидение или голоса мертвых людей, но эти религиозные аспекты обычно не находятся в центре сюжета, а скорее являются стилистическими элементами, служащими для создания эмоционально привлекательных персонажей.
В скандинавских детективах религиозные консерваторы или фундаменталисты часто стереотипно изображаются как злоумышленники, наравне с сексуальными маньяками и алчными мафиози; предполагается, что (слишком) сильные религиозные чувства могут привести к асоциальному поведению. Эта критика сильной религии, помимо детективного жанра, также встречается в популярных художественных фильмах, таких как шведская драма «Как на небесах» (Ба эот i Ытте1еп) и датском сериале «Убийство» (Forbrydelser), которые критически оценивают христианскую церковь и ее иерархов и создают позитивное видение внутренней духовной силы простых людей. Если мы выйдем за рамки популярной культуры и перейдем в сферу чисто художественного кино, то найдем нескольких скандинавских режиссеров, предпочитающих истории с аллюзиями или явными ссылками на Библию или другие религиозные мотивы, это, например, Ингмар Бергман, Карл Т. Драйер и Ларс фон Триер. Современной аудиторией произведения этих художников, однако, могут быть истолкованы не как религиозные, а как экзистенциальные рассуждения, где используются религиозные аллюзии.